Когда наступит счастье?

Я смотрел в окно, незаметно для себя покусывая кончик стила. Карандаш уже весь измочалил, скоро придется менять. А за окном шел дождь. Привычное уже явление. Здесь, на Севере, осень наступает рано. И неожиданно. Месяц слез, по-земному - сентябрь, только перевалил за середину, когда теплая погода сделала ручкой. Зарядили дожди и деревья, точно золотыми блестками укрытые, быстренько сбросили листву. Мне нравился дождь. Бесконечный, с кратковременными перерывами на солнце, он лил уже больше трех недель. Он был весь такой... мой. Как по заказу. Мне нравилось выходить на улицу в одной рубахе, чувствовать, как небесные слезы скользят по лицу. Иногда они казались солеными, но это было просто игрой воображения. Я не плакал, глупо все это. Плачут девчонки и слабаки. А я сильный. Я умею ходить бесшумно, как эльф, и прятаться так же искусно, как лисхи. Им не найти меня, только если я этого не захочу. А я не хочу. В наших отношениях с Тамарэлем на первый взгляд почти ничего не изменилось. На общих лекциях мы так же сидели рядом и я вечно заглядывал в его конспекты, если чего-то не понимал. По вечерам, если образовывалось свободное время, эльф учил меня сражаться. Я стал немного лучше обращаться с кинжалом, но серьезное оружие (так Снежинки называли меч) мне никто еще не доверял. Да я и не стремился становиться воином, мне и нужны-то были эти уроки только для того, чтобы не падать в грязь лицом на занятиях по самообороне. Причем, падать в буквальном смысле. Наш преподаватель, господин Стан аль-зе Нирр, был мужиком суровым и беспощадным к слабакам. Меня он почему-то невзлюбил с первого взгляда и постоянно демонстрировал на моей тушке элементы боя. Разумеется, хорошие оценки по данному предмету были бы для меня мечтой, если бы не госпожа Лола, главный лекарь. Когда я, после очередного занятия, попал в лазарет с рассеченным плечом, женщина разъяренной сиреной налетела на аль-зе Нирра. Ну, так близнецы рассказывали. После этого преподавателя отпаивали в трактире, потому что капли от сердца Лола выдавать отказалась. Мне она прописала пару дней постельного режима и настойку пустырника – для Тамарэля. Не понимаю, чего он-то разволновался. А выйдя из-под комнатного заточения, я узнал чудесную новость, что господин-суровый-преподаватель таки поставил мне «хорошо» за этот месяц. В Школе успешным студентам выплачивали стипендию. Она была совсем небольшая - три ксата в месяц, это как земные пятьсот рублей, но для меня, собственных денег не имевшего никогда, казалась огромной. Чтобы получать стипендию, ученик должен был учиться на "хорошо" и "превосходно". Я и учился. Наверное, преподаватели такого усердного студента в жизни не видели. Они глядели на меня круглыми глазами и, кажется, уже начали побаиваться. А библиотекарь по выходным отпаивал меня чаем, отчитывая как ребенка. Мол, слишком уж я стараюсь, скоро все книги прочитаю, и что тогда? Его жена, женщина преклонных лет, только посмеивалась добродушно, слушая наши споры о том, что можно, а что нельзя. Я звал ее "тетушка", а господин Трист - "душечка". Каждые выходные, приходя в их дом, я уже с порога чувствовал аромат свежей выпечки. Тетушка Гиолин все пыталась меня откормить, говоря, что таких худых людей она в жизни не видала. Я отшучивался, дескать, водяной, а не человек, метаболизм другой, но не был полностью уверен. В перерывах межу лекциями и самостоятельными занятиями в библиотеке, я искал информацию о своей расе, но ее было катастрофически мало. Сказки, старые легенды... Однажды, почти случайно, я натолкнулся на дневник какого-то путешественника - потрепанную тетрадь в кожаном переплете. Человек, составивший ее, много путешествовал по Югу и изучал редкие расы. Юг - это название южной оконечности континента. Отделенный от остального мира неприступными горами, это край Людей, что не преклоняют голов ни перед богами, ни перед драконами. Там, в переплетении рек, как пишет автор дневника, стоит единственный город водяных. По сути, это руины, потому что водяной народ давно покинул свое обиталище. Но среди местных жителей до сих пор ходят рассказы о тех временах. Путешественник с восторгом описывал это место, и, вчитываясь в летящий, словно рвущийся со страниц, текст, я представлял высокие башни и широкие улицы, по которым вместо ветра гуляли придонные течения, а вместо людей - проплывали рыбы. Этот город стоял, наполовину погруженный в воду, на озере с красивым названием - Зеркало неба. Там не было дверей, а окна располагались в самых неожиданных местах. Да и не окна - проходы. В двух- и трехэтажных домах они могли находиться не только в стенах, но и в потолке, и в полу, ведущие на крышу или в нижние помещения. Все дома украшали фрески и мозаики из цветных камушков. Немногое сохранилось до настоящего времени, но на оставшихся путешественник сумел разглядеть потрясающие в своей проработанности картины подводной жизни. Многие народы, на долгую память, создают изображения военных походов, завоеваний, рисуют моменты государственных праздников или восхождения на престол очередного великого короля. Фрески водяных рассказывали об их жизни. Мирной жизни. Где-то – пир; за длинными столами вперемешку сидят водяные, эльфы, люди. Где-то - свадьба, и черноволосый жених-дийф держит под руку юную водяницу с волосами до пят. Я читал дневник, вглядывался в нечеткие рисунки, сделанные автором по памяти, и меня просто распирало от гордости. Так можно гордиться только своей страной, своим народом. Я был счастлив быть водяным. Счастлив, что, появившись в этом мире, стал не эльфом, не демоном, - хилым задохликом с синеватой кожей, перепончатыми ушами, неестественного цвета глазами и волосами. Плевать, что люди оборачиваются вслед, а дети тычут пальцами. Я - водяной. Моя раса никогда не принимала участия в войнах, не проливала чужую кровь. Водяные - творцы, мечтатели, поэты и певцы. Их чистые, звонкие голоса раздаются в землях непокорного Юга и сейчас. Стройные силуэты скользят в прозрачных водах тамошних рек. Они смеются и любят. Этот мир и всех его обитателей, не разделяя на черное и белое, добрых и злых. В ту ночь мне вновь снился сон, где была мама. Но он отличался от других. Я видел город, погруженный в толщу воды, - лишь плоские крыши башенок оставались на поверхности. Возможно, это был город в Зеркале неба, а может, другой. Сквозь удивительно прозрачную воду я видел извилистые улочки, мощенные ракушками, и дома с зелеными крышами, усеянные, как сыр дырками, окнами, из которых то и дело выплывали водяные. Стайки рыб, точно ручные звери, крутились поблизости. У домов, словно на наземных клумбах, росли подводные растения, а широкие листья кувшинок отбрасывали на проплывающих под ними колеблющиеся тени. Все было таким реальным, что мне казалось, будто я уже был здесь, заходил в эти дома. Словно я знаю, что в том доме, рядом с которым устроился на песке огромный сом, живет добрая старушка с внучкой, задорной девочкой по имени Аан. А через дорогу от них три братца, похожие как капли воды. Мама стояла на одной из крыш и махала рукой, ее лицо освещала нежная улыбка, а волосы развивались вокруг головы. Я помчался вниз, преодолевая влажную пелену низких облаков, и опустился на площадку башни. Спустя мгновение моя мама вынырнула из воды, ухватившись за край