Прямо в глаза

Мэтью проснулся первым. Хотя, возможно, ему так только показалось. Он лежал спиной к России и утыкался затылком ему в грудь. Сильные руки до сих пор крепко обнимали Уильямса. Канада посмотрел в окно. Солнце ярко освещало покрытую снегом землю, а лазурное небо заставляло щурится, стоило только взглянуть на него. Смотря на всё это, можно понять - день начинается хорошо. - Ты не умеешь притворятся, - Мэтью дернулся от неожиданности. - Ты уже проснулся? - удивленно спросил Уильямс, поворачиваясь к Брагинскому лицом. Его глаза встретились с фиолетовыми глазами Ивана. Такой цепкий, резкий, просящий взгляд. Будто глядящий в душу. - Да, - на губах появилась мягкая улыбка. Пару секунд Мэтью просто разглядывал Россию. Его лицо со шрамами, маленькими настолько, что они заметны только если приблизиться вплотную. Его нос с красивой горбинкой. Его тонкие, чуть приоткрытые губы. Затем взгляд переместился на его шарф ("Чёрт, он даже когда спит его не снимает!") скрывающий от посторонних глаз видные глубокие шрамы, оставленные когда-то врагами на память Ивану. Канада много слышал о том, что Брагинский специально носит шарф, чтобы не пугать других этими ужасными царапинами. - Можно... посмотреть? - неуверенно спросил Уильямс, левой рукой касаясь шарфа. Русский мгновенно перехватил запястье Мэтью, останавливая. В его глазах отразился страх, но через секунду он пропал, не оставляя о себе ни единого напоминания. - Это... Вряд ли тебе это понравится... - нахмурившись, произнёс он, осторожно отводя от себя руку канадца, не отпуская её. - Иван... - