Когда наступит счастье?

У Тамарэля что-то случилось. Я заметил это утром. Одно то, что мужчина ночевал дома, должно было насторожить. Но вчера я был слишком взволнован и погружен в себя, чтобы обращать внимание на окружающее. Мне было хорошо. Страшно хорошо, и я по-детски опасался, что если перестану думать о произошедшем между мной и рыжим, оно перестанет быть настоящим. Реальным. Я до сих пор ощущал осторожные прикосновения Роуза, он словно боялся причинить вред, целовал так аккуратно и нежно... Словно я был хрустальным. Или девушкой. Хотя, наверно, в этом не было ничего такого. Я никогда не был... с кем-то... Ну, короче, я раньше с парнями не целовался, но думаю, и сам бы действовал так же... Я вспомнил, как представлял, что делаю это с Тамарэлем... Черт, я много чего представлял... Но реальность такова, что вместо зеленоволосого эльфа я провел вечер с рыжим человеком. Или не человеком. Я не знаю. Никогда не встречал таких как он. Ни в Школе, ни в городе. Так что даже не с кем было сравнить его ауру. Роуз странный. Вокруг него огненный вихрь, и кажется, будто фигура мужчины в центре раздваивается, плывет как марево в жаркий день. Это красиво, если не задумываться, что огонь легко может выжечь меня. Никакие пожарники не помогут. Но к счастью для меня, Роуз не хотел причинить мне вред, и пламя вокруг него прогибалось, отступало, обнажая... Душу? Я не знаю. Но когда я прижался к нему, на мгновение показалось, будто мы стали одним целым. В этом странном мире чего только не происходит, я уже успел это уяснить, но все равно это было так неожиданно, что я задрожал всем телом, таким почувствовал себя уязвимым и беззащитным. - Тшш, - Роуз ласково погладил меня по голове, зарылся пальцами в волосы. - Все хорошо, мой таэл... Я подался навстречу, загипнотизированный странно волнующими словами. Таэл... Что это значит? Хотя, неважно. Все стало неважным в кольце его обжигающе горячих рук. Даже чувства к Тамарэлю, моему солнечноглазому эльфу, потускнели, будто их присыпало пеплом. Но наваждение не длилось долго. Нога об ногу плетясь домой уже под полночь, я стучал зубами от морозца, но не мог заставить себя ускорить шаг. Не хочу возвращаться. Я боялся, что первый же встречный все поймет: и что уши мои красные вовсе не от холода, и что губы жжет не от ледяного ветра. И главное, боялся, что мои друзья начнут расспрашивать. А как врать им я еще не придумал. Не правду же говорить... Хорошо, я боялся встречи только с одним из них, хотя знал, что вряд ли он появится дома вечером выходного дня. Час назад я целовался с рыжим. Впервые. С мужчиной. И я все еще ощущал мягкость его губ. Я чувствовал его запах, волнующе-приятный, как жаркий полдень. Я запомнил его руки и то, как сам прижался всем телом, вырывая из его губ тихий стон. Черт, мне было слишком хорошо рядом с Роузом, чтобы без страха взглянуть в глаза Тамарэлю. Даже если я ничего ему не обещал. Даже если он никогда не посмотрит на меня. А у Тамарэля что-то случилось. Он стал сам на себя не похож. Эльф почти никак не проявлял это внешне, но я, живя с ним бок о бок, мог с уверенностью сказать, что ушастого что-то серьезно беспокоит. Взгляд у него был как у побитой собаки, а сам мужчина сделался рассеян и забывчив. В первый день недели он прогулял все занятия, сказавшись больным. Больной эльф. Смешно. Это Снежинки посмеялись, но я решительно не понял шутки. Листоухим что, и поболеть нельзя? Оказывается, можно, но тогда об этом узнают все. Я поднял взгляд к потолку, без напряжения слыша, как Тама мечется по комнате. На мой взгляд, не болезнь, так