Твои лиловые глаза

- Проспал, проспал, проспал! - Мальчики кричали прямо в уши. Резкая боль в голове эхом пронеслась по всему телу, из-за чего казалось, что оно наполнено свинцом. Да, определённо, это пару бутылей бырла* дают о себе знать. Похмелье жуткое, а тут ещё и дети. Если я дыхну на них своим знатным перегаром, то им придётся "помахать мне ручкой". - А сколько же сейчас времени? - Я слегка приоткрыл глаза и улыбнулся натянутой, но в тоже время правдоподобно-сонной улыбкой. - Короткая стрелка уже на "раз", - детский лепет Альфреда дал мне понять, что я уже порядком проспал. Надо вставать. Приподняв голову с подушки, я почувствовал небольшое давление в груди, а ноги буквально сами зашагали к ванной. Хоть моё тело и протестовало, но остатки мозгов всё ещё говорили: "Эй, чувак, тебе нужна эта работа, если ты опоздаешь на неё в первый же день, то кто прокормит твою семью?". Поэтому, немного попялясь на себя родного в зеркало (которое кстати успешно разместилось в коридоре по пути в ванную) я решил начать "водные процедуры". Вытер из уголков глаз непонятные жёлтые сопли, почистил зубы, попытался причесать запутанные волосы - всё как обычно. Процесс "оживления" занимал около часа. Долговато, но что поделать - это моё утро. Вечером читаю сказки о феях сыновьям, а ночью напиваюсь в стельку перед телевизором на кухне. Утром, заставляю себя воскреснуть и пойти на работу, а затем всё по новой. Изо дня в день эта цепочка шла непрерывными шажками друг за другом, шаг за шагом снова и снова. Это надоедало. А порой, просыпаясь в луже собственной блевотины, я задумывался: ведь уверять детей, что "всё в порядке, папа просто немного устал", а потом укладывать их в кровати со словами: "Это был последний раз, мне просто сейчас тяжело, поэтому я пытаюсь с этим справится" - низко, ибо никто уже не верит в эти оправдания, ночные пьянки продолжаются вновь и вновь, я не могу остановиться. Прогнав все мысли из больной головы, Артур натянул вчерашние брюки и рубашку на измученное тело, а затем, быстрым шагом проскакал на кухню. Там, подойдя к подбитому стеллажу, блондин дотянулся до спасительного кофе. - Папа, папа, а Альфред на меня сзади наскочил и я упал! Вот, смотри. - Поколение "Кёркленд" влетело в маленькую кухоньку, разрушая всё на своём пути. Двое сорванцов встали прямо передо мной, а Мэтью даже демонстративно поднял коленку на которой "светился" фиолетовый синяк. - У-ух, папа себя и так плохо чувствует, а вы тут устроили войнушки с утра пораньше. - Мой голос уже был не таким добрым, ибо хоть я и любящий отец, но строгость нужно соблюдать. - Но папа-а-а, я не специально! Мэтт сам мне под ноги подсел! - Папа, он врёт! Ничего я не "подсидал" под ноги. Я там и так играл, это всё он. Дети начали свою перепалку вновь, но уже с новой силой. Каждый из них визжал на повышенных тонах, что безусловно отрицательно сказывалось на моей пьяной головушке. Поэтому, я решил прекратить это, просто наорав: - Чёрт, да сколько же можно?! Сколько можно драться друг с другом, вы же братья, мать его! - Дети были шокированы, увидев "нового меня". В их глазах отчётливо читался страх, впервые они испытывали ко мне подобное чувство. Мальчики немного поёжились, а затем и вовсе уставились в пол. И только через минуту молчания, Альфред, робко улыбнувшись поднял голову и спросил: - А кто такой чёрт? - Светленький ребёнок с лазурными глазами вопросительно взглянул на меня. Он смотрел так, как будто бы ничего и не произошло ( иногда он мне казался туповатым, но мне не оставалось ничего, кроме как "надеяться, что мне только кажется"). - Фредди, такие слова тебе следует пропускать мимо ушей. - Мой голос прозвучал внушительно, но мягче. Ведь, из-за чего я действительно переживаю, так это из-за сквернословия. Всё таки я хочу, что бы мои дети подольше оставались "детьми". Да что я, все родители этого хотят. Мало кому приятно видеть, как их отпрыски матерятся и трахаются с кем попало. - Извини. - Мальчишка как-то виновато посмотрел в пол, а когда поднял голову, на глаза проступили маленькие капельки слёз. - О-о-о, да ладно тебе. Просто всегда слушай папулю и всё будет хорошо. - Слёзы - моё слабое место, не могу терпеть ничьих слёз, даже своих. Наклонившись прямо к нему, я сел на колени (да, ростом я не вышел, 170 от силы); - вот, посмотри, что у меня для тебя есть, - я начал доставать из своего кармана небольшую конфетку. - Держи. - Я положил её у самых своих колен, Альфред же стоял, так, что его голова была буквально в метре от "сладкого наслаждения" (глупое название, для конфеты, если честно). - Ой, а что это? - Мальчик как будто бы растерялся и присел на колени так же, как и я. - Конфета...