Передозировка

Глава 27 В одно мгновение ока успевают поменяться выражения сразу четырех лиц. С Тома слетает, нахлынувшее было, наваждение, но он все еще растерян из-за него, вследствие чего смуглое лицо не выражает просто никаких эмоций. Йозеф и Фокс хмурятся, а последний еще и стискивает зубы. Йозеф смотрит на вошедшую парочку, а Фокс просверливает взглядом Тома, не отрывающего равнодушных (хотя это и далеко от реальности) глаз от тонкой фигуры, замершей чуть позади рыжего, за его спиной. Под защитой. И, наконец, Билл, который тоже, подрастеряв былой веселости, смотрит на Тома. Взгляд ясный и холодный. Не такой, каким Том привык ловить его на себе. С бледного лица сползла улыбка, и губы плотно сомкнуты в тонкую полоску. Боль снова пронзает сердце, но Том сдерживает себя, чтобы не броситься к Биллу, не упасть на колени перед этой хрупкой фигурой и не начать умолять. Простить, вернуться. Не бросать, просто не бросать его. Никогда! Биллу страшно. Он боится, все-таки, сорваться и разрыдаться тут. Прямо на месте. Он пообещал себе никогда не плакать. И не плакал с тех самых пор, как Том его изнасиловал. Если не считать ту истерику, но тогда контролировать себя было невозможно. Как и сейчас, когда перед глазами и рядом, буквально в десяти шагах от него был человек, втоптавший в грязь осколки его сердца. Сердца, которое этот же самый человек и разбил. Сердца, которое, даже разбитым и униженным, продолжало любить, черт бы его побрал! И сдерживаться становилось все труднее… - Я думал, тебя уволили… - Произнес Фокс, и этот голос уже привычно отрезвил Билла, вселяя уверенность в собственных силах. - Извини, что разочаровываю, но не дождешься. – Не остался в долгу Том. Лис фыркнул и собирался уже разворачиваться, чтобы уйти и увести с собой Билла, но, неожиданно вспомнил, какого же хрена он вообще сюда приперся. Гетрой так и не обсудил с боссом, как будет отрабатывать отгулы, которые брал на время сессии. Нет, так-то, босс у них был очень даже понимающим человеком и отпускал обычно без отработки, но в этот раз Фокс несколько оборзел, не желая оставлять Билла одного, и затянув тем самым свой временный отпуск. Подозрительно посмотрев на казавшегося безразличным Тома, Фокс, все-таки, решился и, потянув Билла к стойке, притормозил около нее, поворачиваясь к брюнету. - Я отойду ненадолго, мне с шефом поговорить надо. Подожди здесь, хорошо? Билл задумчиво прикусил губу, но в следующий же миг легко улыбнулся Лису и кивнул. Еще разок взглянув на Тома и рассудив, что, пока здесь Йозеф, да и остальные посетители, Биллу ничего не угрожает, рыжий отошел, скрываясь в подсобных помещениях, не удержавшись, правда, и сжав перед этим тонкие ладони в своих. Ярость, промелькнувшую в тот миг, но и так же мгновенно исчезнувшую из глаз Тома, не заметил никто, кроме парня, которому хотелось целиком залезть в собственную кепку, чтобы не находиться сейчас между этими двумя, самыми чокнутыми бывшими любовниками из всех, кого он когда-либо знал. - Эээм… Я пойду? – Осторожно спросил Йозеф и собирался уже валить, как вдруг бедное, задерганное уже с этими психами сердце, решило устроить стремительный переезд в район пяток. - СИДЕТЬ! – Гаркнули над ухом, и Йозеф, нервно сглотнул, мееедленно оборачиваясь и сталкиваясь с пылающими немой угрозой зелеными глазами. - Ааа… Тты чч… чееего в-вернулся? – Заикаясь, пока Билл с Томом тупо отходили от шока, тоже испуганные резким появлением и криком Лиса, попытался спросить Йозеф, проклиная, к черту, тот