Договоры в Йоль

~~~ Небольшой вихрь с взметнувшимися платиновыми волосами буквально вжимается в меня. Сын утыкается носом в мою шею, потом начинает легко и беспорядочно целовать. Сквозь почти всхлипы долетают обрывки его фраз: - Отец… живой… я ужасно волновался… живой… боялся… шутка… Паркинсон… живой… отец… Мой счет к двум оболтусам, не озаботившимся предупреждением Драко о «переговорах», вырастает еще на пару пунктов. Вздыхаю, прикасаясь губами к прохладному лбу наследника. Все же война сильно повлияла на моего ребенка. Мягкость характера, основательно подпорченная развившимися в детстве эгоцентризмом и самомнением, тщательно скрываемая в общении с посторонними под холодностью манер будущего главы рода, словно выкристаллизовалась, пройдя сквозь горнило испытаний. События его шестого курса, невыполнимое задание убить Дамблдора, участие в событиях, предварявших Последнюю Битву, - все это жестко ткнуло мальчика в его слабость, даже трусливость, и позволило понять себя таким, какой есть, послужив отправной точкой для становления здоровой самооценки, умения сопереживать и глубже проникать в сущность, подоплеку событий. В какой-то мере я благодарен войне за этот подарок. Мой сын стал сильнее, освободившись от навязанных ему воспитанием комплексов, приняв себя. - Тише, Драко, мой мальчик, все в порядке, я жив, - щемящая нежность прорывается в легкой хрипотце и дрожании пальцев. Он здесь, со мной. Дома. Еще вчера весьма зыбкое, будущее становится рельефнее, устойчивее. Завтра я займусь изучением ситуации и приму свои первые решения. Завтра. А этот вечер без остатка принадлежит сыну и мэнору. - Прости… я переволновался. Драко отрывает от моей мантии бледное с красными пятнами лицо. Блестящие от непролитых слез глаза, синяки под ними, едва прикрытые пудрой, припухшие от прикусывания губы. Качаю головой: - Тебе бы не помешало воспользоваться умиротворяющим зельем, привести себя в порядок и вспомнить некоторые правила этикета. Во мне еще живет воспоминание о собственной, весьма бурной реакции, когда я ловил ртом соленые брызги и сжимал в порыве благодарности ладони Поттера. Нет, уже Гарри. Гарри... - Отец, ты даже в такую минуту верен себе, - смущенно улыбается сын, нервно проводя руками по волосам, чтобы тут же забыть о них и тревожно заглянуть мне в глаза. - С тебя действительно сняли все обвинения? Я не мог поверить, когда твой адвокат сообщил сначала о незапланированном заседании, а потом об освобождении. Неужели у Поттера действительно получилось? - Да, Драко, ему все удалось, - мягко соглашаюсь, подчеркивая слово «ему». Насколько все же разные личности мой сын и... Гарри. Один - осторожный, проверяющий, рассчитывающий каждый свой шаг и предпочитающий искать обходные пути. Второй - импульсивный, дерзкий, доверчивый и прорывающийся напролом. Из них бы получилась идеальная команда. Хотя нет. Кое-чего Драко все же не хватает. Маловато у него политического веса в нашем кругу. А Избранный нуждается именно в поддержке влиятельного чистокровного мага. Поддержке, которую ему могу дать я. - Вот ведь… герой, - полувосхищенно, полузавистливо восклицает сын, немного кривя губы. – Он потребовал что-то взамен? Впрочем, бескорыстность Поттера хуже гномов в саду - ее ничем не вытравить. А уж когда эта бескорыстность сочетается с безрассудной честностью и очень большим влиянием на массы - это и вовсе катастрофа. Для чиновников. - Мальчишка настолько неосторожен? – я начинаю непроизвольно хмуриться. Учитывая последствия разгрома сторонников Волдеморта, чистокровные нуждаются даже в столь своеобразной помощи. Впрочем, с самим собой я могу быть честен, меня больше беспокоит безопасность Гарри. Теперь, когда он больше не является Надеждой магического мира, найдется немало желающих как загрести его в свои жадные ручки, так и уничтожить. Понятно, почему Северус терпит соседство Поттера, несмотря на нагромождение предубеждений и тяжелые воспоминания при каждом мимолетном взгляде. Защита сына единственной и неповторимой Лили вот уже лет пятнадцать, как смысл его жизни. Однолюб мордредов. От тяжелых мыслей меня отвлекает Драко. Карикатурно широко раскрыв глаза и прижав ладони к сердцу, он с пафосом восклицает: - Наш Герой и осторожность? Шутишь, папа? - Из нас двоих шесть лет рядом с ним провел ты, - улыбаюсь, щелкнув его по вздернутому носу. Рука едва поднимается от накатившей усталости. Тяжелый, полный переживаний день дает о себе знать. Веки словно засыпает мокрым песком. Видимо, организм, получив сигнал о полной безопасности, решил взять реванш и жестко требует отдыха. Усилием воли заставляю себя вслушиваться в то, что произносит сын. - О, это незабываемые годы! Уверен, автобиография «Драко Малфой и мой самый верный враг» останется в веках. - А если серьезно, то, на твой взгляд, какова политическая обстановка сейчас? - меняю тему. Мне неприятна его зацикленность на негативных отношениях с Гарри. Она может серьезно помешать реализации моих планов. - Сложная. С одной стороны, министерство пытается продвинуть законы, узурпирующие немногие функции, которые остались нам доступны, и наложить арест на имущество тех, чья вина была доказана во время судебных заседаний. С другой - нейтральные семьи смогли выступить единым фронтом, задействовав все доступное им влияние и, как ни странно, выступления Золотого Трио в пользу проигравших. Их требования разобраться с мотивами, заставившими чистокровных объединиться под рукой Волдеморта, многих шокируют. Даже младший Уизли заявил о необходимости сесть за стол переговоров. Ты бы видел его ро… лицо! Не удивлюсь, если Грейнджер в ту минуту ему на ногу наступила, да так и стояла на ней до завершения речи. Иными словами, ситуация сейчас намного легче, чем могла бы быть. Большая часть законов, ограничивающих наши права, осталась только в проектах. - Вот как? А реакция значимых родов на вмешательство Поттера? - Недоверие, - хмыкает Драко. – Многие просто кивают головами и ведут с ним разговоры ни о чем, другие пытаются использовать доброхота в своих личных интересах. Он же, как дитя малое, заблудившееся в коридорах власти. Да, обладающий необходимым политическим весом, но убивший нашего лидера. Символ Победы для магглорожденных. Все как обычно. - Ясно. На тебя пытались надавить после освобождения? - Было несколько попыток, но твой адвокат вполне успешно смог им противостоять. Да и лорд Гринграсс, как представитель нейтральной стороны, существенно помог. Астория будет очень рада, когда узнает, что ты дома. О, папа, она чудесная. Красивая, умная, нежная, - сын расцветает, рассказывая о своей невесте. Теперь они могут объявить о помолвке в любой момент. Гринграссы - влиятельное нейтральное семейство - будут очень неплохой гарантией защиты от повышенного внимания властей. Пока Драко увлечен рассказом о будущих родственниках, я с наслаждением мимолетно касаюсь стен, величественно киваю головой предкам на картинах, слушаю голос наследника. И представляю себе свою спальню. Все же надо было выпросить у Северуса бодрящее. В малой столовой я покорно позволяю усадить себя за стол и подать чашку пахучего чая, но отказываюсь от ужина. Надо бы еще расспросить о Паркинсонах. Возможно, Панси необходима помощь. И Нотты… - Отец?! Пинки! - Да, хозяин. - Приготовь спальню лорда Малфоя, живо! Голос Драко, раздающего указания, доносится до меня словно издалека. Я встряхиваюсь, пытаясь