Когда наступит счастье?

*немного сопливо, признаю. Но ведь с чего-то надо начинать. Пусть уж так.. _____________________________________ - Тамарэль! Буран отловил эльфа в коридоре между занятиями. - Что случилось? – Тама повертел головой, но второго лисха поблизости не оказалось. Странно. Обычно эта парочка везде появляется вместе. - Нам нужно поговорить, - конюший выразительно кивнул на навостривших уши одногруппников Тамарэля. Тем не то чтобы было очень интересны разговоры двух друзей, но это же Тамарэль – предполагаемый «эльфийский принц». Только «тсс», секрет все-таки. Зеленый эльф высвободил руку из тонких пальчиков Энаизы (девушка часто проводила свободное время в компании младшекурсников). - О чем разговор? – поинтересовался Тамарэль, отойдя с другом к окну. За тонким стеклом опять шел дождь, и ледяные капли сливались в извилистые ручейки небесных слез. Саа в такую погоду весь светился. Удивительное создание. Он и сейчас, наверное, веселится. Когда близнецы присоединились к водникам, Тама смог вздохнуть посвободнее. И Снежинки пристроены, и водяной под присмотром. А уж втроем эти ребята быстро приковали к себе пристальное внимание, и не потому, что необычные (уж лисхи в Сиаре не редкость – горы под боком), а потому что шебутные... В общем, Саа теперь не скучал, и друзей у малыша прибавилось. Буран оглянулся назад, на компанию земных, и скорчил гримасу. - Как долго ты собираешься общаться с этой девицей? - Если это все, что ты хотел узнать, разговор окончен, - проворчал эльф, гася в душе привычное раздражение. Горец дернулся. - Нет, не все. Но это совсем на тебя не похоже, Тамарэль! Ты самый непостоянный парень из всех, кого я знаю, но уже три месяца встречаешься с этой… ведьмой. Она тебя что, заворожила? - Спасибо за комплимент. Не думал, что ты настолько низкого мнения обо мне. - Тама… - эльф повернулся, чтобы уйти, но друг схватил его за рукав, царапая когтями сквозь ткань. – Ты же не любишь ее. - Я никого не люблю. - А Саа? - Исчезни с глаз моих! Тамарэль зарычал так, что голос его прокатился по коридору. Наступила тишина. Все, кто был неподалеку, прекратили свои дела и уставились на ни с того ни с сего вспылившего «хладнокровного» эльфа. Впрочем, это же дикарь! Алласа-эл’, что с него возьмешь? Зеленоволосый эльф сжал кулаки и отвернулся к окну. Буран потопал по коридору прочь, выбивая мерзкую дробь своими подкованными ботинками. По оконному стеклу сбежала капля. Сверкнула многозначительно. Саа нравится дождь. Уж не поэтому ли и тебе, благородный господин, так приятно теперь смотреть на властвующую над миром непогоду? - Я никого не люблю. *** В конце октября выпал первый снег. Вернее, конечно, в конце второго месяца слез, но с некоторых пор эльфийские названия потеряли для меня свою прелесть. А, ладно, они-то ни в чем не виноваты. Время шло. Вот, уже и осень кончается. Скоро станет белым бело, а там и Новый Год. Хотя, празднуют ли его здесь? Над этим вопросом я поразмышлял, пока шел домой. Недолго. И пришел к выводу, что было бы здорово. Ну хоть какой-то праздник у них должен быть! Люди без праздников – это не люди, это какие-то трудоголики. А на трудоголика в этом мире даже маг, живущий в башенке над крышей Дворца, не походил. Из разговоров, что блуждали между студентами, я понял, что этот волшебник там не один год сидит, какие-то трактаты составляет, но как штык каждый выходной материализуется за столиком в «Поддатом маге». Вот и верь после этого в истории о "великих мудрецах". Мда, изнутри оно как-то менее пафосно выглядит. В доме было тихо. Снежинки пропадают где-то. А Тамарэль… Тамарэль был дома. Я прокрался на цыпочках к своему столу, стараясь не привлекать внимания эльфа. Тот в последние дни был сам не свой. Дерганный. Взрывался от неосторожного слова как мина. Подозреваю, лисхи знали причину такого эльфийского поведения, но меня категорически отказывались просвещать. Гады мохнатые. Сегодня Тама был какой-то особенно нервный. Дергался от каждого шороха, скрипел стулом, вскакивал неожиданно и начинал расхаживать по мансарде, появляясь в поле моего зрения. Я сидел себе за ширмой, с некоторых пор разгораживающей комнату и пытался заниматься. Но