Прямо в глаза

Глава маленькая, потому что я так сказал. (с) С окончанием четверти, школьники. *** Канада судорожно выдохнул, насколько это было возможно. Медленно попытавшись открыть глаза, он понял, что лежит на полу в каком-то тёмном помещении. Руки, связанные за головой, мешали повернутся, чтобы увидеть, что же творится вокруг. Во рту было что-то твёрдое. "Кляп, - догадался Уильямс. - Но зачем?" Губы пересохли и ужасно хотелось пить. Всё тело затекло, и из-за этого ныло и болело. Где-то слева трещали дрова, слабо освещая противоположную стену, не давая ничего разглядеть. Предприняв попытку повернуть голову, он уткнулся носом в пол, чем ещё сильнее усугубил ситуацию. Болезненно застонав, он осознал, что в комнате находится ещё кто-то. - Очнулся? Ну наконец-то, - канадец с горечью узнал этот голос. Пару шагов. По телу, прикрытому лишь нижним бельём, пробежался холодок, заставив Мэтью вздрогнуть. Иван наклонился и потрепал Уильямса по волосам. Затем, вновь отошёл, видимо, задевая что-то. Послышался хруст раздвигаемых углей, а затем тихий смешок Брагинского. - Я вот тут подумал, - начал Россия. - Все территории, что принадлежат мне - мои рабы. А на рабах ставят клеймо, - Канада вздрогнул. - Ты - единственная провинция, на которой его нет. Мэтью попытался хоть как-то возразить, заёрзав. Ноги, как оказалось, тоже были связанны, поэтому простор для движений был минимальным. Поняв, что Иван никак не реагирует на это, он попытался застонать или даже закричать. - Заткнись, Матвей, - прикрикнул на него Брагинский. "Прошу, не надо. Пожалуйста, ты же не сделаешь этого..." - единственные мысли, что крутились в голове Уильямса. Через пару минут, ещё раз зашуршали угли и теперь Канада понял, почему. - Знаешь, каким жалким ты сейчас выглядишь. Таким мелочным, незначительным. Так и хочется тебя прямо здесь натянуть, - прошипел Россия, подходя к Мэтью. - Ну и где же мы тебя украсим? На спине? А может быть... Тут? - холодными пальцами он нарисовал на левой лопатке круг. Уильямс задрожал, зажмурившись. - Ну же, не дрожи. Больнее будет, если ты начнешь дергаться, - мягко сказал русский. В следующую секунду Мэтью широко распахнул глаза, пытаясь носом или ртом ухватить хотя бы глоток воздуха. В горле образовался комок, превращаясь в крик. Кожа на лопатке будто загорелась, хотя, скорее всего, так и есть. Пытаясь кричать, Канада старался вытолкнуть кляп языком, при этом отчаянно дыша и постанывая. На глаза набежали слёзы. Всё тело вытянулось в струну. Путы больно врезались в кожу на запястьях. Уильямсу казалось, что он слышит, как шипит его собственная кожа. - Тише-тише, - прошептал Иван, поглаживая волосы Уильямса. Мэтью надеялся, что потеряет сознание. Он закрывал глаза, пытался расслабится, и спасительная пелена уже практически застлала его разум, как в сознание его вернула вода, облизавшая его плечи, скользнув по ожогу и пощекотав бока. Снова болезненно застонав-закричав, канадец дёрнулся, возвращаясь в реальность. - ...мотри, как красиво получилось! Не то что у Латвии! - восклицал Россия, оглядывая клеймо. Ещё не до конца понимая, что происходит, блондин в очередной раз попытался расцепить руки. Будто в тумане, он понял, что запястья больше не болят, а под ладонями чувствуется холодный кафель, на котором он лежит. Холодные руки перевернули его на спину, и Уильямс вновь зашипел от боли. - Мэтт, а тебе идёт... Такой запуганный... Такой милый, - промурлыкал Брагинский, сейчас больше похожий на Франсуа. Пальцы блуждали по дрожащему телу, вырывая из Мэтью сдавленные стоны. Канада готов был ласкаться к этим рукам. Таким мягким, родным, живым. Иван подобрался к затылку блондина. Взъерошив светлые волосы, он нашёл застёжку кляпа и быстро снял мешающий предмет. - Так лучше? - шепнул Россия. Кивнув, Мэтью одной рукой попытался обнять Брагинского за плечи, а второй зарылся в его серебристые волосы. Боль всё ещё не проходила, напоминая о себе Канаде каждый раз, когда Россия сильнее обычного вжимал его в пол. "Это, по моему, называется Стокгольмский синдром..." - усмехнулся про себя канадец. - Ты минут десять без сознания лежал, - сказал Иван. - Не отрубишься ещё раз? - Когда это я успел? - хрипло усмехнулся канадец. - Конечно, отрублюсь, - подтвердил он. - Тогда, думаю, лучше было бы сделать это в твоей комнате. А то мне уже надоело тебя таскать. Конечно, мне не тяжело, просто... Ты вроде и сам ходить можешь, - мазнув губами по щеке Мэтью, проговорил Брагинский. *** Надевая брюки, Мэтью болезненно шипел. Спина болела и зудела, хотелось почесать ожог. Уильямс застегнул ширинку и, скинув мокрое, после душа, полотенце с плеч, повернулся спиной к зеркалу. Оно чуть запотело, но практически всё было видно. От этого зрелища слабонервного могло бы с тошнить, но только не Уильямса. Долго простояв, разглядывая клеймо с покрасневшей и расплавленной - будто потёкшей - кожей по краям и вспоминая перевод русских слов, Канада понял, что там написано. - Собственность Ивана Брагинского. Россия, - еле шевеля губами, прочитал блондин самую явную фразу. - Нравится? - усмешка в голосе показалась Мэтью оскорбительной, но ответить ничего он не мог. Иван медленно отошёл от двери и подошёл к Канаде, уже надевающему рубашку. - Надеюсь, ты понял, что перечить мне нельзя. Совсем. Особенно, когда я очень спешу, - мягко улыбнувшись, сказал Брагинский. Посмотрев на него сейчас, нельзя было бы сказать, что он умеет злится в принципе! А подумать, что Россия мог что-то сделать с Канадой было бы грехом. - Что всё-таки тогда произошло? - спросил канадец. - Я узнал, что Альфред отслеживает сигналы сотовых телефонов, а также прослушивает разговоры, - пожал плечами Иван. - Поэтому нужно было срочно телефоны отвезти куда подальше, но я их просто сложил в одну магнитную коробочку. Туда связь вообще не проходит. Мэтью поджал губы. И правда, зря он так протестовал. - Иногда, я веду себя, как истеричка, - усмехнулся Уильямс. - Не волнуйся, со всеми бывает, - улыбнулся Иван. - Просто слушай меня. Я делаю это тебе во благо. Кивнув, Канада застегнул последние пуговицы рубашки.