Передозировка

Глава 18 Всем привет!:) Глава маленькая, но не сегодня - завтра будет еще, обещаю:) Пару лет я пропускаю, но, что за это время произошло, Билл вам расскажет:) Напоминаю, эта и следующие главы - размышления и воспоминания Билла, после действий, описанных в прологе:) Два года спустя. POV Билл Как докатились мы до жизни такой? Этот вопрос я не устаю задавать себе каждое утро, стоя перед зеркалом и скептически, с долей сострадания, рассматривая свою кислую и измученную физиономию. Не помню, когда все это началось. Чуть меньше года назад? Полтора года назад? Но каких-то жалких шесть месяцев мне еще доводилось находиться в сладком неведении. Как и первое время – просто в Раю. Если бы меня сейчас спросили, хочу ли я вернуться в прошлое, чтобы что-нибудь изменить, я ответил бы твердое «да». И даже назвал бы примерную дату… День моей передозировки. Только вот, не знаю, что было тогда большей ошибкой? Как поступил бы я, вернувшись? Даже не взглянул бы на эти чертовы наркотики? Или не признавался бы потом Тому в любви? Или просто не пошел бы тогда в его квартиру, чтобы не видеть, не знать… Не сделать ложного вывода. Но, как бы там ни было, тогда я был счастлив. Когда сидел в машине у Тома на коленях, целовал его и плавился в нежных объятьях. Когда он вытолкал меня потом, чтобы вместе со мной подняться в комнату, собрать мои вещи и забрать меня к себе. Прооравшись в больнице и выложив тем самом все свое беспокойство, отомстив с честью за погибшие в неравной схватке нервные клетки, Том проводил меня в Рай. Каким нежным и заботливым был он первые недели, когда мы привыкали не просто проводить ночи вместе, а именно жить. Казалось, лето для нас не кончалось. Мы забили на универ, отрешились от всего мира. Окутанные прохладой ночей, выжигали ее из воздуха собственной страстью. Просыпались в объятиях друг друга, с таким трудом размыкая их для того, чтобы умыться, поесть. Дать Тому покурить, кусая губы и мечтая вновь, как можно скорее впиться в его, такие мягкие, такие властные. Отдаваться любимым рукам без остатка, замечая иногда по алеющим щекам, что и он не прочь почувствовать мою власть. Еще немного, и мы совсем бы одичали, разучившись даже разговаривать, так как губы всенепременно были заняты… Ну… Да, в общем, в один прекрасный день нас вытащил из постели затяжной и настырный звонок в дверь. Глядя, как под тихое рычание Тома в комнату проходит наглая лисья морда, я не удержался тогда от придушенного смешка. Спустя пару минут ржал уже в голос, причем, под звонкий аккомпанемент Фокса. А все из-за того, как, злобно сверкая глазами, мой парень (Я тогда еще с трудом верил в эти слова) пронесся к кровати, тут же заматывая мою тощую тушку в простынь по самые уши. После этого, вытолкав хохочущего Лиса на кухню, Том запретил мне выходить до того момента, пока я не оденусь, пробурчав себе под нос что-то про паранджу. Такая беспалевная ревность не могла не умилять, параллельно подпитывая надежду на то, что чувства мои не так уж и не взаимны. Ах, да. Том же на мое признание не ответил. Причем, ни разу с тех пор за все эти два года. Но тогда… Судя по его поведению… Мне так хотелось просто верить. А потом был универ. В нас (Ладно, вру, только во мне) проснулось что-то, отдаленно смахивающее на совесть, и пинками погнало на пары, заставляя грызть гранит науки, наверстывая протрах… пропущенное время. Примерно, пару месяцев еще прошли почти спокойно. Удалось даже, как ни странно, помирить Тома с Карой. Ну, относительно, конечно. Лично я был в шоке, а сам же Бруннер лишь ехидно ухмылялся. Вот как он так может? Мало того, что, ни хера не стесняясь, объявил всему универу, что мы пара, так еще и на отвисшую челюсть своей же бывшей девушки отреагировал возмущением: мол, чего молчим, где поздравления? Пока я пускал пар из ушей, грозя глазами испепелить к чертям одного эгоистичного, самовлюбленного выпендрежника, наплевав на то, что сам уже практически жить без него не могу, Кара тупо стояла и давилась воздухом. Положение спас Йозеф, отбуксировав ахуевшую девушку в неизвестном направлении. Настала их очередь пропадать почти на неделю, после чего оба вернулись, краснея, смущаясь, избегая друг друга и глупо хихикая, стоило лишь упомянуть в разговоре их имена. Я снова поздоровался с шоком, прикидывая, что пора бы ему переехать к нам на ПМЖ. Кстати, о ПМЖ… Квартиру Тома я уже вполне оправданно считал своим домом. Нашим домом. И, опять же, не я считал, а мы считали, что несказанно грело душу. Ну, ладно, не