психическое расстройство ушастого точно посетило. Лисхи сказали, что душевными болезнями эльфы не страдают. Ну ладно, им виднее. Близнецы вообще советовали забить и просто дать ему время. Время для чего? Чтобы окончательно стать болотной кочкой? Но прошло два дня, а Тамарэль все никак не мог успокоиться/угомониться, нужное подчеркнуть. Да в комнате от одного его присутствия стекла инеем покрывались! Что уж там он себе думал, одной Зеленой Леди ведомо, но я весь извелся от беспокойства. Тама избегал меня. Избегал Снежинок. Избегал своих друзей-однокурсников. И совсем не общался с Энаизой. Они же не могли поссориться? Мне казалось, они никогда не ругаются. И как бы я не относился к чернявой ведьме, но видеть Тамарэля таким было невыносимо. Наконец, я улучил момент, когда мы с эльфом остались в доме наедине. Можно было, конечно, и при лисхах поговорить. Но как только я пытался обратиться к нему, дурная оглобля эта зеленая проявляла чудеса красноречия и наседала на близнецов. Все остальное время он их игнорировал. Со мной не разговаривал никогда. И это - дийф побери! - меня совершенно не устраивало. Я взлетел на мансарду и застыл на краю лесницы, чтобы ушастый, если что, не вздумал сбегать. - Тамарэль, - ноль реакции. - Тилль! Эльф даже не дернулся, продолжая равнодушно что-то чиркать за своим столом. Обтянутая безрукавкой спина была такой прямой, будто мужчина проглотил шпагу. Я раздраженно цыкнул и подошел к нему вплотную. Осторожно коснулся плеча, опасаясь чужого гнева, и готовый если что дать деру. А то мало ли что ушастому в голову взбредет. - Тома... Чего я не ожидал, так это что эльф дернет плечом, будто отгоняя назойливую муху. - Не лезь, - были его первые слова, обращенные ко мне впервые за эти несколько дней. Какого. Дийфа! Но я сдержал вспыхнувшую обиду, решив расставить все точки над и. - Что с тобой происходит? Ты в порядке? Ты... с Энаизой поссорился? - я даже расщедрился на имя для ведьмы. Тамарэль вздрогнул и повернул ко мне голову. - Мы расстались, - ровно сказал он. Взгляд его был какой-то... выжидающий. Словно мужчина ждал от меня особой реакции. В глубине души я на мгновение возликовал, но тут же велел себе угомониться. Я желал Тамарэлю только счастья, и лучше бы он как прежде пропадал с этой девушкой, чем страдал и терзался. А то, что он терзается, было мне видно невооруженным взглядом. Теперь ясна причина. Я взгрустнул и снова робко коснулся его плеча. - Мне жаль, - я действительно не знал, что еще сказать или сделать. Аура Тамарэля плеснула зеленью - каким-то диким чувством - и эльф снова отстранился, отворачиваясь от меня и пряча глаза. - Тама? - Я бы хотел побыть один, - холодно произнес парень, и мне стало не по себе. Мне это не нравится. Мне не нравится, когда он отгораживается своей ужасной маской высокомерного эльфа. Мне не нравится, что он делает это даже со мной. Ну нельзя же так! - А фиг тебе! - я схватил его голову, разворачивая к себе, чтоб не дернулся, не показывал затылок с дурацким изумрудным хвостом и торчащими по бокам ушищами. - От расставания с девушкой еще никто не умирал, и тебе надо прекратить вести себя как скотина с теми, кто беспокоится о тебе. Ты своим отношением делаешь больно и себе, и всем, кто тебя любит! Черт, кто меня за язык тянул? Тамарэль ухватился за последнее слово, как утопающий за шею спасателя. - Любит?! - рявкнул он так, что стекла зазвенели. - Не смеши. Кому я нужен! Что ты знаешь обо мне, чтобы утверждать, будто хоть кто-то?.. Собственная мать отказалась от меня. Испугалась, что произвела на свет ублюдка! Отец