- Сначала я немного опешил, ведь форма была стандартная и яркая упаковка указывала на предмет, да что уж там, у нас только на эти конфеты денег и хватало, так как он мог её не узнать? Хотя, кажется я начал догадываться. - Скажи, Фред, сколько пальцев я показываю? - Немного отодвинув руку назад и вытянув четыре пальца я задал сыну вполне простой вопрос. - Ну, не знаю, я только до десяти считать умею. - Всё та же детская улыбка осветила меня. Святая простота, да он же слеп, как крот. - Да-а уж. Мэтт, а ты сколько видишь пальцев? - Я продемонстрировал всё ту же "вилку" младшенькому. - Четыре. - Рассеянно, но верно ответил мальчонка. - Ясно. В общем так, я ухожу на работу, а вы остаётесь дома одни. Двери никому не открывать, на звонки не отвечать. Если что, скажите, что у вас очень страшный папа, который придёт и надаёт по тыкве всем, кто войдёт в дом. - Так же на коленях протараторил я. - А, кстати, вопреки "слепоте" Альфреда, Мэтт - ты за старшего. Лиловоглазый как-будто расцвёл. Альф всегда считал его "наивным просточком", а тут вдруг "главный". - Да! Хорошо! Я всё сделаю, как ты сказал, папа! - Воодушевлённый своим новым "званием" сынок пошёл в комнату, будто бы готовить что-то. Я же встал с колен, и накинув на себя зимнее пальто собирался закрыть за собой дверь, как вдруг, почувствовал, как кто-то тянет меня за рукав. - Паап, ну почему он главный?! - Альфи всё никак не мог угомониться (впрочем, как и всегда). - Пока я не куплю тебе очки, главным ты не будешь! - Это звучало строже, чем все мои вышесказанные речи, но я не мог по-другому, а то, зная своего сына, он может до конца моего рабочего дня задавать, и задавать вопросы. -Ладно... только, обязательно! Не забудь, сегодня! - Милые глазки посмотрели на меня с какой-то надеждой. -Ладно, ладно, после работы куплю. На этом моё прощание с отпрысками закончилось. Я снова взглянул на часы и с ужасом прибавил шаг. Вот, последний взгляд на детей. Я ушёл. Берегите себя. Надеюсь, с вами ничего не случится.

***

Одни дома - А, смотри, папа ушёл, значит, я - главный. - Задиристый малой демонстративно встал на табурет и гордо прокричал речь своему брату. - Но, ведь папа сказал, что я - главный... - Да, он так сказал, но имел-то ввиду меня. Он просто проверяет нас. Это как задание, знаешь, мы должны сами понять, кого он назначил дежурным. И это конечно же я! - Всё так же гордо продолжал Альфред. - Но, знаешь, я так не думаю. - Они возможно снова бы подрались, но конфликт братьев прервал телефонный звонок. - Хей, смотри, папа звонит! - Альфред ткнул пальцем в телефон, стоящий неподалёку. - Нет, не бери, вдруг это не он. Нам же сказали не поднимать трубку, да и потом, папа только ушёл, разве он стал бы... - Но Альфред не слушал Мэтта, он уже подбежал к телефону. - Алло. Кто это? - Артур Кёркленд? - Мужской, но всё же какой-то нежный голос послышался с другого конца трубки, он был слышен даже Мэтту, который стоял на приличном расстоянии. - Нет. Я - Альфред, главный в этом доме! - Голос паренька стал неестественно серьёзным. - Хм, что ж, меня зовут Иван Брагинский, я, как бы это сказать... "друг" Артура. Сегодня собираюсь навестить его с целью возвраты долга. Конечно же не с моей стороны. - Да, конечно, можете приезжать. - Наш "герой" не понял ни слова из произнесённых человеком с другого конца телефонного провода, но он любил гостей, ведь они всегда что-то дарили ему. Поэтому на слова "навестить", он ответил "да". - Что ж, звучит прекрасно, я заеду к шести часам. - Голос заметно