крыши. Ее волосы тут же высушил ветер, но сквозь ткань голубой туники еще некоторое время просвечивала блестящая, как у рыб, синяя чешуя. - А вот и ты, - сказала мама с улыбкой и протянула мне руки. От неожиданности, от счастья, что впервые слышу ее голос, я схватил узкие ладони, совсем позабыв, что нельзя этого делать. Женщина растаяла как дым, а следом стал растворяться и подводный город, и озеро, и берега, поросшие плакучими ивами. Потеряв опору, я стал падать вниз. Скорость все нарастала, пока мир не превратился в скольжение светлых и темных пятен. А внизу, поджидая, рыжело пламя. И глаза, темные, кроваво-красные глаза следили с потаенным злорадством. Я проснулся с колотящимся бешено сердцем. Сон хотелось стряхнуть, как липкую паутину. Потянулся встать и вдруг наткнулся на кого-то. «Он здесь!» - зажглась в мозгу паническая мысль. Я б заорал наверняка, если незваный гость не подал голос. - Тише, т-с-с, - проговорил эльф быстро, увидев, как я разеваю рот. Пасть тут же захлопнулась, и ушастый меня даже по голове погладил. Типа, какой я молодец? - Что ты тут делаешь? – довольно холодно осведомился я, подтягивая колени к груди. Тамарэль в последнее время редко ночевал в домике – активная личная жизнь тому препятствовала. Он и в тот день ушел, и я не ожидал, что парень появится до утра. - Тебе снился плохой сон? – зеленый эльф странно смотрел на меня. От этого становилось жарко. Я ведь в одной сорочке был - здесь не принято спать в нижнем белье. И эльф так щурил глаза, словно видел сквозь тонкую ткань не хуже рентгена. Дийф, что за мысли! Ему на меня плевать. По крайней мере, в этом смысле. Так-то он забо-о-отливый папочка. - Нет, мне снился хороший сон, - сказал я скорее из чувства противоречия. Для хорошо видящего в темноте эльфа мое бледное лицо и колотящаяся на шее венка верные показатели правды. – Уйди. - Саа, давай я помогу тебе. Станет легче. - Уйди, - повторил я упрямо. Тама вздохнул. - Саа… - Пожалуйста, - я обхватил себя за плечи. Сглотнул, пережидая, когда из горла уйдет предательский комок, - уйди. Мне было тошно его видеть. Страшно от проникающего сквозь ткань живого тепла. И хуже всего – от сделавшегося печальным взгляда под веером зеленых ресниц. Кровать скрипнула, по лестнице прошелестели легкие шаги. Я свернулся в комок и уставился в темноту пустой комнаты. Ночь предстояла длинная. В последнее время я плохо спал, почти каждую ночь просыпался и не мог сомкнуть глаз до рассвета. Ребята говорили, это от переутомления, слишком много учусь. Я один знал настоящую причину. Это случилось почти два месяца назад, в день объявления результатов экзамена. Тем вечером всех первокурсников собрали во Дворце, как и в первый день, разведя по группам. Куратор объявил список лиц, прошедших экзамен. Я был в нем, конечно, и Снежинки, которые, как оказалось, тоже владеют водной магией. Пак попросил меня передать лисхам радостную новость, и я помчался на улицу. Братцев опять не пустили на порог, да в этот раз они и не рвались шибко. Трусили. - Эй, мохнатые, - позвал я, наскакивая на них, и хватая за плечи. – А вы… Ой. - Ох. - Ёп… - Буран прикусил язык, когда младшенький саданул его ребром ладони по загривку. Правильно. Нечего ругаться… А так хочется. Правда, подозреваю, у нас со Снежинками разный взгляд на ситуацию. Я хотел ругаться в духе: «О, хвостатая зараза! Ты еще тут? Я думал, вы уже отчалили…» и еще немного броситься к другу. И пусть мы виделись совсем недавно, я по Эвину уже соскучился. Тот, правда, опять был не один. Группа темных, единственным знакомым лицом среди которых оказался Дик, один из хранителей Леса, кольцом обступила цвера. Я с большим трудом