Передозировка

Глава 19 POV Билл Все начало, потихоньку, рушиться, когда в универ вернулась Астер. Фокс, все-таки, сдал сестру тогда родителям. Однажды вытащив и прикрыв, он ведь предупреждал ее об этом. Скрепя сердце, рыжий смотрел, как младшую увозят в клинику, куда ее практически сразу решили поместить предки. В прочем, деньги, и в правду, творят чудеса. Астер там именно лечили, а не держали просто так. Только вот, моя неудавшаяся смерть, думаю, слишком ярко отпечаталась в сознании Осени, потому, что с тех пор смотреть на наркотики она попросту не могла. В связи с этим ее и выписали, довольно-таки скоро. Посидев какое-то время дома, выслушивая от родных, какая она безответственная и как они ее, дурочку, любят, младшая Гетрой начала посещать занятия. Впервые мы увидели ее в столовой. Эта вошедшая, робкая и неуверенная в себе девушка, которую буквально попятам сопровождал брат, никак не вязалась у меня в голове с образом той, с которой я когда-то встречался. По-прежнему, красивая, яркая, она выглядела такой растерянной и испуганной. Поглощенный изучением ее нового образа, я не сразу заметил состояние Тома. Лишь его рука, до этого нежно и бесстыдно гладившая мое колено под столом и внезапно с силой сжавшаяся на нем, заставила меня обратить внимание на своего парня. Настороженный, напряженный, как хищник, готовый к прыжку, он прожигал Астер взглядом, не предвещающим ей ничего хорошего. Грустно улыбнувшись, я несильно сжал его плечо, заставляя посмотреть на себя. Как и всегда, Том понял меня без слов. Напрягшись еще сильнее, он, все же, кивнул и безропотно остался сидеть, внимательно наблюдая за тем, как я поднимаюсь и иду в сторону двух ярких, рыжих макушек, замерших при входе в общепит. Фокс молчаливым стражем стоял за спиной сестры и не менее пристально, чем мой парень, смотрел на меня. А я же смело подходил, как никогда, спокойный и уверенный, словно мы с Астер, неожиданно, поменялись ролями. Поравнявшись с ними, я оторвался от созерцания девушки, твердо, но примирительно глядя на Лиса, стараясь своим взглядом успокоить человека, ставшего мне другом. Что бы ни поменялось в нашем с ним общении, сам Фокс измениться не мог. Он, как и прежде, души не чаял в своей сестре и готов был стереть с лица Земли любого, кто посмеет ее обидеть. Даже меня. Даже, если она сама во всем виновата. Вот только я не собирался ее винить. Что бы ни было в прошлом, оно там и осталось. Я не собирался жить памятью об обидах, как и мечтами о будущем, в прочем. Лишь здесь и сейчас, этим мгновением, сегодняшним днем. А сегодня (Ну, точнее, тогда) я видел перед собой забитую девушку, совсем еще юную и просто допустившую ошибку, на которые все мы, по сути, способны. Только заметив, что Фокс ощутимо расслабился, кивая головой и одним лишь взглядом давая мне добро на дальнейшие действия, я, наконец, обратился к Астер: - Привет. Как ты? На мои слова девушка вздрогнула и подняла на меня распахнутые в неясном ужасе глаза. Она так ничего и не ответила, но я не сдался. Просто не мог видеть ее такой. Хотел, чтобы она вновь улыбалась. Чтобы сияла гордостью и благородством, той внутренней силой, которая, не смотря ни на что, всегда была в этом хрупком теле. А еще, я хотел, чтобы улыбался Фокс, так переживающий за сестренку. Уже тогда мне, еще не знающему наверняка, они казались хорошими и просто замечательным людьми, искренне достойными счастья. Поэтому, не задумываясь и не медля, я произнес следующее: - Завтра суббота. Мы с ребятами после пар собираемся у нас с Томом, отметить, так сказать, выходные. Ты придешь, Астер? Распахнутые еще сильнее, чем прежде, в несказанном удивлении глаза заставили меня тихо засмеяться. Лис лишь хмыкнул на такую реакцию, наконец, расслабляясь и протягивая мне руку в знак приветствия. - Б-билл… Ты… уверен? – Все еще растерянная Астер никак не могла понять нашего смеха. А Фокс же, сияя улыбкой во все тридцать два, вальяжно притянул к себе сестру, обнимая за хрупкие плечи, и выдал, не терпящим