бросил на растерзание в змеиную клоаку и наблюдает, посмеиваясь, выкарабкаюсь или загнусь. Я отшатнулся и медленно пятился к ширме, подальше от взвившегося на ноги эльфа. Но Тамарэль наседал, и вскоре я почувствовал спиной непрочную перегородку. Отступать стало некуда, а эльф все не успокаивался. Его слова резали как по живому, и в животе у меня скрутился тугой узел из боли и сопереживания. Тамарэль был так похож на меня, лишившегося матери и выросшего среди глубоко ненавистных людей. Но вот уж кто не стерпел бы чужой жалости! - Разве есть в мире кто-то, кто способен полюбить такого как я? А?! Может ты? - мужчина пугал своим неистовством, он напирал и, не чувствуя сопротивления, все больше выходил из себя. Мои губы задрожали. - Молчишь? И правильно. Тебе я не поверю! Я не понял, почему он вдруг замолчал. Я с трудом сдерживал слезы и отворачивался, распластанный по хлипкой стенке, лишь бы скрыть покрасневние глаза. Тамарэль был в каких-то миллиметрах от меня. Его грудь тяжело вздымалась и дерганный сердечный ритм достигал меня как отражение моего собственного. Я зажмурился, чувствуя, что предательская слеза все-таки скатилась, преодолев сопротивление век. Его последние слова ударили как ножом. За что он так? За что?! Чем я заслужил эту злость? Я ведь люблю его. Пусть даже он не знает. Но я. Люблю. Его! И тут же вспыхнули за закрытыми веками алые языки пламени. Костры на дне зрачков. Роуз! Какое-то мгновение я балансировал на лезвии, узкой полосе между двумя пропастями. И если в одной пылал огонь, другая была заполнена ярким золотым светом. Но и та, и другая являлись бездонными провалами. Чужие, требовательные губы смяли мои, вынудили задрать голову. Я вскрикнул и, не отдавая себе отчет, отшатнулся прежде, чем понял, что же происходит. Тяжелая громадина ширмы, ткань на деревянном каркасе, стала заваливаться, и я, не удержавшись на ногах, рухнул за ней следом, отбив локти. Но боль сейчас интересовала меня в последнюю очередь. Я в шоке уставился наверх, на Тамарэля, который застыл с поднятой рукой. Глаза его были как темные провалы, солнечное затмение. Пугающий взгляд. Опустошенный. Я начал понимать, что совершил ужасную, чудовищную ошибку. Но все случилось так быстро, что я даже не смог... Не успел выбрать. А смог бы я выбрать?! Сейчас, видя этот застывший взгляд, скрюченные словно в судороге пальцы, я больше всего желал отмотать время вспять. Увы, таких заклинаний еще не придумали, хоть и пытались, время оказалось слишком ершистой материей. Чуть не плача, я снизу вверх смотрел на эльфа и в полной мере ощущал свою несостоятельность как человека, водяного, хрена собачьего! Одним неосторожным движением я сумел отвратить от себя самого любимого человека. - Тамарэль, - стоило мне заговорить, как эльф отмер и, окинув меня еще одним нечитаемым взглядом, вылетел из комнаты как джинн, ввинтившись в дырку в полу. Неуклюже поднявшись, я доковылял до кровати и рухнул на нее, оставшись лежать неподвижно. Один в совершенно пустом доме. Я всхлипнул и позволил слезам взять верх над гордостью. *** На громкий стук дверь открыла русоволосая магичка и выдавила удивленное "привет". Тамарэль не сумел даже кивнуть. - Кто там? - донесся из теплого нутра дома голос Энаизы. - Тамарэль, - ее соседка глядела на эльфа круглыми глазами. Тот молчал, позволяя девушке самой решить его судьбу. Порога он не перешагивал, и начавшийся недавно снегопад постепенно укрывал парня белым плащом поверх легкой домашней рубахи. - Соизволил явиться? - скептичный голос не соответствовал довольной рожице, которую скорчила