узнал в этом богато разодетом аристократе мастера Эвинальрэ. Он даже серьги нацепил и собрал волосы не в хвост, а в объемный пучок на макушке, как у девушки. Но в ступор меня вогнал не непривычный вид Эвина. А вот его рыжий приятель... Мы встретились взглядами, лишь я поднял голову от ступеней. Холодные глаза огненного мага прошлись по нашей компании, задержавшись на моем лице чуть дольше, чем хотелось бы. И словно искра проскочила... Ааа! Что за фигню я несу?! Какая искра? Словно романтичная девица. Меня шибануло током, а руки покрылись мурашками, - так будет правильнее. Братцы посмурнели. - Саа, - проблеяли они в один голос, - мы пойдем Тилля встретим. И не успел я рта раскрыть, как близнецы смешались с выходящей из дворца толпой. Так, не понял. Меня кинули? Вот… лисхи. Я оттянул ворот туники. Жарко. Медленно спустился по ступеням и застыл на последней. Сердце сделало кульбит и запрыгнуло куда-то в гортань. Роуз продолжал пялиться на меня, растянув губы в нехорошей усмешке. Взгляд рыжего ощутимо давил на плечи, дыхание перехватывало, а первобытный ужас стал разрастаться в груди. Страх перед чем-то невозможным, нереальным, древним. Еле переступая ногами, я начал продвигаться вперед. Надо убираться отсюда, я тут как на ладони. Надо бежать. Спрятаться. Я должен... - Эй, водяной, - я подскочил, выкатывая глаза. Мужчина вырос передо мной словно из-под земли. Я уже ступил на тропинку, ведущую домой, и теперь она оказалась перекрыта Роузом. - Д-да? - так, нельзя показывать свой страх, решил я. Но легче сказать, чем сделать. Голос предательски подрагивал. - Что вам надо? - Какой... правильный вопрос. А? Мне показалось, или в его голосе прозвучало искреннее недоумение? Перегородил мне дорогу и сам не знает, зачем. Ну что за тип... - Как твое имя? - Саа, - ответил я машинально. Ничего не понимаю. Сейчас, когда страшные глаза не сверлили во мне дырку, думалось лучше, и парень уже не казался мне таким пугающим. - И все? - Да, - он что, хотел услышать титул или что-то подобное? - Это все, что вы хотели? Я должен идти. Ну, никому я ничего не должен, но рыжему об этом знать необязательно. Я решительно шагнул вбок, намереваясь обойти мужчину и... Случилось две вещи. Нет, даже три, но об этом я задумался намного позже. Первое, со словами "нет, погоди" Роуз схватил меня за руку. Второе, мою ладонь прошила настолько адская боль, словно к ней приложили раскаленную и уже начавшую расплавляться кочергу. Мы с парнем шарахнулись друг от друга, одинаковыми жестами прижимая левые руки к груди. У меня на глазах выступили слезы, но пролиться не успели. Боль ушла, словно ничего и не было. Я попятился от Роуза, не сводя с друга цвера испуганного взгляда. Он словно хотел еще что-то сказать или сделать, даже поднял руку, но тут же уронил ее вдоль тела. Я в последний раз посмотрел в его глаза, из которых впервые исчезла тьма, и бросился по тропе прочь. Последнее, на что я не обратил в ту минуту внимание, явилось, наверное, самым важным. Человеческие чувства, промелькнувшие в глазах Роуза, были вызваны болью. Той же самой, что и обожгла мою ладонь, не оставив следа. И вся его растерянность; ошарашенный взгляд; подрагивающие пальцы; тихий, не громче вздоха голос, толкнувший в спину: - Подожди, Саа, - всё это породила боль. А меня с того дня стали преследовать кошмары. Я вновь вернулся в настоящее и уставился на обгрызенное стило. Эссе никак не хотело писаться. Ну никак. Но это не повод портить казенную вещь. Что ж творю, а? Воровато оглядевшись, отодвинул стул и полез под кровать . Куда-то в ту область пару дней назад залетел осколок зеркала. Разбитого по моей вине, ага. Я даже