Передозировка

Глава 25. Мне нечего бояться. Поэтому, больше не задумываясь, я смело открыл дверь, уставившись на Тома прямым и твердым взглядом. Так и не дождавшись каких-либо слов, я хмыкнул и, развернувшись, пошел на кухню, стараясь, чтобы при этом ни один мускул не дрогнул на моем лице, выдавая то, как, на самом деле, мне больно еще двигаться. Остановившись посреди кухни, я ждал. Том, как-то подрастеряв всю свою былую уверенность, медленно прошел за мной. Замирая в паре шагов позади. Последним, прикрывая, но не запирая, однако, дверь, словно не намереваясь долго терпеть в своей квартире незваного гостя, прошел Фокс. Зайдя на кухню и обойдя стоящего Тома, Лис подошел ко мне, заглядывая в лицо, и, только словив мой спокойный взгляд, кивнул головой и направился к подоконнику, выгружая на него из пакета разные тюбики и коробочки с препаратами. После них настала очередь фруктов, которые рыжик принялся тут же мыть, забивая ими потом холодильник. Все это время Томас молчал и не двигался, так же, как и ожидавший его действий я. Которых, в принципе, не последовало даже и тогда, когда Фокс, закончив со всеми мелкими делами, вернулся к подоконнику и, оперевшись на него, принялся вытирать руки кухонным полотенцем, окидывая попеременно нас с Томом спокойным зеленым взглядом. Кажется, о том, что реакции от парня, пять минут назад так рьяно рвущегося в квартиру, никто не дождется, мы с Лисом поняли одновременно, отчего он вздохнул, пожимая плечами, а я… Тоже вздохнул, но оборачиваясь при этом к Бруннеру. Вид Тома меня ошарашил и… разочаровал, что ли. Другим он мне запомнился. Другим я его знаю. А с этим растерянным парнем, стоящим, неуверенно переминаясь с ноги на ноги и опустив голову, я знаком не был. - Ты хотел что-то сказать? Услышав мой голос, Том поднял глаза, посмотрел какое-то время и бросил, обращаясь к Фоксу: - Выйди, а? Лис ничего не ответил, и, обернувшись, я встретился с его внимательными, вопрошающими глазами. Боится меня оставлять. Я улыбнулся на его заботу и, вновь посмотрев на Тома, сказал: - В этом нет необходимости. – Устало потерев виски, продолжил. – Том, либо говори уже, либо уходи. Я не очень хорошо себя чувствую. Но Бруннер так и стоял, молча закусив губы и глядя на меня. - Пошли домой. – Этот тихий, неуверенный голос… Такая искренняя и робкая просьба. Виноватый взгляд побитой собаки… Хотелось подойти и обнять. И выставить за дверь. Уходи, Том! Я не могу тебя видеть! Я думал так… Но ответил другое. - У меня нет дома. А к тебе я не вернусь. – Опустив взгляд, увидел, как судорожно Бруннер сжал кулаки. - Если это все, то… Уходи, Том. Я устал. - Билл! - Хватит, Том! – Не выдержав, я пошел к выходу, на ходу цепляя Бруннера за ремень и потащив за собой. Остановившись у двери, я толкнул ее, давая распахнуться, и отпустил Тома, скрещивая руки на груди и ожидая его ухода. Незримой тенью Фокс проследовал за мной, проходя в зал, но замирая в паре шагов от нас. Недовольно проследив за рыжим, Том скользнул взглядом и по разложенному дивану, который я так и не заправил. Ух ты, какие злые глаза! Какой огонь в них пылает! Ну, конечно, что еще ты мог подумать, Том? Каждый ведь судит людей по себе, верно? Интересно, а ему хотя бы на миг пришло в голову, что я мог почти трое суток валяться на этом диване с лихорадкой и в бреду? Хм… Тяжело вздохнув, я даже ожидал тех слов, что, конечно же, не преминул выплюнуть Том, сверля глазами то меня, то, так же, как и я, видимо, ожидавшего всего этого, Фокса: - Ах, простите! И о чем это я думал? Чудо, что хоть не помешал вам трахаться! – Не получив от нас иной реакции, как почти одинаково скептические взгляды, Томас плюнул в сердцах и рванул из квартиры, громко приложив дверью об косяк напоследок. Поморщившись от прострелившей голову боли, я в который раз уже мученически сжал виски, но, взяв себя в руки, проверил, закрылась ли дверь, и посмотрел на Лиса, улыбаясь в ответ на его настороженность. Увидев мою улыбку, Фокс заметно расслабился, отрываясь от косяка, на который опирался, и прошел мимо меня на кухню. Пожав плечами (Что это за