Твои лиловые глаза

В голову лезли сумбурные мысли: Артур не был лишен яркой фантазии, багряные лужи крови уже застыли в его глазах. Такие обжигающие страхи. Переплетая ногами по коридору, Кёркленд немедля окликнул детей. - Мэтт, Альфред! - В узкое пространство пробивался свет с кухни, идти туда было страшно, однако и стоять в ожидании смысла не было. - Папа пришел! - Негромкое восклицание из светлой точки и от сердца отца будто бы отлегло. Двое парнишек резво подбежали к блондину и обняли его. Теплые тела прижимались к мокрому гардеробу Артура, но в такую редкую минуту идиллии и это не смущало маленьких сорванцов. - Не пугайте меня так. - Голос был привычно мягок, но воспоминания о проболевших ожиданиях сгустили тон, - почему дверь открыта, а если бы к вам кто-то вошел?! От последующей картины подшёрсток англичанина, наверное поседел, ведь все из той же миниатюрной кухоньки на этот раз раздался еще один голос. Он плавен и шершав одновременно, но чувство угрозы в нем все равно сохранялось. - Ой, это я забыл закрыть. - Обернуться Артур не смел, сейчас он использовал свой самый грязный прием - прикрылся детьми. Голос был незнаком, более того, чужероден, трудно понять кто скрывается за подобным тембром. - А вы, должно быть, Артур. - Все также продолжал голос, - наверное, лучше нам пройти на кухню, раздевайтесь. Голос отдалился и проследовал вновь на кухню. Ребята, несмотря на незнакомца продолжали улыбаться как ни в чем ни бывало. "Ха... Раздевайтесь... да кто он такой, чтобы указывать в моем доме". Послушно выполнив указание неизвестного, Арти нехотя двинулся на кухню вместе с детьми, Альфи и Мэтью шли намного увереннее хозяина дома. Но лишь пара неловких шагов и он уже у обеденного стола. Лицо мужчины так и оставалось для Артура загадкой, ведь сейчас, даже находясь рядом с ним, он мог лицезреть лишь его спину. Но даже с этого ракурса было понятно, что это мужчина статный, и явно не бедный. Пшеничные волосы едва ли касающиеся мочек ушей, большие, но не острые плечи, по ним было отчетливо видно, что некто изрядно подкачен, а вязаный свитер, чу темнее волос только придавал "мягкости" грубым очертаниям мужчины. - Ну, я так понимаю, бизнес у вас не идет. - Только любопытство взяло верх и сам гость начал поворачиваться к блондину лицом, как вдруг Альфред встал на пути. - Папа! Смотри, а ты заметил какие мне очки подарил дядя Иван, смотри, можешь меня спросить сколько пальцев. Пап, давай-давай, покажи пальцы! - Ускользнул. Лицо незнакомца вновь ушло из виду, а мне пришлось обратить внимание на ребенка. - Ого, очки... Кстати, прости, я не смог сегодня их купить, на работе завал... - Но очки и правда были хороши, черная лаковая оправа, золотая аббревиатура бренда сбоку. - Да не надо, у меня теперь даже лучше чем во всех магазинах, смотри! - Пока Альфред красовался обновкой, я пытался вспомнить подобное имя. "Раз Иван, значит либо русский, либо хорват. А может англичанин с русскими корнями? Ну тогда он бы представился Джоном... В любом случае я не помню, чтобы связывался с Россией в своих делах". Пыл англичанина явно остывал, ведь хоть это и выглядело угрожающе - вломиться в дом и вот так вот стоять на кухне, что-то готовить, но всё-таки если это покушение на жизнь или заказное убийство - оно бы было уже совершено. А тем временем разговор всё не клеился, незнакомец, казалось, и не чувствовал напряжения, более того, самому невнимательному сейчас бы показалось, что скорее Артур является гостем собственной кухни, а некий Иван ее истинный обладатель, поэтому, Кёркленд, как порядочный гость ждал позывов диалога именно от доминирующей сейчас части застолья, и так оно в итоге и получилось: - Кушать подано! - Наконец, под радостные крики детей инкогнито раскрывает свое лицо. Как-то по-матерински обхватывая сковородку кухонной варежкой, он оборачивается и пред английским недоджентльменом предстает совершенно ухоженный господин приятной внешности. Достаточно бледная, но тем не менее здоровая на вид кожа и даже легкий румянец на щеках придают образу какую-то простоту, легкость, особенно в тандеме с припухлыми скулами. Нос с большой, почти южной горбинкой же напротив задавал угловатые формы, спорящие с овалом лица, брови местами даже были похоже на брови Артура... Ан нет, пышные кустики этого засранца вряд ли влезут в понятия конкуренции, но самое главное, то, что герой ухватил с первой же секунды - омут нежно-лиловых глаз, они будто заставляли вобрать в себя холодный воздух. Такое до боли знакомое чувство. Иван неторопливо накладывал порции чего-то вкусного