Договоры в Йоль

Вот уже два часа я хожу по камере, углубившись в переживания. Демон сомнения, удобно устроившись на единственном стуле, сейчас лениво помахивает хвостом, наблюдая за мной - весьма заманчивой жертвой его игр. Черты лица моего персонального наваждения постоянно плывут, меняются, преображаясь до почти девически чистых и невинных, затем вдруг становятся узкими и хищными, а потом грубеют, покрываясь короткой шерстью. Женский образ - совсем еще юная Нарцисса Блэк, твердо убежденная в необходимости строгого соблюдения правил, утвержденных предками. Воплощенная совесть чистокровного... Хищные черты - Темный Лорд, с его девизом, гласящим, что для достижения цели хороши все средства. Зверь... ну здравствуй, Фенрир - олицетворение безудержной отдачи страстям. Три крайности, три стратегии поведения, раздирающие меня сейчас, когда изменить что-либо уже нельзя. О да, мне вполне удалось во время бурного диалога с Уизли сопротивляться желаниям, хотя устоять против искушения овладеть столь откровенно предлагаемым телом было не просто, равно как и подавить звериный рык, стремление оставить на девичьей коже метку собственника. Мельком кидаю взгляд на демона. Его черты заметно огрубели, он плотоядно улыбается, активно бьет хвостом, сексуально проводя им по бугрящимся мышцам живота. Досадливо морщусь, понимая, что во время разговора с Джиневрой проиграл другой своей страсти - гордыне, оскорбив потенциальную союзницу ее происхождением и поведением. Недостойно прожженного политика и интригана, Уизли права: полгода тюрьмы плохо отразились на моих мозгах. Я расслабился, позволил слабостям управлять собой. Да, мой Лорд, я оказался недостоин вашего доверия, забыв о важности постоянного анализа ситуации, и Круцио стало бы достойной платой за мою оплошность. Моя верная Нарси, сейчас я прекрасно понимаю, что Уизли получила бы отказ, независимо от формы, в которую он был бы облечен, но ты права, упрекая меня за отсутствие даже видимой вежливости. Прости. У меня в руках был джокер, и уже сегодня я мог бы участвовать в обрядах в мэноре, посвящая сына в таинства Йоля. Увы! Свобода поманила ароматом трав, смешанных с флюидами сексуального возбуждения, затуманила сознание и растаяла под напором приевшегося за месяцы заточения запаха моря. Я проиграл своим демонам, прости меня, моя девочка, если сможешь. ~~~ Скрежет несмазанных петель прерывает отдающий горечью поток мыслей. Демон сомнений, досадливо махнув хвостом, сбегает не попрощавшись. Все тот же аврор, ворча что-то о слишком популярных арестантах, проводит в камеру личного помощника Кингсли Персиваля Уизли. Люциус инстинктивно выхватывает палочку из крепления, лишь мгновение спустя понимая, что в руке только воздух. Перед глазами заключенного встают сцены бурного объяснения Джиневры с семьей, неизбежно ведущие к появлению в камере всех представителей обширного клана. Истеричный смешок тихим шелестом срывается с губ. Секретарь министра удивленно смотрит на узника, потом понимающе хмыкает. - Добрый день, лорд Малфой. - Сомнительно, что день под девизом «Поговори с семьей Уизли» является добрым, - иронично замечает Люциус, небрежно приветствуя молодого человека. Персиваль смотрит несколько настороженно, чуть сдвинув широкие рыжие брови. Он явно пытается понять скрытый смысл брошенной фразы, отчего заключенному хочется рассмеяться собеседнику в лицо. «Значит, авантюру с браком по расчету девица провела втайне от братца и остального семейства. Или просто еще не успела поплакаться на широком плече мамаши». Облегчение омывает его душу, вызывая еще большее отвращение к собственной несдержанности в разговоре с Джинни. - На вашем месте я бы проявил определенную выдержку, лорд Малфой, - вторит мыслям Люциуса Персиваль Уизли. Заключенный сжимает ладонь так, что острые ногти буквально вспарывают тонкую кожицу, и через силу улыбается гостю. - С удовольствием поменялся бы с вами местами, молодой человек. - Согласно уложению от 1678 года государственный преступник не может занимать каких-либо постов, лорд Малфой, - педантично замечает посетитель, игнорируя ироничность фразы. - Мне больше по душе уложение 1789 года, которое однозначно утверждает, что государственным преступником считается лишь тот, чьи преступления были доказаны и подтверждены перед полным составом Визенгамота, - с досадой отзывается Люциус, принимая правила