возражений, но безудержно веселым и задорным тоном: - Да кто ее спрашивать-то будет? На эту милую, безобидную наглость с его стороны я лишь снова рассмеялся, покачивая головой, и в сопровождении двух Гетроев потопал обратно к столикам, вполне логично рассудив, что терпение моего ревнивого возлюбленного далеко не бесконечно. Уже сидя в объятиях Тома, не преминувшего сразу же притянуть меня к себе, заявляя свои права на тощее и никому, в принципе, больше не нужное тельце, я поспешил обрадовать и своего парня, и всю остальную компанию новостью о том, что завтра в квартире нам придется потесниться. Под визг соскучившейся Кары, мгновенно повисшей на шее подруги, я наблюдал за самым «осчастливленным» этой светлой новостью, то бишь, за Томом. Сверля меня раздраконенным взглядом, тот лишь, как ребенок, обиженно и недовольно поджал заманчиво надутые губы, тихо бросив мне на ухо: - Дома поговорим. *** - И как это вообще понимать? Вот примерно с этих слов и начался разбор полетов, стоило нам только перешагнуть порог квартиры. Обернувшись на развопившегося Тома, я флегматично окинул его взглядом, решив, почему-то, поиздеваться от души. - О чем это ты? - Так, прикинусь дебилом. Был у меня когда-то такой знакомый, значит, в памяти маска должна сохраниться. Блин, ну, какой же он милый, когда злится! Щас изнасилую! Возмущенно подавившись воздухом, Том, все-таки, нашел в себе силы продолжить: - Не придуряйся, а? - Эх, блин, не прокатило... - Об Астер, черт побери! Тебе не кажется, что это ненормально: приглашать к НАМ в дом ТВОЮ бывшую девушку, а? Опять же, лишь скептически изогнув бровь, я ответил: - Ну, ТВОЯ же бывшая девушка спокойно сюда приходит. Бедняга, Томми… Он сегодня, точно, задохнется. - Во-первых, у Кары есть парень. Вот. Во-вторых, она не доводила меня до суицида! - Во-первых, никто не исключает возможности того, что у Астер скоро тоже появится парень. Во-вторых, наркотики в мои руки никто не вкладывал, так, что ее вины в произошедшем нет вообще. – В тон Тому спокойно выдал я, начиная, потихоньку, беситься. Бруннер пораженно замер посреди комнаты, в которую мы успели перебраться. - Ты… Оправдываешь ее, что ли? – Блин, ну, вот чего он устраивает? Я совсем его не понимаю… Надо бы воскресить свои хамелеонские навыки, а то ладить с людьми, даже с самыми любимыми, становится все сложнее. Тяжело вздохнув, я подошел к Тому, обнимая его за шею и вставая на цыпочки, чтобы быть ближе к его лицу и губам. Почувствовав на своей талии ответные объятия, я долгожданно расслабился, отдаваясь на волю сильным рукам, крепко и бережно прижимающим меня к себе. Вглядываясь в любимые глаза и стараясь прогнать из своих грусть от невольно воскресших воспоминаний, я тихо, но уверенно прошептал: - Томми, я никого не оправдываю. Просто не обижаюсь. Я давно уже простил. И ее, и тебя. Карие глаза, помутневшие было от нашей близости, снова и мгновенно обрели ясность, когда Том зацепился за одну, из сказанных мною, фраз: - И меня? Простил? За что? Ну, вот же, черт! Зачем он так! Не хочу, как же я не хочу… - Том, я не хочу вспоминать… - Поморщившись, я опустил глаза, скрывая за ресницам взгляд, но опустить голову мне так и не дала рука Тома, коснувшаяся моего лица и удерживающая за подбородок, в то время, как шатен удивленно и пристально вглядывался в мои глаза, словно что-то ища в их глубине. - Вспоминать что, Билли?- Непонимающе и даже как-то настороженно Бруннер прожигал меня взглядом. А отвечать ему было и больно, и даже, как-то, неудобно. Но, может, он все еще переживает, мы ведь так, толком это и не обсудили, хотя для себя я уже все твердо решил. В очередной раз тяжело вздохнув (Проблемы с воздухом и дыхалкой, оказывается, весьма заразны!), я неуверенно и тихо начал: - Ну, Том… То, что тогда было… Между вами. Тобой и Астер. То, что вы… Ну… Переспали. – Вот, я сказал это. Зажмурившись, что есть силы, я ждал реакции Тома. Почему-то, думалось, что он будет смущен и расстроен, как и я, а, возможно, еще сильнее. Но уж того, что