отогнать туман сна. Кажется, он что-то говорит о моей комнате. Мерлин, он прав, все завтра. Завтра, когда наступит новый день. Прощаюсь с сыном, отказываясь от сопровождения. Он удивляется, но кивает, дав понять, что понимает мою потребность в уединении. Переодеваюсь, оставшись лишь в льняных штанах. Ноги утопают в мягком ковре с длинным ворсом. Окидываю взглядом кровать. Нет, сегодня меня ждет еще одно важное дело. Выхожу из спальни и иду по коридору, с наслаждением впитывая легкую прохладу полов, чувствуя, как пятки покалывает знакомой магией, пронизывающей мэнор. Вдыхаю воздух, пропахший тонким ароматом орхидей - любимых цветов Нарциссы. До ее кабинета всего несколько шагов. Изящная дверь со сложным узором отделяет меня от маленького царства жены. Провожу пальцами по гладкой ручке, которой когда-то ежедневно касались ее ладони. Полированное дерево все еще хранит память о нежной коже. Вхожу. Выполненный в золотисто-зеленых тонах, кабинет содержится эльфами в идеальном порядке. Небольшой стол, книжный шкаф, кресло, диванчик, на котором она, подобрав под себя ноги, частенько читала книги. А вот и такая знакомая вмятинка на ее любимом правом углу. Осторожно опускаюсь, ласкаю кожаную обивку, вспоминаю молодую и счастливую Нарциссу. Звонкий смех, плавные движения, лучистые глаза. Оживает момент, когда мы лежали в постели, положив руки на ее живот, в ожидании шевеления малыша, а вместе с ним и мое восхищение, когда еще не рожденный Драко впервые толкнулся в мою ладонь. В тот момент нам казалось, что мы покорим весь мир. Ради будущих детей и вместе с нашим лордом. Сильным, умным, невероятно харизматичным. До падения Волдеморта оставалось чуть меньше двух лет. До страшного диагноза - три. Драко едва отпраздновал свой второй день рождения, когда колдомедики выдали заключение – хронический моноцитарный лейкоз, осложненный слабостью сердечно-сосудистой системы. Нарциссе строжайше запретили секс, прописав множество лекарств. Мы долго искали выход из сложившейся ситуации, посещали лучших зельеваров и колдомедиков. Когда рухнули последние надежды на выздоровление, жена сама настояла, чтобы я вел полноценную сексуальную жизнь. Оскорблять ее появлением любовниц я не хотел. А вот любовники изредка возникали, исчезая почти мгновенно. Царицей моего сердца оставалась несравненная леди Малфой. Моя леди. Мое солнце, моя совесть. Надо дойти до ее усыпальницы, но на это просто нет сил. Голова тяжелеет и опускается на диван. Глаза закрываются. Завтра. Я попрощаюсь с Нарциссой завтра. ~~~ Люциус уже не видит, как в кабинет проскальзывает Драко и, вызвав эльфов, отдает короткое распоряжение. Мужчина лишь коротко вздыхает в ответ на попытки сына уложить его в более удобную позу и с блаженной улыбкой обнимает просунутую под голову подушку, не реагируя на теплое одеяло. Юноша наклоняется, целуя отца в волосы, вдруг смешно морщит нос, и, странно напрягшись, принюхивается. Если бы лорд Малфой имел возможность наблюдать, его наследник не миновал бы сурового выговора. Но лорд Малфой спит и не слышит удивленного восклицания: - Откуда, интересно, у Поттера мыло, изготовленное по личному рецепту Снейпа? *** Неделю спустя Люциус, отказавшись от ужина, располагается в своем кабинете. Массивная мебель, словно вышла из викторианской эпохи: несколько шкафов с книгами и документами, стол, удобные для работы и ведения беседы кресла. На стенах портреты Абрахаса Малфоя и Нарциссы. Тяжелая, давящая представительность комнаты смягчается большим окном с прозрачными занавесями и парой безделушек - изящным драконом, замершим в боевой позе, на столе и фигуркой огромного змея на одной из полок с книгами. Мужчина