девушка, выглядывая из кухни. Но стоило ей увидеть Тамарэля, как улыбка съехала с лица. - О боги, ты совсем рехнулся? Живо в дом! Волшебницы затащили мужчину внутрь и Хазара, соседка Энаизы, побежала сооружать какое-нибудь зелье, чтобы посиневший от холода эльф стал больше походить на живого Человека. Когда обжигающее питье побежало по венам, разогревая кровь, Тама сумел даже отодвинуть от лица девичью руку с кубком и попросить чего покрепче. Энаиза хмыкнула и, кивнув подруге - мол, помощь больше не нужна, - достала откуда-то из-под полы бутылку темного стекла. Пронос алкоголя на территорию Школы был строго запрещен и защищен магией, но старшекурсники знали какие-то лазейки, поэтому у них всегда можно раздобыть чего покрепче подаваемого в столовой кваса. - Что за дела, Тама? - девушка наполнила освободившийся кубок едва наполовину и проследила, чтобы ушастый крепко держал его в пальцах и не пролил ни капли на покрывало изящного диванчика. Мужчина слегка расслабился, откидываясь на жесткую спинку, и прикрыл глаза. Он не знал, почему, но ноги сами понесли его знакомой дорогой к бывшей любовнице. Перед глазами все расплывалось и как наяву виделось испуганное лицо маленького водяного. Какие у него стали глаза, когда Тамарэль его поцеловал! Сколько боли в одном коротком вскрике. Мужчина не мог поверить, что решился на такое. Вот уж точно, ледяной эльф. А когда лед тает, острые глыбы срываются вниз с карнизов и крыш, пронзая тех, кто не успеет убраться с дороги. Но сводящий с ума образ - белая поляна и двое, слившиеся воедино - Тамарэль не мог выдерживать. Нервы его сдали, и мужчина сделал все, чтобы испортить жизнь и себе, и водяному. Чтобы стереть с жемчужного лица память о чужих поцелуях. Чтобы в первый и в последний раз почувствовать вкус этих губ. Теперь он помнил только крик, и грохот падения, и слезу по щеке. Он причиняет боль всем, кого любит... Тамарэль посмотрел на свернувшуюся рядом в калачик ведьму. Она не ждала ответа, не поддавалась обычному для любой кинутой девушки желанию отомстить. Она просто молчаливо поддерживала его, как тогда, в трактире, позволив решать за двоих, а сейчас давала эльфу самому все осознать и раскаяться. Слишком хорошая для ублюдка, который явился к бывшей чтобы поплакаться о том, до кого не может дотянуться. - Прости, - эльф повинно склонил голову и тут же получил подзатыльник по растрепавшемуся хвосту. - Неужто снег завтра растает? Сам извиняется, - Энаиза ехидно хмыкнула. - Рассказывай уж, пень благородный. И Тамарэль рассказал все. Как встретил мальчика-водяного, который даже не знал, что он водяной. Как путешествовал с ним, смеялся и веселился, сближаясь все ближе. Как однажды осознал, что чувство нежности, охватывающее эльфа при виде юноши, не имеет ничего общего с дружбой. Как искоренял в душе это чувство, придавал ему вид покровительства старшего над младшим товарищем. Как делал все возможное, чтобы влюбленность не переросла в любовь. Как понял, что это уже давно стало любовью, на которую он не имеет никакого права. Энаиза слушала молча, никак не прокомментировав новость, что и сама явилась инструментом для достижения цели, этаким "даром богов", чтобы мужчине было на кого переключить внимание. Ее заинтересовало другое. - Почему ты говоришь, что не имеешь права на любовь? Каждому дан шанс стать счастливым, чем ты хуже прочих? Тама вздохнул. Этого он не хотел касаться, но иначе девушка так бы и не смогла понять. - Поклянись, что не скажешь ни одной живой душе, а то у нас будут проблемы, - попросил он, и ведьма, заинтригованная, быстро пробормотала