последовало, я никак не ожидал. - О чем ты, Билл? Подожди… Все это время ты думал, что… между мной и Астер тогда что-то было? - Тооом… - Измученно протянул я. Черт, как же, все-таки, неприятно об этом говорить. Да и он еще… Вот чего он начинает? – Прекрати, а? Ну, правда, ни к чему оправдываться. Мне Астер тогда все рассказала, хоть не в подробностях, и на том спасибо. Кое-как опустив голову, я спрятал ее на груди у Тома, сильнее вжимаясь в крепкую фигуру. Одновременно с этим я почувствовал, как руки, так бережно гладившие меня до этого по талии и спине, неожиданно замерли, прекращая свои действия и словно каменея. Не понимая, что происходит, я посмотрел на Тома. Его взгляд испугал меня. Он был стеклянным и пустым, пронзающим насквозь, словно невидящим. Хриплым голосом, словно во рту у него внезапно пересохло, Том спросил: - И ты… Так спокойно… Простил? Ну, вот и чего он, а? Обиделся на то, что я простил? Это вообще нормально? Покачав головой, вновь обнимаю Тома, утыкаясь мордахой ему в шею. - Конечно, простил, Томми. Я все тебе прощу. Я ведь люблю тебя. Так, что, неважно, как ты поступал или поступишь. Я просто хочу быть с тобой. Я никогда на тебя не обижусь. Мне наплевать, слышишь? На все. Я пытался донести до Тома все, что думаю. Но, кажется, так и не смог. В ту ночь он впервые проигнорировал меня в постели. В первый и, в принципе, в последний раз. Чтобы ни случалось в дальнейшем, он никогда мне не отказывал. Или, точнее, не отказывался от меня. Только вот именно эта ночь и именно этот наш разговор был невыносимо значимым, а я так и не обратил на него внимания. *** Я был слепым. Конечно, со временем все разрешилось и встало на свои места. Я узнал, что Астер мне тогда наврала. Но вот обидеться на нее так и не смог. Скорее, почувствовал облегчение, что, само по себе, и было вполне понятным. А вот Том продолжал ходить надутым и молчаливым, так, что мне даже совестно стало. И как я мог его подозревать вообще? Как я мог в нем усомниться? А время все шло. Казалось, что все наладилось. Том, конечно же, не перестал выжигать в Астер дырки при любом их столкновении, однако Осень снова стала моей Осенью. Осознав, что обид я на нее не таю, красавица начала оттаивать, постепенно являя миру свою излюбленную, но так подходящую ей маску. И вот она уже снова гордая, уверенная в себе и своей неотразимости девушка. Ни с кем не встречается, не смотря на то, что поклонников (Да и любовников, но это секрет! От Фокса) у нее толпы. Начала курить, послав брата далеко и надолго. Еще тогда, впервые за долгое время увидев вновь их перепалки, я неожиданно для себя понял, что из этой парочки ребенком, как раз таки, является именно Лис, а не его младшая сестра. Очаровательный дуэт, в котором Астер со злюще-самодовольным оскалом доводила брата до белого каления, в то время, как рыжик, как никогда напоминавший мне именно белку, ну, или, на худой конец, маааленького и миленького лисенка, распушив хвост, скакал вокруг невозмутимой сестры, фыркая и тяфкая что-то, по его мнению, несомненно грозное и должное возыметь эффект и воззвать к оборзевшему разуму, хотя, на самом-то деле, заставляло лишь умиленно смеяться, причем, даже этого не скрывая. Короче, чем лучше и раскрепощеннее становилось общение в компании, тем хуже, хотя я этого упорно и не замечал, становились наши отношения с Томом. Все так же ревностно следя за каждым моим движением, он все реже стал проявлять собственнические повадки, открыто заявлявшие его права на меня. Незлобно шутить над нашей ориентацией стало своеобразной традицией, на которую, как мне казалось, ни я, ни Том давно уже не обращали внимания. Однако, мне так только казалось. *** Приближалось рождество, и мои родственнички, ни с того, ни с сего, возжелали провести в этом году праздник непосредственно в полном кругу семьи. Не то, чтобы у нас плохие отношения... Просто, мы друг друга не понимаем и, словно бы, друг в друге не нуждаемся. И я считал тогда, причем, вполне резонно, что знать о моей