глупая привычка у меня появилась?), я потопал за ним. Фокс крутился у плиты и полок, а, услышав мои шаги, начал, даже не оборачиваясь, недовольно ворчать: - Так, слушай, я кому говорил поесть, а? Нет, конечно, понимаю, что ты добрый, но не хуй кормить моего домового! Ты себя в зеркало видел? Нет, не видел? Ааа, ну, воооот! Ничего удивительного… Чему там отражаться-то? Поворачиваясь, наконец, ко мне и широко улыбаясь, Лис закончил: - Значит, так. Я сейчас все грею, а ты идешь в ванную иии…. – Весь запал бодрости куда-то пропал, а я с любопытством уставился на друга, сцепив руки за спиной в замок и даже покачиваясь на пятках (Бооольно, блядь! Но лежачий образ жизни надоел, надо разминаться….). Интересно, и что же его так смутило? Голова опущена, глаза спрятал под упавшей челкой, цвет которой сейчас как никогда подходил под пылающие щеки… Фига себе, как это мило! – Эм… Нууу… - Ага, давай… и макушку почесать надо, и взглядом побегать, да-да-да… Еееессс! Не выдержав, я даже засмеялся, чего вообще еще пару минут назад не мог ожидать от своего настроения. А Лис, удивленно глянув на меня, наконец-то расслабился и, кинув скомканное полотенце, которое до этого мучил в своих руках, в мою трясущуюся от смеха тушку, начал обиженно прожигать глазами. И я бы даже поверил, и, возможно, покаялся бы в том, что так нагло ржу над собственным другом. Если бы не улыбка, которую этот самый друг так и не смог сдержать. - Да, ну тебя, Билл! Вали уже в ванную. Мазь с подоконника прихвати, там инструкции есть. Если понадобится помощь, ну, там… не дотянешься, куда надо – ты только свистни, окей? – На последних словах Лис облизнулся, улыбаясь и игриво приподнимая пару раз брови. Вот же скотина, а! Знаю, что стебется, но смущаюсь теперь уже я. Надувшись, прошел к подоконнику, успев замахнуться на Фокса полотенцем по пути, и, сграбастав все коробочки и тюбики, что там лежали, поперся в ванную, опять же, не удержавшись и показав рыжему проколотый язык перед тем, как покинуть кухню. Запирая за собой дверь на задвижку, услышал, как Лис, оставшись один, взорвался хохотом. Постояв и подумав немного, хмыкнул и улыбнулся. Пиздец, а не дружба. *** Фокс не давал моему настроению омрачиться. Ни в тот самый день, ни в последующие. Он постоянно старался отвлечь меня шутками от тяжелых мыслей. Пытался придумать мне развлечения, пока я вел затворнический образ жизни, не желая пока покидать квартиру. Мы много болтали, смотрели фильмы, разнося в пух и прах актерскую игру, да стараясь словить киноляпы. У него еще не закончились экзамены, в отличие от меня, и он умудрялся готовиться к ним, пока я спал, благо, что с работы на время сессия его отпустили. Лис окружал своей заботой, но делал это так ненавязчиво, что, кроме теплой благодарности, никакого чувства долга у меня не возникало. Хотя я уже понял, что в своем бреду умудрился поведать ему большую часть того, что произошло, Фокс не показывал, что ему меня жаль. Он не носился со мной, как с фарфоровой куклой, и я не чувствовал себя жертвой, в связи с чем, наверное, и смог довольно быстро оправиться. Гетрой вел себя так, словно мы просто старые друзья, снимающие вместе квартиру. Он не тыкал меня носом в свою заботу, однако, чувствовалась она во многом. В мягкой подушке, которую я находил первое время на своей табуретке, приходя на кухню на зов белки-трудяги, в очередной раз что-то сготовившей нам. В тех самых лекарствах, среди которых я нашел не только мазь для самой пострадавшей части моего тела, но и другие, от синяков и ушибов. Впервые взглянув на себя в зеркало после внимательного изучения инструкций по применению, я обнаружил на своем лице аккуратно прилепленный пластырь на том самом месте, где должен был находиться тонкий порез. А еще до этого, только зайдя в ванную, увидел на полке футляр с новенькими очками. Кажется, Фокс запомнил, какое у меня зрение, хотя сам я уже и не помнил, когда точно и при каких обстоятельствах говорил с ним об этом. Проснувшись в очередной раз утром, я увидел у наполовину освобожденного шкафа небольшой чемодан с моими