по виду в тарелки. Сначала для Альфреда, затем для Мэтью, тарелка стояла и передо мною, так что участь была неизбежна, да и куда сбежишь из своего же дома. К удивлению последним был я (несмотря на то, что место Ивана было по раскладке блюд следующим), но по-видимому на мне содержимое сковороды, (а именно: яичница из одного яйца и кусочка бекона, и два ломтика зажаренного по виду хлеба посыпанного сахаром на каждого) кончилось. Тогда заботливый мужчина был вынужден подойти к плите и достать новую порцию, в дважды, а то и в трижды больше моей. "А вот это уже наглость... Мы и в лучшие времена не шикуем, а тут еще и ты объедаешь. Долбанный коммунист" - и хотя я понимал, что последнее замечание было неточным почему-то оно само залетело на язык. - Хей, а у тебя больше! - Будто повторяя мои мысли, заметил Альфред. - Это чтобы я большим вырос. - Улыбнулся Иван и во рту его утонули сразу два яйца. Забавно слышать от человека, который врезается макушкой в потолок подобную фразу, хотя сейчас мне пришлось заметить иную аномалию. - Извините, но кто вы и что немало важно что вы забыли в моем доме? - Не чувствуя никакой вины за душой, я, хоть и откровенно не хамя таки беру на себя "ответственность" первого шага. - Ох, Артур, этот разговор не для детских ушей, может лучше немного подождать, пока мы не останемся наедине? - Мужчина на минуты снизил тон и перешел на шепот. И он, и я уже знали, что услышав эту фразу, сгусток моих самых нахальных качеств начал бы возникать, что он довольно-таки большой для того, чтобы участвовать в делах его взрослых коллег. - Пф, - прыснул я и уже без доли уважения и страха начал поглощать еду. Уж так получается, что стоит немного приспустить поводок и я перестаю бояться. Сейчас, несмотря на свои габариты, этот молодой человек уже не казался мне таким страшным. "Эх, Арти, роешь же ты себе могилу". Когда звон ложек о тарелки свелся к ласкающей ухо тишине, я поднялся и отнес тарелку в раковину. - Как насчет того, чтобы ложиться баиньки? - В тревоге цепляясь за детей, я хотел бы их поскорее уложить, чтобы раскрыть тайну присутствия здесь этого человека, но с другой стороны близился час... минута встречи с этими ядовитыми глазами. Возможно ли, что у него действительно была причина на убийство меня или чего-то вроде? - Ну нет, еще рано. - По-моему уже пора. - Стрелки часов указывали к одиннадцати и если Метт уже откровенно сдавался ночным сновидениям, то Альфред упорно боролся с пеленой сна. - А ну-ка, пойдем, - обхватив обеими руками сорванцов, я, попутно совершая убаюкивающие движения, перемещался в сторону комнаты. Помню, что тогда я боялся, как бы этот Иван не пошел за мной и не смотрел на меня покровительственным взглядом пока я веду себя как мамка после родов. Тусклый свет с улицы сегодня был чуть ярче обычного - зеркальные лужи отражали блики луны и фонарей. Сквозь окна нашего дома эти лучи проникали на чужие кровати, тела, в чужие жизни. Сейчас один из таких лучей попадал на Мэтта, который уже мирно посапывал на простынях, а второй на меня. Невыносимо ярко ударил белый свет по левому глазу и я прильнул ко лбам мальчиков, огибая неестественный ночной свет. - Спокойной ночи, ребята, - Ответа я уже и не ждал, поэтому молчаливо улыбнулся и хотя мальчики так крепко и быстро уснули, сегодня я был не рад этому. Свет с кухни тускло входил в комнату через щель - пора идти. Вот теперь я почувствовал мандраж, а ведь такой неподходящий момент. Каким-то образом ноги уже сами несли меня к пункту назначения, скорее бы все эти стрессы кончились. Зайдя на кухню я увидел совершенно чистый стол, раковину и протертую от накипи столешницу, Иван здесь, кажется, не первый час. Мужчина держал в руках какие-то бумаги, он внимательно рассматривал их и периодически то клал на стол, то снова поднимал пальцами. За этой кропотливой работой я заметил странный тик гостя - перечитывая документ, он ловко так вертел в руке вилку из нашего сервизного набора. Итак, собрав в себе всего "хозяина", я постарался как можно безразличнее сесть за стол напротив читающего и отвлечь его от сия писанины. - Итак, дети уложены. Зачем вы здесь, кто вы? - Голос на удивление не содрогался, более того, приобретал типичную для меня наглую нотку, теперь в задачах стояло не сбавлять темпа. - Хм, так грубо вы начали. - Выдавил из себя он, нехотя отвлекаясь от бумаг. - Но все-таки я действительно поступил невежливо, войдя в дом, пока хозяина не было. Меня зовут Иван... - Можно Джон? - Прерывая разговор, я спросил можно ли заменить иноязычное "Иван" на приятное мне "Джон", но позже пожалел об этом поступке. - Можно Ваня. - Его голос не дрогнул, такой же мягкий и шершавый, но над головой его словно витала другая аура. Зловещая что ли. Тогда я почувствовал её всем телом, боже. - И всё-таки я продолжу. Я из России и здесь я по немного неловкому делу, - внезапно нелепо он оглядел мою старушку-кухню и тут же сложил пальцы рук в небрежный замок. - Не знаю помните ли вы, но несколько лет назад мы косвенно заключали договора о спонсировании ваших проектов. - Дело-дрянь, этого я боялся больше всего. единственное из-за чего я могу пострадать - финансовость и, кажется, мне повезло попасть именно на это "единственное". - Видите ли, за последние годы у вас нагорела приличная сумма из процентов, и я бы хотел увидеть эти самые проценты в виде денег передо мной. - Мир на секунду рухнул передо мной, в глазах суды, насилие, каторга в Сибири... что мне там еще может придумать злобный русский в качестве наказания? - Но не сейчас. Если все эти минуты унижения перед ним я сидел с опущенной в пол головой, то после слов "не сейчас", я будто на клеточном уровне поднял ее. Не знаю, то ли это была надежда на сочувствие, то ли я настолько испугался, что сейчас меня покарают, что понял голову, дабы в последние минуты увидеть что-то более запоминающееся, чем дырку в линолеуме, но когда я поднял взгляд, то столкнулся с его яркой улыбкой. Луч света попал на его волосы и от этого они будто также становились кусочком луны, даже сквозь свет на кухне эти яркие лучи пробивались и перебивали их. - Возможно, вы просто дурачите меня и вы настолько хороши в актерстве, - снова начал Ваня теперь уже сталкиваясь со мной взглядом, - но я действительно поверил в ваше безвыходное положение. На этот раз он встал с места и взял с собой бумаги, которые до этого так дотошно читал. Он передвинул стул ближе к моему месту и указал пальцем в какое-то слово. - Артур, ваша проблема в том, что вы слишком высоко берете для начала. В европейских странах ведь так хорошо развит малый бизнес, почему вы этим не пользуетесь? - Совершенно размеренным голосом он начал мне подробно объяснять что я делал не так и что мне следовало бы исправить. По началу я впитывал и даже что-то записывал на бумажной салфетке карандашом, но потом пришел к мысли, что не бывает так, чтобы к тебе приехал якобы "спонсор" из России и начал проникаться сочувствием к тебе и твоей маленькой семье, не бывает так, чтобы долги пятилетней давности, доходящие до миллиона фунтов вот так за секунду прощались, вода мутная не просто так. - Возможно, вы просто дурачите меня и вы настолько хороши в актерстве, - повторяя его фразу начал я, - но я не верю, что вы так просто питаете желанием помочь такому сброду как я. Рука сама потянулась бы бутылке, будь она здесь, нужен глоток смелости для продолжения фразы, иначе эффект полностью потеряется. Вот, нашел, на полке у окна, родная. Глоток. - Посмотрите на меня. Да я же потерянный человек, что с меня взять - ничего. Я не могу ничего сделать даже для собственных детей, а знаете как много нужно ребенку сейчас? Я проиграл все свои игры, перешел в статус бомжа и всё, чем я могу гордиться - это пособие для таких же одиноких родителей как и я. - Глоток. - Не хочу терять марку как любящий отец в ваших глазах, но посмотрите, да я же сижу на бутылке больше чем с два года. - Ещё. - И вы хотите помочь мне? Сейчас даже я оценил мощь этого какого-никакого, но всё же диалога. Уже многие годы о своих проблемах я капаю на мозги только себе самому и наличие в моих узких рядах нового зрителя, видимо, заставило прийти новую волну. - Ха-а, - протяжно выдохнув и будто сняв с себя улыбку, Иван достал из кармана штанов сигарету и зажигалку, такой контраст будто двух разных людей резко бросился в глаза, - хотите верьте, хотите не верьте, но помните, что в случае, если вы не верите моим словам и действиям помощи, то вам придется платить. - Русский сделал глубокий затяг и в горле будто бы сам сейчас закуривал появилась эта терпкая дымка. - Или же вы всё-таки доверитесь моей жалости? - Снова пронзил взглядом, под которым я прогнулся и посмел лишь тихо кивнуть в знак согласия. - Вот и славно. И теперь тишь. Оба мы согласились в чем-то, однако на его лице снова эта улыбка. Искренняя ли она или же это такой мажорский оскал? - Хм, а ты ведь действительно так сильно любишь детей, - "Только своих" подумалось мне, но в иллюзии наплывавшего хмельного чувства, я лишь смог немного натянуть отчаянную улыбку и отстраненно кивнуть, - я тоже. - Сказал он и кротко кинул взгляд на блестящую луну.