день, когда подсел к незнакомому тогда еще брюнетистому ботанику на одной из пар, просто надеясь списать. - Да вспомнил, что мне конкретно с тобой тоже поговорить надо. – Как ни в чем не бывало, мило и беззаботно улыбаясь, выдал Фокс, отчего у парня чуть кепка нервно не задергалась. И вот как-то он жопой почувствовал, что говорить с ним на самом деле никто не собирается, но, если решит свалить, одна конкретная бешенная лисичка найдет и кастрирует. Без наркоза! Пилочкой для ногтей, одолженной у сестры… – Так что СИДЕТЬ и ЖДАТЬ, понял? – И, все так же, мииило улыбаясь, Лис подмигнул слегка контуженному Биллу, снова скрываясь в подсобке. - Да пошли вы все на хуй… - Обреченно пробурчал себе под нос бедный Йозик и, вылакав одним махом почти половину содержимого из стоящей рядом бутылки с водкой, приземлился мордой на стойку, практически сразу же отбывая в другой мир. В голубые объятья Морфея. Или в объятья голубого Морфея? А, не важно! Усмехнувшись с этой картины, Том посмотрел, наконец, на Билла, ловя и его, какой-то расслабленный, а от того и беззащитный взгляд, и… Они оба сорвались. - Билл! - Том! - Биииилл… Два, почти одинаково карих взгляда непонимающе уставились на пьяное тело, еще минуту назад казавшееся именно телом, то есть, трупом, и вдруг решившее подать признаки жизни. А Йозеф, тем временем, начал бредить, обращаясь к брюнету и преследуя самые, что ни на есть, благие цели: - Бииилли, ты это, прекращай! – Парень умудрился, не поднимая даже головы, поднять руку, тряся, как он думал, перед лицом Дильса, а, на самом деле, больше перед Томом, указательным пальцем. – Тоооом все обдумал. Он дурак, Билл! Ик! Он тебя лююююбит. Так, что, все, давай там, прощаааай его уже, ик, и… Ооой… Ошарашенные парни не успели ничего ни сообразить, ни сделать, как вдруг, снова, будто из ниоткуда, появился явно раздраженный увиденной картиной Фокс и, схватив Билла за руку, впрочем, ни причинив при этом ни малейшей боли, потянул брюнета за собой к выходу, даже не попрощавшись с друзьями. Ну, местами уже бывшими. А Том же остался скрипеть зубами, из последних сил сдерживая себя, чтобы не рвануть вслед за мгновенно испарившейся парочкой или, хотя бы, не шибануть развалившегося на стойке Йозефа чем-нибудь тяжеленьким по башке. Вот только, пьяный парень был ни в чем не виноват, а Билл… А Билл даже не обернулся. *** POV Билл Я удивленно смотрел на рыжую макушку, послушно следуя за, так и не отпустившим мою руку, парнем. Сердце отчаянно билось в груди. Если бы он не пришел… если бы не увел меня оттуда… Кажется, я готов был уже совершить очередную и непоправимую ошибку. Однако… Когда мы уходили… В отражении окон я видел напряженную фигуру Тома позади. Что его так взволновало? Что он хотел сказать? А имеет ли это вообще теперь значение? Фокс резко остановился, отпуская меня, и, от неожиданности, задумавшийся я впечатался ему в спину. Обиженно потирая ушибленный нос, обошел рыжего, поднимая голову и заглядывая ему в лицо. Губы парня нервно дергались, а смотрел он прямо и в никуда. Мне не нужно было спрашивать, не нужно было слышать его ответы, чтобы понять, что он чувствовал. Я знал, что такое – любить безответно. Фокс любил меня, а я… Я не мог ему помочь. Я не готов был сделать первый шаг, а он не решался. За все то время, что мы провели вместе, Лис почти ни разу открыто не проявил своих чувств. Он заботился обо мне, помогал, защищал. Любовался, когда думал, что я не вижу, и невинно улыбался, когда я перехватывал его взгляд. Он