отвлекаемся. Так вот, когда Йозеф, сияя голливудской улыбкой, в очередной раз собрал в клубе (Куда я, по привычке, пытался не пойти, но кто бы мне позволил) всю нашу честную компанию и объявил, что они с Карой решили начать встречаться, я был… Да счастлив я был, безумно просто! Во-первых, кто и когда не радуется за своих друзей? Во-вторых, Кара, наконец-то, перестала издеваться над моей, в прошлом, похуистической, а теперь уже задерганной натурой, цепляя периодически укоризненными взглядами, и бросая обиженно надутыми губками фразы, на подобие: - Эх, Билли-Билли, Билли-бой… И не стыдно тебе, а? Увел у хрупкой, беззащитной девушки парня? В такие моменты я позорно смущался и не находил, что ответить. А Том же, скотина, нет бы помочь, так он только масла в огонь подливал. Как, например, однажды, окинув нас с Карой поочередно оценивающим взглядом, задумался на секунду и ляпнул, удовлетворенно кивнув самому себе: - Ну, знаешь, на счет хрупкости… Тебя на руках было тяжелей таскать, чем Билла. В общем, пока я осваивал возможность прикидываться не только отдельными личностями, но и предметами интерьера, сногсшибательная блондинка с обворожительной улыбкой и умопомрачительной фигуркой пыталась анально покарать моего, пока еще, живого парня, вогнав в него двенадцатисантиметровую шпильку. Причем, все это – на бегу. Ну, короче, да, можно сказать, что они помирились. Особенно учитывая, что с длинной языка Тома, подобные гонки на выживание повторялись периодически и с завидной регулярностью. Может, Бруннер – мазохист? Хм, и почему я тогда об этом не задумывался? Ну, да не важно. Мы ходили по клубам, зависали у Фокса в общаге или у нас с Томом, учились… Ну, учились, собственно говоря, я, Лис и Йозеф. Том на своих парах отсыпался, а Кара умудрялась пробираться на мои, невинно улыбаясь и строя глазки не смевшим ей ни в чем отказать преподавателям. Йозеф тихо бесился от этого, методично скатывая у меня старые конспекты, пока я пытался записывать новые, одновременно выслушивая жалобы блондинистой феи на то, что все мужики – грубые мужланы. При этом, о том, что ее парень сидит рядом со мной, да и о том, что я сам – мужик, она, видимо, даже не задумывалась. Вот интересно, а почему на Томе наша неожиданно открывшаяся радужная ориентация ни хрена не сказалась? Ну, да ладно… Жизнь текла размеренно, весело, страстно и вообще, очень сильно смахивала на сказку. Ну, а разве нет? Почти все в нашей компании нашли свое личное счастье, на нашу с Бруннером голубковатость отреагировали чуть ли не позитивно, даже мы с Фоксом перестали собачиться по поводу и без. Более того, мы постепенно, и в правду, становились с ним друзьями. Сейчас, спустя почти два года, я могу с твердой убежденностью сказать, что Лис – пусть не единственный человек, на которого всегда можно положиться и которому я могу безоговорочно довериться в трудную минуту, зато самый надежный из них. Но это сейчас, а тогда, ослепленный нежностью Тома и счастьем, я лишь с удивлением присматривался к этому рыжему пареньку, впервые отмечая, что за маской спокойного, даже, скептического ехидства скрывается, непонятная мне тогда, тоска. Я расслаблялся и почти перестал копировать характеры людей, отмечая при этом, что даже ко мне, к такому, какой я есть на самом деле, они тянутся. Но не знаю, это ли, или то, что и сам Фокс перестал проявлять агрессию по отношению ко мне, повлияло на то, что… Мне нравилось с ним общаться. Просто, как с хорошим и преданным другом. Как с человеком, который, между прочим, спас мне жизнь. О чем, кстати, никто, кроме присутствующих тогда в комнате людей, не знал. Зато у каждого из нас появился очередной скелетик в шкафу, вспоминая о которым, мы с рыжем, почему-то, не расстраивались, а лишь задорно (Ну, он, возможно, еще и с каплей осуждения…) улыбались, глядя друг другу в глаза. При этом, в следующий же миг я неизменно чувствовал на себе захват крепких рук, собственнически прижимающих меня к своему обладателю. В такие моменты я улыбался еще шире и задирал голову, чуть поворачиваясь и ловя губами плотно сжатые губы Тома, тяжелым, настороженным взглядом прожигавшего фигуру Фокса. Ревнивец мой. Ведь он же ревновал? Я видел это. Все видели это. Не понимали, конечно, почему, но видели же. Фокс неизменно отражал мою улыбку и поднимал руки, безмолвно сдаваясь и показывая свою безоружность перед Томом, а я вместе с остальными смеялся над тем, что Бруннер, похоже, скоро и к столбам меня ревновать начнет. Так, как же так вышло?