вычерчивает на лежащем перед ним пергаменте схемы, прикидывая существующий расклад политических сил. Иногда он хмурится и начинает вертеть перо. Все прошедшие дни пришлось восстанавливать дела рода. Отсутствие у Драко серьезных навыков ведения хозяйства привело к совершению им множества мелких промахов, свалившихся на главу Малфоев огромным снежным комом. Нужно было уделить внимание и этому, а ведь львиную долю времени уже занимали визиты к родственникам и знакомым и осторожные расспросы о политической ситуации. Постепенно вырисовывалась весьма интересная картина. Темные семьи, под впечатлением выступлений Поттера в их защиту, смогли частично консолидироваться и придержать первую волну нападок со стороны министерства. Так, большинство лордов сохранили места в Визенгамоте и посты в министерстве, сберегли в неприкосновенности накопленные поколениями богатства. И все же их пугала горячность парня, его привычка концентрироваться на одном определенном направлении. Все прекрасно осознавали его слабую подкованность в политических вопросах. Не меньшую угрозу чистокровные видели в непостоянстве взглядов Героя. Где гарантия, что завтра он снова не начнет горячо защищать магглорожденных? И все же часть позиций была утеряна. Серьезным ударом стали изменения в торговом законодательстве, значительные новации в налогообложении доходов и ввод эмбарго на импорт редких зелий. К тому же министерство продвигало закон о запрете щитов, позволяющих блокировать контролирующие заклинания аврората. Окончательно закрывался доступ к использованию кровной магии без присутствия во время ритуалов соответствующего чиновника, что сильно ограничивало родовую магию. «Если мы не сможем оказать серьезного сопротивления, то в ближайшее время многие достижения нашей культуры будут уничтожены в угоду серой массе. Нужно сплотиться вокруг Лидера. Того, кто сможет повернуть процессы вспять. И Поттер вполне способен стать такой фигурой, особенно, если найти способ связать его нерушимыми узами с темными семьями. И оптимальное решение - брак». От размышлений Люциуса отвлекает стук в дверь: - Отец, разрешишь? - Да, проходи, Драко. Чаю? - Спасибо. Малфой-младший изящно опускается в кресло и принимает от материализовавшегося посреди кабинета эльфа чашку. Осторожно отпивая ароматный напиток, он терпеливо ждет. - Сын, расскажи, пожалуйста, о ситуации на брачном рынке. Внутренне ожидавший выговора за нерадивость и ошибки в управлении делами, Драко судорожно сглатывает. Он прекрасно знал о болезни матери, принимая факт наличия у отца любовников, но желание вступить в брак всего через полгода вдовства вызывает у него шок и гнев. Если только за этим не стоит весьма жесткая необходимость... - Все очень плохо, да? - Ситуация крайне не стабильна. Сейчас нам, как никогда ранее, необходим лидер с незапятнанной репутацией, популярный, имеющий реальный вес. Брак с представителем влиятельного, а главное, политически активного рода - одно из немногих средств, позволяющих чистокровным принять Гарри Поттера как выразителя их интересов. - Подожди-ка, ты ищешь невесту не для себя? - Естественно нет. - Понятно, - юноша со вздохом облегчения улыбается, потом задумывается, перебирая в уме девушек. - Дафна Гринграсс, Летиция Маклерсон. - Дафна Гринграсс отпадает, у нее были многочисленные любовные связи, которые могут всплыть в любую минуту, а уж министерство непременно воспользуется данным обстоятельством. Лорд Маклерсон попытается взять Поттера под контроль, ты же прекрасно знаешь его методы воспитания и понимаешь, чем закончится их противостояние. - Да уж, руины из Маклерсон-холла выйдут живописные. Панси наотрез откажется, да и со смертью главы семьи