игры. - Мы оба прекрасно знаем, что до обретения вами столь унизительного для чистокровной семьи статуса осталось совсем немного. Аргументы обвинения крайне убедительны и подкреплены многочисленными свидетельствами. - У магглов есть замечательное понятие - презумпция невиновности. Человек считается невиновным до тех пор, пока его вина не доказана, мистер Уизли. Как помощник министра вы обязаны владеть хотя бы терминологией. Или вы планируете посещать королевскую семью и премьер-министра Великобритании, не зная элементарных истин? Как все запущено, - ледяной голос в начале фразы постепенно сменяется на скучающий, характерный для светских приемов. Узник с затаенным удовольствием отмечает, что его собеседник остается невозмутимым. На другое не стоило и рассчитывать, этот Уизли - не ученица седьмого курса Гриффиндора, а прошедший школу выживания министерский служащий. - Мы говорим о тех самых магглах, которых вы безжалостно отправляли к их праотцам с помощью Авады, лорд Малфой? Или вы рассчитываете на сказку о вынужденном подчинении приказам? Согласитесь, быть правой рукой Темного Лорда, оставаясь под Империо, довольно сложно. Равно как не найти возможности продумать меры для обеспечения безопасности близких. И это с вашими-то связями?! Или я ошибаюсь, и семья Малфой утратила хватку, которой славилась во все времена? - Вы пришли обсудить нашу способность выкручиваться из сложных ситуаций? - бровь Люциуса картинно взлетает. - Ну что вы. Просто министерство готово предложить вам воспользоваться одной из лазеек, - скромно сообщает Персиваль. Вот только тонкая улыбка не вписывается в образ незначительного чиновника, выдавая человека уже вкусившего власти и наслаждающегося ею. Заключенному ничего не остается, кроме как сделать короткий жест рукой, предлагая расположиться на единственном стуле, чем наглый мальчишка тут же и пользуется. Надо отдать ему должное, при этом он не забывает об ответной любезности, трансфигурируя табурет из ветки плюща. Осторожно проверив творение Уизли на прочность, Люциус усаживается поудобнее. - Лорд Малфой, наше время ограничено, а играть словами и оперировать многослойными понятиями можно до бесконечности. Заседание, после которого эта камера станет местом вашего проживания на весьма длительное время, состоится через два дня. Собственно, сегодня проходят малые слушания, куда приглашены представители заинтересованных сторон. Узник молчит, стараясь не выдать своего удивления. Чем вызвано столь резкое изменение обстоятельств, и почему его адвокат не соизволил сообщить о происходящем? Не успел? - Будем предельно откровенны. Как представитель министерства в течение многих лет, вы прекрасно понимаете, насколько затратна война. Страна разрушена, не в последнюю очередь благодаря вашим же собственным усилиям. Будет справедливо, если вы примете участие в ее восстановлении. Уизли стихает на пару минут, позволяя обдумать свои слова. А Люциус мысленно удивляется тому, какое растение выбрал чиновник. Ползучий плющ цепляется корнями за все доступные неровности, проникая в малейшие щели, закрепляясь на выбранной территории. Чем не аналог поведения министерства, жадные ручонки которого обнаруживаются в самых неожиданных местах, а действия меньше всего напоминают о соблюдении законности и охране прав граждан? Меж тем Персиваль продолжает: - Мы готовы снять обвинения, приняв во внимание, что вы были связаны с лордом Волдемортом Непреложным обетом и на кону стояли жизни ваших сына и жены. Небескорыстно, разумеется. Плюс, придется наложить некоторые ограничения на вашу магию. На этом настаивают те, кто против вашего освобождения. Но что такое невозможность использовать кое-какие заклинания против свободы? Подумайте, всего несколько росписей, и вы свободный человек. ~~~ Все так просто и непритязательно. Так очевидно. Шакалы уже не пытаются скрыть своих намерений, подбираясь даже к тем кускам, которые им не по зубам. Единственная неувязочка - поздно. В норме процесс переговоров длится в течение всего периода предварительного расследования, а здесь… спонтанность действий правительства вызывает подозрения. Или это особенная метода Кингсли? Забираю бумаги из рук помощника министра. Бегло просматриваю. Хмыкаю. Семьдесят процентов моего состояния должно быть безвозмездно передано на восстановление разрушенных сооружений и оказание помощи пострадавшим в