личной и, главное, голубой жизни родителям ну совсем необязательно. Так что на самое светлое, замечательное и романтичное время года своего парня мне пришлось покинуть, сгрузив всю ответственность за него на своих лучших и относительно разумных друзей. Конечно, Тому такой исход событий вовсе не нравился, однако, поделать с этим он ничего не мог. Помню, как шутила Кара, когда мы собирались все вместе в последний раз в уходящем году: - Смотри, Билли-бой, Томми у нас тот еще кобель. Вот вернешься, а он уже обратно в натуралы перекрасился. - Кара, заткнись, я прошу, а? Обрати внимание: прошу ведь пока по-хорошему. – Все-таки, нервным каким-то становился Том в последнее время. Не успела блондинка возмущенно надуть губки, как Йозеф вспомнил, видимо, что никто еще за вечер не отдавал дань традиции: стебануть единственных знакомых голубков. - Вот именно, детка, что ты несешь? – Притянув к себе свою девушку, он зашептал ей на ухо, но настолько «тихо», что слышно было абсолютно всем. – Том теперь такой же «натуральный», как растворимый кофе. Пойми, лапа, он потерян для женского общество раз и навсегда. Кара и парочка рыжиков тут же начали ехидно посмеиваться, вроде и тихо, но настолько открыто, что даже, я бы сказал, неприлично. Но абсолютно не важно, что бы я там сказал, потому что сам ведь без зазрения совести подхихикивал вместе со всеми. А вот Тому смешно не было. По идее, меня тогда должно было это насторожить… Но нет. Более того, меня не насторожило даже то, как вел себя Бруннер, когда, неделю спустя, я вернулся от родителей. *** Соскучившийся до невозможности и страстно-сексуально озабоченный ураганчик, отзывающийся на кодовую кличку «Билли» снес с ног любимого шатена, едва успев зайти в квартиру. Том лишь звонко засмеялся, продолжая безропотно протирать собой пол, пока я жадно и задыхаясь даже не целовал, а вылизывал все, до чего мог дотянуться. - Люблю тебя, Том. Скучал… Скучал! А ты? Скажи, вы сильно скучали без меня? – Наконец-то найдя в себе силы оторваться от любимого тела, поймал теплый, карий взгляд, игриво поигрывая бровями и сжимая в тот миг самое дорогое, что может быть у парня, как бы намекая, кого я имел ввиду, кроме самого Тома, говоря «вы». Почувствовав, как резко напряглось подо мной любимое тело (Причем, именно все тело, а не та его часть, которую я сжимал), я перестал заигрывать, удивленно глядя на Бруннера. А вот он моего взгляда, почему-то, старался избегать. - Том, что-то случилось? – Неуверенно протянул я, чувствуя, как больно и необъяснимо укололо в сердце, но стараясь, при этом, выдавить из себя что-то, на подобие улыбки. А Том, наконец-таки, решился поднять глаза. Увидев мою растерянность, он помедлил пару секунд, после чего сглотнул, словно на что-то решаясь, и растянул губы в счастливейшей улыбке: - Конечно, случилось. Я тоже соскучился. Безумно. Покинул меня на Рождество… Ты садюга, Билли. Придется отрабатывать, слышишь? – Говоря все это, Том притянул мою голову к себе, заставляя нас столкнуться лбами, и, продолжая с вызовом смотреть мне в глаза, неожиданно раздвинул ноги, позволяя мне устроиться прямо между них. А я же удивленно уставился на своего парня. Нет, мы, конечно, менялись иногда ролями, но для этого мне приходилось неделями уговаривать шатена, ходить за ним буквально по пятам и ловить малейшую провинность, чтобы потом прикинуться обиженным и заставить вымаливать прощения таким вот ана… оригинальным способом. А тут, на тебе, сам… Я даже невольно бросил взгляд на окно, но оно, к моему великому сожалению, было задернуто плотными шторами. Ну вот, а я уже собирался на летающих слонят полюбоваться… Досадно. Так, а какого хрена я вообще думаю о слонах, когда подо мной раскинуто такое желанное и, главное, на все готовое тело? От автора: Тэкс, я искренне надеюсь, что в следующей главе объяснительная часть закончится:) Однако, пока я к ней не приступила, хочу спросить: мне писать сразу про суть проблем, или продолжить главу с того, на чем остановилась эта?:)