вещами. Оказывается, опять же, пока я спал, Лис умудрился сходить к Тому, собрав все самое необходимое для меня на первое время. Судя по ссадинам на щеках и сбитым кулакам парня, я понял, что спокойно на это Том отреагировать не смог. Когда Фокс, шипя и отшучиваясь, обрабатывал свои «боевые травмы», которые вообще собирался неизвестно каким образом от меня скрыть, благодарность, нахлынувшая волной, неожиданно вылилась в истерику. Я сидел на полу посередине гостиной и ревел, как ребенок, громко, в голос. Размазывая по лицу кулаками слезы и сопли. А растерянный Лис, испуганно замерший сначала, побросал все тюбики и бинты, которые до этого пытался пустить в ход, и, рванув ко мне, присел рядом, обнимая, прижимая к себе и начиная укачивать. Он ничего мне не говорил, не пытался успокоить и прервать эти, рвущиеся наружу, чувства. Он просто давал мне выплакаться, выговориться, проораться. А кричал я много. Ругался, злился. На Тома, на мир этот гребанный, на себя, тряпку бесполезную, нытика хренова, на Фокса, скотину рыжую и тварь великодушную. То огрызался, матерясь, стараясь побольнее заехать кулаком, и не важно, куда. То тихо завывал, обмякая и утыкаясь носов в теплую грудь и мокрую уже от моих слез футболку. То снова отталкивал его от себя и начинал винить во всех смертных грехах, после чего слезно просил прощения и уверял в том, какой он замечательный, а Том – какашка. А я вообще дебила кусок. А Бруннер – второй кусок. И вместе мы с ним – один полноценный дебил! А теперь мы не вместе и… Бляяядь, как я хочу, чтобы все передохли!!! Фокс, не смей меня бросать, понял?! Простиииии… Да, отвали ты от меня!!! В общем, сходил с ума я долго, талантливо, ярко, содержательно и со вкусом. Зато уснул потом, как младенец. А рыжий лишь перенес меня на диван, укрывая, да на следующий день сделал вид, будто ничего и не было. Так же смеялся, так же шутил, так же заботился, так же подъебывал. Вот только левый глаз у него все равно какое-то время нервно дергался… Да и синяков на мордашке прибавилось. Ой, стыдноооо… Однако, меня отпустило, и именно после этой истерики я понял, что готов, наконец, выйти в свет. Сразу как-то стали непривычно давить такие привычные уже стены, и появилось странное ощущение нехватки кислорода. Беспардонно перебив Лиса, повествующего мне о том, как он ходил сегодня закрывать сессию (Правда, я, зараза такая, пропустил все мимо ушей, заблудившись в дебрях собственных раздумий), ляпнул: - Пошли в клуб? Ахуй – это наше все. Потупив пару минут, поморгав, догоняя сказанные мною слова, и нащупав на полу свою челюсть, Фокс прокашлялся и, подозрительно уставившись, спросил: - Шутка? Наступила моя очередь удивленно распахивать глаза: - Нет. Реально, пошли! Надоело уже дома сидеть. Да и ребят давно не видел… Позвонишь им? Телефон, кстати, мне Лис тоже подогнал. Не самый навороченный, конечно, но я такие и не любил. Мне не нужны игрушки, прибомбасы и интернет, главное, чтобы звонил, да смс-ки удобно набирать было. Но, хоть телефон и появился, а вот номеров в нем, кроме лисьего, пока еще не наблюдалось. Все еще растерянно покивав головой, Лис потянулся к валяющемуся на полу мобильнику, даже не глядя, за что и поплатился. Ух, как я ржал… Какой был грохот! А уж обиженная мордашка Фокса, надутые губы и праведное возмущение во взгляде – это вообще отдельная тема для разговора. Словив новую волну впечатлений, я уже тихо похрюкивал себе в кулак, когда терпение оскорбленной невинности кончилось, и на меня с громким криком набросился рыжий, неопознанный летающий объект, принимаясь тут же безжалостно щекотать. - Ввваааааааййййй!!!!!!! Нееет! А-ха-хах-ха-хаааааААААА!!!! Фоооокс! - Смешно? Смешно тебе, деточка?! Ну, ничегоооо… Щас еще смешнее будет… - Я видел Дьявола! Клянусь! Только исчадию Ада могла принадлежать такая улыбка! - Фоооокс, пощадииииИИИЙЙАААа-ха-ха-хаааа… Я тихо… Нет, я ГРОМКО умирал, развалившись на диване и извиваясь, как уж, а Фокс даже и не думал прекращать свои издевательства, лыбясь, как идиот (Почему «КАК»???) и навалившись на меня всем телом, чтобы удержать. Урою когда-нибудь!