войне. Опустим сейчас, что речь о семидесяти процентах видимой части моего состояния. Семье, фактически, оставляют лишь сам мэнор и прилегающие земли. А еще мне вменяется помощь Министерству в вопросах взаимодействия с представителями иностранных государств. Придется курировать работу с послами и отказаться от иной политической деятельности. Мудрое решение. Власти получат очередной бонус в виде моих способностей, связей и репутации среди чистокровных и смогут везде заявлять, о том, что в Англии все равны. Неважно, чью сторону человек занимал в последней войне, если был оправдан Визенгамотом. Очень недурно. Я под контролем, без реальных рычагов влияния и на виду у всех. Символ примирения... Можно подумать, им одного символа мало. И все же странно. Почему пришли только сегодня, а не тогда, когда шли слушания по делам старшекурсников Хогвартса? В тот момент надавить на меня, зная, что я переписал все имущество на Драко, было бы значительно легче. Или банк смог выдержать нейтралитет и отстоять право на конфиденциальность вкладов клиентов? И все же, почему не тогда, почему сейчас? Ставка на внезапность? Они выжидали до самого конца в надежде, что я решу воспользоваться «последним шансом»? Возможно. Но почему именно сегодня заявилась еще и Джиневра Уизли? Не вчера, не неделю назад, сегодня? Третья сила, которая проявила заинтересованность в взаимодействии с Малфоем? Похоже, есть фактор, о котором я не знаю. Мантикоры раздери Дугласа, этого адвоката с репутацией мастера, если тот не в состоянии информировать клиента о текущем положении дел. А в моей груди уже занимается огонек надежды, медленно угасавший в течение нескольких месяцев, бившийся в агонии и вдруг расслабившийся. Кажется, что по камере разносится аромат сдобных булочек, который обычно встречает нашу маленькую семью по утрам в столовой. Плечи сами распрямляются, я словно обретаю второе дыхание. Вот только… Не есть ли это «мнимое улучшение» перед смертью? Поднимаю глаза – мой демон снова здесь. Странно, сейчас у него совершенно иное обличье. Четвертое. Зеленоглазого мальчишки с автографом от моего сюзерена под разлетевшейся челкой. Вот ведь, свалился на мою голову! ~~~ - Лорд Малфой? – вырывает мужчину из объятий не в меру разбушевавшейся фантазии сухой голос Уизли. - У меня есть время подумать? – холодно интересуется Люциус, стремясь не упустить ни малейшей реакции на свой вопрос и получая в ответ чуть сузившиеся глаза и тонкую линию поджатых губ. - Увы, нет. Остается совсем немного времени на подготовку всех документов. Если мы не начнем сейчас, то позже изменить ситуацию в ту или иную сторону будет невозможно. ~~~ Что ж, теперь понятно, почему у меня сегодня такой наплыв гостей. Странно, но этот выбор я совершаю с гораздо большей уверенностью, нежели в ситуации с Джиневрой Уизли. Наверное, все дело в том, что она искала выгоды исключительно для себя и честно признавала факт сомнительности своих действий, не пытаясь прикрыться благородными мотивами. - Держите, Персиваль. Я уважаю стремление министра решать вопросы о выведении страны из поствоенной разрухи любыми доступными методами, даже в обход закона. Меня, однако, учили, что именно законы превыше всего. И если я замарал честь семьи своими действиями, то и смывать пятно позора тоже буду сам. Уверен, Драко с радостью выделит деньги на наиболее интересные проекты из представленных в документах, - с этими словами я возвращаю ему бумаги и намекаю, что не могу больше задерживать столь занятого молодого человека. Климат у меня не совсем подходящий для важной персоны, которую к тому же ждет еще множество дел. Персиваль изучает меня нечитаемым взглядом, пытаясь оценить степень моей твердости, сухо уточняет, отдает ли лорд Малфой себе отчет в последствиях своего решения и, получив в ответ сухой кивок, чопорно прощается. Вот только в глазах Уизли напоследок мелькает прорывающееся сквозь сдержанность уважение, даже восхищение. Одобрение. Я удивлен, немного колеблюсь и протягиваю руку, которую с удовольствием принимают. Секундное колебание, легкая улыбка, и вот уже высокая фигура растворяется в бесчисленных коридорах Азкабана, оставляя меня с ощущением недосказанности, незавершенности. В одиночестве я позволяю себе чуть сгорбиться и прикоснуться к трансфигурированному чиновником стулу: - Утром омела. Сейчас плющ. Когда же появится солнцеликий падуб, Один?