клятву Мраку. Эльф поморщился, но клятва Мраку не сильно отличалась от аналогичной Свету, и вообще, никто не выбирает своих богов. Убедившись, что в гостиной они одни, парень сказал: - Саа несовершеннолетний. - Шутишь! - Энаиза тоже огляделась и понизила голос. - Да ты шутишь! В Школу же... Правилами запрещено! Если кто-то узнает, мальчика исключат, а тебя, как опекуна... - Вот и помалкивай, - буркнул Тама. Девушка взглянула на него под новым углом. - Ну и ну. У тебя и правда железная воля. Я бы давно плюнула и охомутала парня как миленького. Чтишь букву закона, ага? Зеленоволосый эльф только вздохнул. - Я не хочу об этом говорить. - Он правда не хотел вдаваться в подробности, что самый главный закон он и так нарушил своим рождением, прописав себе ежедневные напоминания со всех сторон. То, что прощалось другим, для него было недозволенно. А еще он вспомнил - заснеженная поляна, белая беседка - и заскрежетал зубами. - Но даже если я не могу быть с ним, я не позволю никому другому сделать это! Ублюдок... Найду и уничтожу. Ведьма отшатнулась, слегка напуганная злобным шипением, не свойственным для эльфов, даже лесных и диких. - Тише. Кого ты собрался уничтожать? Ты в курсе, что дуэли на территории Хосиары запрещены, значит придется по старинке? И еще раз, кого ты там собрался искать? Тамарэль нервно дернул плечами. - Рыжего ублюдка. Девушка закатила глаза. Ну здорово, оказывается, дело было не только в возрасте малыша-водяного. Но если этот вопрос решился бы сам собой с течением времени, то как быть с нарисовавшимся на горизонте соперником?.. Конечно же, найти и устранить. Ох, Тамарэль, какой же ты мужик. И логика у тебя. Мужицкая. - Прекрати метать молнии, - осадила ведьма разошедшегося эльфа. - Никого ты не будешь убивать. В Школе, конечно, не действуют законы Сиары, но по головке тебя за это не погладят. Да и как ты найдешь его? Следить за малышом станешь или выискивать по головам? Знаешь, сколько в Школе студентов? - Я узнаю его, - Тамарэль, откровенно говоря, и так ловил себя на мысли, что где-то видел этого высокого парня с мертвыми красными глазами. Такие не сразу забудешь. Да и башка приметная. Но в Школе... Нет, эльф последние дни только и делал, что выискивал мерзавца, и начал сомневаться, что соперник учится здесь. Но откуда он тогда взялся и какого дийфа ошивается рядом с Саа? Бэльфе! Так много предстояло выяснить. А еще как-то нужно поговорить с малышом. Иначе, чем сегодня. Сегодня получилось... нехорошо. Грохот и вскрик. И мягкие губы. Боги, какие мягкие! Тамарэль отказался от предложенного Энаизой плаща и легкой трусцой побежал по засыпанной снегом тропке в сторону дома. Больше всего было стыдно за свой срыв и злые слова, что срывались с губ прежде, чем мужчина успевал их обдумать. Он сегодня слишком много наговорил и слишком много натворил. Как теперь смотреть Саа в глаза? Как не помнить теплое дыхание на кончике языка, изумленный взгляд? А что, если он влюблен? В того, другого? И желая защитить, Тамарэль сделает только хуже, навсегда отвратит от себя самого любимого человека? Мужчина замер, сбившись с шага, и поднял глаза к затянутому серой дымкой небу. - О Владыки, молю, укажите мне путь. Небо отозвалось метелью, снег повалил колеблющейся стеной, закрывая и небо, и деревья, и дома по краям дороги, отрезая Тилля от всего мира, помещая в сверкающую клетку. Снег таял, не долетая, и слезами стекал по светящейся золотом коже. _____________ Какие же они идиоты, господи! Простите, пишу как пишется, и выходит, что эти двое такиииие идиоты.... ну ничего, прорвемся.