Прямо в глаза

В голове, всё ещё немного затуманенной снотворным, начали судорожно вспыхивать воспоминания. Внезапное освобождение. Такое же внезапное предательство со стороны России. Его незаконная "продажа". Дом Брагинского. То, что за окном падал снег. Слишком яркий свет. Шарф, так по-родному пахнущий подсолнухами и морозной свежестью. Что-то больно кольнуло в сердце. Предатель. Они же заключили мир! Неужели, Иван и вправду такой жестокий. Неужели, совсем никому больше нельзя верить!.. Канадец вздохнул, хотя больше было похоже на всхлип. Он коснулся губами костяшек пальцев. Кумаджиро не было. Естественно, ведь Мэтью предусмотрительно оставил того дома. Откуда-то из коридора послышался звук удара чего-то стеклянного о пол. Уильямс насторожился. Ему, естественно, не хотелось выходить из комнаты навстречу Ивану, зачем бы то ни было. Хотя, ослушаться было страшно. Вдруг это разозлит русского? Сглотнув, канадец медленно поднялся с кровати. Тупая боль из-за удара по ноге не давала трезво мыслить. Обняв себя руками, Мэтью некоторое время стоял на месте, боясь сделать первый шаг. Нерешительно переставляя ноги, он, через некоторое время, дошёл до тяжёлой дубовой двери. Медленно и нелегко сдвинув её, блондин протиснулся в образовавшуюся щель. Ещё через пару минут, он дошёл до лестницы. Дом был по-настоящему огромным, сказать по правде. Множество дверей, ответвлений в коридорах, других лестниц... Ладонь коснулась холодного мрамора перил. В этом доме всё казалось каким-то мёртвым. Будто непонятное тёмное существо забрало отсюда что-то, что было символом тепла в этом доме. Будто это здание мертво. Будто... Его хозяин мёртв. Стоя на последней ступеньке, Мэтью опасливо потупил взгляд, вглядываясь в плитку перед ним. Это же так легко - сделать ещё один шаг. Всего один. - Что ты замер? - Уильямс дёрнулся и поднял взгляд. На чёрном, кожаном диване, положив ногу на ногу, сидел его... Кхм, хозяин. По другому не назовёшь. В руке была кружка чая. Фиолетовые глаза были устремлены на огонь в камине. На лице Брагинского была мягкая улыбочка. Да. Та самая. От неё хотелось бежать куда подальше, спрятаться и тихо рыдать, свернувшись в комочек. От неё бросало в дрожь. - Проходи, Канада, - сказал Иван, переведя взгляд на блондина. Мэтью медленно сделал шаг. И ещё. И ещё. И вот, он уже совсем рядом с "Империей зла". - Сядь, - приказал Россия, кивком показывая не место рядом с собой. Уильямс приказал своему телу сесть, но... Не смог. Что-то помешало. Ноги не сгибались, в голове громко звучало эхо: "Садись. Садись. Садись. Сади... Сади... Са... Са...". Затем мысли остановились совсем - Мэтью увидел глаза Брагинского. Эти бездонно-фиолетовые глаза. В них было что-то неземное... Что-то волшебное... И пугающее настолько, что канадцу на мгновение показалось, что Иван завладел его разумом. Сейчас в голове появился немного иной образ... Окровавленное лицо Ивана. Его изрезанное тело. Истерзанная душа... Он обнимал себя руками. Плечи сотрясались в безмолвных рыданиях. Ему было жутко больно. Польша и Швеция медленно отрывают куски его плоти, забирая себе самые лакомые кусочки. Москву - гордость и радость России - и её захватили. Народ старается побыстрее сбежать с родины, боясь захватчиков. Даже его правитель отрёкся от неугодной страны... Но он выжил. Хватаясь ногтями, зубами за жизнь, он выкарабкался из этой ямы. Он выжил. И будет жить! Разглядывая бумагу, он злорадно улыбается. Род Рюриковичей оборвался. - Нечего было пытаться убежать, - сам себе мстительно сказал Брагинский, сворачивая бумагу. На его руках кровь. Он всю жизнь был в крови. За ним остаётся длинный след из трупов, гнили и пепла, но он улыбался. Всегда. Хотя, сначала его улыбка была не столь безумна.