Паркинсоны очень сильно потеряли во влиянии. Тинерит Реджкомб на одной из встреч дала понять, что вопрос о ее помолвке решен. Собственно, подходящих девиц больше и нет, слишком жесткие рамки ты ставишь. Может, юноши? Младший Реджкомб свободен, нейтрал. - Хм, Карл Реджкомб, - Люциус задумчиво вертит в пальцах перо, вспоминая кареглазого, очень высокого и мощного парня. Воображение рисует рядом с ним Поттера. Карл внимательно оглядывает Гарри, плотоядно улыбается, запускает пятерню в лохматые волосы. Избранный ошалело смотрит на соседа, бьет его по руке, после чего выразительно крутит пальцем у виска и обиженно отворачивается. Правильно. В Реджкомбе нет необходимого обаяния, да и интеллекта тоже. – Не подходит, гонора много, а умственные способности оставляют желать лучшего. - Второй Рональд Уизли, - хмыкает Драко, но, заметив потяжелевший взгляд отца, быстро соглашается: - Впрочем, ты прав, это семейство не вариант - они часто выступают нашими соперниками в бизнесе. Тогда остаются представители старшего поколения. Женщины по понятным причинам отпадают. Что имеем? Лорд Тэтчуорт, мистер Педдлгтон и... ты. - Интересный выбор. Все? - Я пообщаюсь с ребятами, возможно, всплывет еще пара кандидатур. - Неплохая идея. А теперь вернемся к твоей манере вести дела… Этим же вечером Астория сообщает о смерти отца. Прогулка с семьей в Косой переулок завершилась для лорда Гринграсса зеленым лучом Авады. Проведенное на месте происшествия расследование заходит в тупик, так как преступник использовал мощный артефакт сокрытия ауры. Надо ли упоминать, что пять из семи таких артефактов, существующих на данный момент, находятся в сокровищнице отдела тайн? Еще один хранится в закрытом сейфе, доступ к которому лишь у гоблинов Гринготтса. Информация о последнем не всплывала уже пару столетий. Отправленный в неизвестном направлении невзрачный сыч приносит всего два слова: «Кингсли Шеклболт». Увидев их, Драко бледнеет, поколебавшись, подходит к отцу и обнимает его. Разговоры излишни - министерство объявило негласную войну, и сейчас ожидает хода чистокровных. Рамки приличий и традиций больше не играют роли. На следующий день леди Гринграсс и ее дочери по настоянию лорда Малфоя переселяются в Малфой-мэнор под предлогом подготовки свадьбы. Теодор Нотт и леди Забини с сыном получают приглашение отдохнуть в поместье Реджкомбов, как и еще несколько семей. Временные меры безопасности, лишь раззадоривающие врага. Незадолго до полуночи Драко тяжелым взглядом провожает фигуру отца, удаляющегося в сторону склепа. Люциус ежедневно проводит там от пятнадцати минут до часа. Разговаривает с Нарциссой, просто сидит в тишине. И Малфой-младший практически не сомневается в теме сегодняшнего разговора. *** Люциусу не до воспоминаний о предках, он погружен в тяжелые размышления. Его поступи не хватает привычной уверенности величественного властителя. Блики от факелов убегают по стенам, бунтуя против настроения лорда. Многочисленные тени от его фигуры возникают и, трепеща в неровном свете, растворяются в глубине мрамора. Но вот и необходимый коридор. Маленькая усыпальница с надгробием и портретом над ним. Блондинка с аккуратными локонами и тонкими чертами лица замечает гостя и сочувственно кивает ему. Она уже знает обо всем. - Здравствуй, Нарцисса. - Добрый вечер, дорогой. Мне так жаль. Как себя чувствуют Астория и Дафна? Леди Гринграсс? - Девочки держатся. Кэтрин сейчас под наблюдением колдомедика. - Мне заглянуть к ней в гости? - Позже. Уверен, она будет рада поговорить с тем, кто хорошо знал ее мужа. Люциус отворачивается и проходит по усыпальнице, касается ладонью холодного камня гробницы, поднимает на портрет усталый взгляд: - Почему ты оставила меня, Нарси? - Мы уже много раз обсуждали тему моей смерти. Случайность… - Я не верю в случайности, - резче, чем следовало бы, обрывает ее мужчина. - Это бессмысленный разговор, Люциус. В любой войне есть жертвы. Мне не повезло. Нам всем не повезло. Мы ошиблись с выбором стороны и проиграли. За это пришлось платить. - Мы ошиблись, - глухо повторяет лорд Малфой. Слова стеклянными шариками летят вниз и разбиваются на осколки, которые болезненно впиваются в кожу. - Что с тем юношей, дорогой? С Гарри Поттером? – вдруг неожиданно прерывает установившуюся тишину женщина с портрета. - Почему ты спрашиваешь о нем? – вздрогнув, Люциус сосредотачивается на лучистых глазах жены. - Наверное, потому, что ты едва ли не в каждой фразе упоминаешь его имя. И, если я правильно понимаю, сейчас он выступает в защиту наших интересов. Говоря, Нарцисса опускает голову вниз, поправляя платье, но муж, прекрасно изучивший все оттенки ее голоса, слышит тонкий перезвон колокольчиков любопытства и едва заметную фальшивую нотку. Нотку грусти. - Он может стать тем, кто заменит Лорда. - Магически сильный, прирожденный лидер, целеустремленный. Да, идеальная кандидатура. Но чем ты хочешь привлечь юного Поттера? - Браком. Со мной. Женщина испытующе смотрит. Ее губы чуть подрагивают. - Нарцисса, я не вижу другого выхода. Мы с Драко проанализировали несколько… - Он ведь тебе нравится? - Он идеальная кандидатура… - Люциус! Звенящее молчание и поникшая около портрета фигура светловолосого мужчины. Его голова опущена, руки обхватывают плечи. - Что так привлекло тебя в нем? - Огонь, чистота, магия, брызжущая во все стороны, и покоряющая сила духа, который не сломить пытками и унижениями... Лорд Малфой запинается, со страхом вслушиваясь в опустившуюся тишину. Только через несколько минут он поднимает серые, безжизненные глаза на портрет, чтобы увидеть румянец на щеках жены и ее слабую улыбку. - Когда ты влюбился, Люциус? - Я не... - Дорогой, с каких пор ты стал лгать самому себе? – аристократа строго одергивают, заставляя смущенно опустить голову. - Я не знаю, Нарси. Не знаю, любовь ли это. Восхищение зародилось, когда меня обхитрил мальчишка-второкурсник. Два года спустя, наблюдая противостояние с драконом, я осознал, что боюсь за его жизнь. Измученный шестнадцатилетний юноша с непокорным взглядом породил вожделение. Наверное, именно тогда мне начали сниться сны с его участием. Но мои чувства к нему совершенно не схожи с тем, что я испытываю к тебе! Я не понимаю, я... я жалок, да? - лорд Малфой опирается о стену, прижавшись к ней затылком, и закрывает глаза. - Любовь многолика, тебе ли не знать? Прочные сети из прошлых обязательств и отношений, правила, записанные на скрижалях традиций, опутывают тебя. Просто разорви их, дорогой. Я отпустила тебя… уже давно. И ты меня не держи. Лучше займись, наконец, делом. Сомневаюсь, что юноша хотя бы подозревает о твоих чувствах. И не смей! Не смей плакать, Люциус! Это не для таких как ты! Мужчина поднимает на портрет блестящие от непролитых слез глаза и протягивает руку, касаясь нарисованных пальцев: - Спасибо. Ты мой ангел-хранитель, Нарси. - Иди. У тебя впереди множество дел. Я поговорю с сыном, если хочешь. - Не надо, он уже большой мальчик и все понимает. - Мы можем гордиться им, - удовлетворение и гордость в голосе супруги заставляют Люциуса ласково улыбнуться. - Добрых тебе снов, Нарцисса. - До свидания, дорогой. Подземные коридоры, покрытые темным мрамором, гулким эхом провожают уходящего прочь блондина отзвуками его твердой поступи и бликами огней, ложащихся под ноги истинного сына рода Малфой. Время пришло. И начать необходимо с разговора с Северусом.