сами понимаете, с таким-то сопровождением… А ведь все равно приходилось. Обучение в Школе, несмотря на множество лекций, в первую очередь являлось делом сугубо индивидуальным. Заклинания необходимо было заучивать так, чтобы от зубов отлетало. Причем, в любое время суток. Потому что на практике (которую нам обещали в начале зимы) рыться в тетрадях будет некогда. Да и собственный язык держать в узде, малейшее изменение звука – и в лучшем случае волшебства не произойдет. Вообще… Я упал головой на столешницу. Заклинания. Магия! Боги… Вот уж не думал никогда, что буду спокойно о таком рассуждать. Заклинания учу. С водой разговариваю. Из-за последнего, кстати, от меня даже преподы шарахаются в шоке и бормочут так многозначительно: «водяной». А! И еще, когда я вдруг ни с того ни с сего засветился. Оказалось, в заклинании ошибку допустил. Причем, в таком простейшем, что даже не смешно. Просто - стыдно. Ушастый загрохотал чем-то, и я чуть не сверзился со стула, пытаясь что-то увидеть через щель в ширме. - Что ты делаешь? - Дийф! – приятно познакомиться… - Ты здесь?! Я офигел. Тама выглядел таким удивленным, словно меня быть здесь не могло в принципе. - Разумеется. Весь вечер, вообще-то, сижу. Заклинания учу. Вот, новому вчера научился. «Отвод глаз» называется, - тут я прервался. Дошло, как говорится, до жирафа. – Прости, не ожидал, что ты так… Я хотел сказать «разнервничаешься». Но лишь взглянул на морду зеленого и заткнулся в тряпочку. Эх, какой же я все-таки понимающий. Сам себя не похвалишь, ага. Тамарэль провел пятерней по волосам и осел на кровать. Весь какой-то согбенный, уставший. Мне даже стало его жалко. - Что-то случилось? Эльфяра, естественно, не ответил. Он вообще редко со мной заговаривает не по поводу учебы. Так что, нам и поговорить не о чем. Одни подколки бесконечные. Грустно. Какие же мы после этого друзья? Тамарэль протянул руку. - Подойди. А я дурак. Я подошел. Ушастый откинулся на стену, утягивая меня за собой. Развернул спиной, прижал к груди. Я ему игрушка плюшевая? - Что ты творишь? – я попробовал вырваться, но как-то вяло. Руки Тамарэля, такие большие и теплые, его сердце, бьющееся сильно и уверенно, горький запах полыни, идущий от рассыпавшихся по плечам волос. Все это было такое родное… И всего этого мне так не хватало, что сердце забилось беспокойно, а к горлу подступил ком. – Это из-за Энаизы? Вы поссорились? - Ох… Ну хотя бы ты можешь не вспоминать об этой ведьме, малыш? - Не вспоминать… - я поежился. Тамарэль так стиснул меня, что кажется, кости затрещали. – Не могу я о ней не вспоминать. Ты бросил нас ради нее, - хотел было я сказать, но прикусил язык. Эльфа вряд ли интересуют чужие чувства, такой уж Человек. Что я, что Снежинки… Нет, думаю, даже близнецы ему ближе. А я - просто проблема под боком. А проблемам слова не давали. Вот только почему проблемам всегда так интересны их хозяева? Тамарэль промолчал, пропуская мое бормотание мимо ушей, лишь вздохнул тяжело. Я чуть успокоился, взвинченность прошла, и попытался вспомнить, когда мы в последний раз так проводили время. Так – это не в обнимку, тьфу, я о подобном и мечтать не смею, бесполезно. Но вот вдвоем, никуда не спеша, посидеть в тишине и спокойствии – давненько такого не было. Ушастый тихонько поглаживал мои руки, зажатые как в тисках в его ладонях. Теплое дыхание щекотало затылок. Вывернув голову, я посмотрел на мужчину. Тот приоткрыл глаза, яркие звездочки. - Что? - Ничего, - почему-то шепотом ответил я. – Не против, если я конспект почитаю? - Угу. Я поманил к себе тетради и разложил их на кровати эльфа. Взял одну, раскрыл. Странно все это. Мне не то чтобы было неудобно. Просто в руках эльфа хотелось свернуться, уткнувшись носом в грудь. Вдыхать аромат его тела, закутаться в волосы, словно в зеленое шелковое покрывало. И уж никак не готовиться к занятиям, делая вид, что ушастого здесь как бы и нет. Просто кресло. Зеленое и живое. Я повозился, устраиваясь удобнее. Ладно, раз уж кресло, буду сидеть, пока не погонят. Взбунтовавшееся кресло! Ха-ха. Но почему возникает ощущение, что Тамарэль не меньше моего хочет быть… не просто предметом мебели? Выдаю желаемое за действительное, наверно.