не стал пенять на природу и судьбинушку. И костяшки до сих пор распухшие, выдают с головой. А вот причина, по которой я набросился на ни в чем не повинную вещицу, ускользнула от внимания ушастого «няня», поэтому он меня просто отчитал. Снежинки глядели сочувствующе. Осколок залетел в самый угол и, вылезая, я собрал на одежду всю скопившуюся под кроватью пыль. Провел по верхнему небу языком и уставился в маленький треугольничек. Десны уже не чесались, так, зудели слегка на грани восприятия, словно напоминая о себе. Больше недели меня занимал вопрос, что происходит в моем собственном рту. У нормальных людей там микробы. А у меня, похоже, особо опасные элементы поселились. Но сесть и узнать наверняка не хватало времени. А только вырвался, как: - Что делаешь? - Зачем тебе зеркало? – в два голоса спросили лисхи, влетая на мансарду. Я сидел за столом и вертел головой. И на вопрос близнецов среагировал неадекватно, за что и поплатился. Если до этого им было просто любопытно, то теперь Снежинки заинтересовались всерьез. - Да вот, зубы чешутся, - я не думал скрывать от «белоснежек» истоки своей проблемы, но не рассчитывал, что они так рьяно кинутся мне на помощь. Один тут же зажег могильный огонек, а другой выхватил зеркало из моих пальцев. - Не дергайся, - зашикали на меня и зажали голову в когтистых тисках. Пока Буран держал разжатыми мои челюсти (не, ну словно я собака какая-то!), младший, подсвечивая себе светильником, любовался. Спустя несколько минут напряженного молчания, во время которого мы со старшим лисхом изнывали от любопытства и потихоньку начинали нервничать, Вьюга подал наконец-таки голос. - Это… круто, - заключил он. - Что значит «круто»?! – завопил я, стоило Бурану ослабить захват. – Ты бы еще пальцами там покопался! Больной… Лисх хихикнул. Ну точно больной. На него даже старший брат покосился как на умалишенного. - Эй, ты чего? – спросил он озабоченно. Вьюга изобразил руками что-то возле рта, сгибая и распрямляя пальцы. Я вернул себе зеркало. За тонким стеклом хмурился водяной с лиловыми как сливы глазами, а за его спиной нелепую пантомиму разыгрывали два белогривых обалдуя. Даже у зазеркалья им не нашлось приличного названия. - Так вот, Саа, - прохладные ладошки младшего из лисхов опустились на мои плечи и слегка сдавили. – Ты не волнуйся, оно почешется и пройдет. Можешь погрызть чего-нибудь, если совсем будет нестерпимо. - Нестерпимо что? – спросил я уже почти спокойно. - Клыки. Я все-таки приложил зеркало к нижней челюсти и скосил глаза. Ну а потом: крик, звон, дребезг, и взъерошенный Тамарэль, которого лишили любимого зеркальца. Открылась входная дверь и по коридору прошуршали шаги эльфа. Легок на помине. Я бросил последний взгляд на небольшие клычки, по паре которых сверху и снизу скрывалось за первым рядом зубов. Слава богам, четырьмя новыми резцами природа решила и ограничить нововведения, и я мог не опасаться появления второго ряда. Я еле успел спрятать осколок обратно под кровать и поднялся с колен, когда над полом мансарды уже появлялась ушастая голова. Мой эльф пришел сегодня. И я очень хотел верить, что он пришел из-за меня. Ошибся как всегда. - Привет. - Привет… - Я за конспектами. Я посторонился, отходя в угол комнаты. Тамарэль собирал тетради резко, нервными движениями. - Что-то случилось, Тама? Он окинул меня быстрым взглядом. Заметил браслет с цветными камушками, выглядывающий из-под манжеты. Состроил гримасу, как всегда, толи недовольную, толи радостную, не понять. И ушел, ничего не ответив. Я подскочил к окну и свесился с подоконника. Так и есть. Ведьма. Черная. Сидит на крыльце, словно у себя дома. Красивая. Ненавижу.