был таким милым. Таким откровенным в своей ненавязчивости. Он уступил мне диван, не позволяя поменяться с ним местами и перелечь на пол даже тогда, когда тело мое перестало болеть. Он ни разу не согласился лечь со мной, как бы я ни уверял его в том, что места нам двоим точно хватит. Он даже раскладушку себе где-то надыбать умудрился. Лис боялся меня потерять. Потерять, как друга. Он думал, что я откажу ему. А я не знал… Честно, я не знал, как поступить. Не хотелось мучить его дальше, но и… Но и его не хотелось. Я все еще любил Тома. Это чувство было каким-то больным. Нет, оно было самой болезнью. Такой любовью болеют так же, как и жизнью. Ее нельзя вылечить. Она заканчивается только летальным исходом. И именно так я был болен. Я мог бы простить его, мог к нему вернуться. Более того, и тело, и душа требовали этого. Они принадлежали ему и хотели к нему. Вот только… ничто в этом мире уже не сотрет того, что мы натворили. Мы, ибо в любви нет одного виновного. Виноваты во всем оба. Никогда уже не будет так, как прежде. Никогда уже не станет так, как могло бы стать. И с этим остается только смириться. А пока… А пока мне нужен Фокс. Я все еще не могу до конца контролировать свои чувства, и присутствие рыжего, дающее мне новые силы, необходимо. И, чтобы не вернуться к Тому, я должен удержать Лиса. Не будь его, я бы уже давно плюнул на гордость, на зов разума и много еще на что. Когда оставался один, каждый раз я сидел на полу, забившись в самый угол ванной комнаты и пытаясь спрятаться там от мыслей и мира. Мне хотелось проломить себе голову или выдрать к чертовой матери глупое сердце из груди. Хотелось реветь и кусать губы. Но я не мог себе этого позволить. Ведь скоро должен был вернуться Фокс, а с ним – и мои силы. Мне так не хотелось, чтобы он вновь и вновь расстраивался и переживал за меня, чтобы он видел мою слабость. А ведь не заметить покрасневших глаз и искусанных губ он бы не смог. Я видел, как Фокс тянулся ко мне. Невозможно не тянуться к тому, кого любишь. Конечно, с самоконтролем рыжего ничто не сравнится, в чем я не уставал убеждаться день за днем, но… Зачем он так? Ему же больно. И, опять я задаю глупые вопросы, прекрасно зная на них ответы. И даже не раз их уже произнося. Фокс боялся меня потерять. А я не мог сделать первый шаг. Но, что толку топтаться на месте, если, шагнув вперед, мы, возможно, сможем облегчить друг другу жизни? Именно поэтому, посмотрев снова на Фокса, я решился. Подойдя к нему почти вплотную, встал на цыпочки, подтягиваясь к удивленному лицу, которое еще мгновение назад пылало бессильной яростью, и прошептал, глядя прямо в глаза: - Помоги мне. А Лис же заворожено смотрел на меня. Я улыбнулся и, отстранившись, пошел к дороге, ловить такси. Фокс, все еще ничего не понимая, последовал за мной. Я должен. Взять себя в руки. Стать сильным. Стереть чувства к Тому не получится, значит, я должен надежно запереть их в своем сердце. Я должен начать новую жизнь. Я должен посвятить ее новому человеку. Я должен довериться ему. Довериться, не надеясь в этот раз, а точно зная, что нужен. Я должен заполнить себя чем-то новым. Благодарность к Фоксу, умиление, которое он порой вызывал… Чувства спокойствия и защищенности рядом с ним… Всего этого мало. Нам пора двигаться дальше. Мне пора двигаться. Я должен измениться. А потому, счастливо и решительно улыбаясь, поманил за собой растерянного парня, и вместе мы сели в остановившуюся машину, после того, как я бросил Лису: - Мы едем к Каре. В ее салон.