приободрился, а затем последовали короткие гудки. Мальчишка повесил трубку и повернулся лицом к брату. Альфред просто сиял от радости. - Чего это ты так лыбишься? - Как-то необычно грубо спросил "стеснительный". Он понимал, что эта кривая улыбочка не предвещает ничего хорошего. - Сегодня у нас будут гости! - А кто? - Какой-то папин друг. Не знаю кто он, но он будет к шести. - Радостный голос нарастал, иногда переходя в ор. - "Папин Друг". Странно это всё. Кстати, а к шести-это когда? - Кажется уже скоро. - Ладно. Тогда подождём. Как это всё странно. Близняшки ещё немного потоптались на одном месте. Но затем, не выдержав, пошли спать (всё таки к тихому часу отец их приучил как следует. Почти выдрессировал). Малыши разошлись по кроватям, а затем крепко погрузились в свои детские фантазии. *** - Ей, есть кто дома?! - Кто-то прямо-таки ломился в дверь. Грохот от стука разрывал уши. - Кто это? - Сонный голос Мэтта слегка дрожал от страха. - Может это тот папин друг? - С неуверенностью пролепетал Ал. Сорванцы подбежали к самой двери и стали прислушиваться. За дверью было тихо, и лишь нервное стучание пальцев о деревянный косяк прерывало эту тишину. - Давай, три... четыре... Кто вы такой? - Хором проорали близнецы. - Иван Брагинский. Сегодня я вам звонил, можно ли мне войти внутрь? - Уверенный, но в то же время мягкий голос, не казался таким уж и злым. Именно это вызвало откровенное доверие у Альфреда. Не спросив брата, он тут же подлетел к замку. - Стой, нельзя так быстро открывать! - Маленький "ангелочек Мэтт" остановил своего родственника прямо у замочной скважины, - нужно сначала сказать, как папа учил! - Но папа ничего не говорил о том, что делать, если придёт его друг. Он говорил только о ворах. - Отрезал голубоглазый. - А вот и нет, он говорил обо всех! - Нет, только о ворах! И так, разгорелся новый братский конфликт. Они пытались переспорить друг друга. Снова. Только вот в отличии от дневных перепалок, эта была шёпотом. Мэтт заставил. Хоть тембр и был весьма мелодичен, коротышка с сиреневыми глазами не доверял ему (всё таки одна из сказок папы про "Серого волка и семерых козлят" буквально впечаталась в сознание младшего). - Извините, а когда я смогу войти? - Какой-то совсем наивный голосочек донёсся с улицы, прерывая тем самым дрязги белобрысых. - Ну, давай, пожалуйста, вместе...- Почти взмолился Мэтью. - "Артур очень злой и сильный, он любого, кто войдёт в дом так покалечит, что мало не покажется!" - Хором, на пределе своих сил, дети проорали заученную наизусть фразу. - О, но я правда не думал, что он настолько силён. Что ж, тогда можно мне просто войти, и забрать долг. Я постараюсь его не злить. Честно - честно! Впустите... Двойняшки переглянулись меж собой: Альфред яро кивал головой, мол "давай, не трусь, он хороший", а вот Мэтью засомневался: "какой-то дядя, приехал за "долгом" и требует, чтобы его впустили в дом! Да юного Кёркленда пугало всё, даже слово "долг" (он не имел ни малейшего понятия о том, что это такое)". - Я открываю! - Игривый голос Ала оповестил всех о своих действиях, и несмотря на презрительность Мэтта распахнул дверь настежь. -Ваау, здрасте! А ты друг папы? Ничего себе! Ты, такой большой! Молодой человек, возрастом около 28 лет стоял на пороге дома. Он был высоким, нет, он был огромен (наши малютки доставали ему лишь до колен). Волосы были светло-пшеничного цвета, а глаза, как у Мэтта, насыщено-лиловые. - О, так это ты - Альфред? - Брови мужчины слегка натянулись от удивления. Он явно не ожидал увидеть такого малыша. - Да, это - я! - Гордо произнёс мальчуган. По-правде говоря, он ожидал любой реакции Брагинского, кроме этой. - Ха, всего-то... Вы такие милые малыши. А чьи вы? - Лицо Ивана, снова приняло счастливую гримасу. Что, и всё? Лёгкий смешок? И это такая-то реакция у него на меня, героя? Да знаете что, не такой уж он и друг папе. Нечего ему с ним водиться! __________ *Бырла-дешёвое белорусское вино. Конец переправлен. Внесены изменения, но совсем небольшие и только в конце. Получилось не фонтан как, но зато Россия уже не такой устрашающий (04/12/13)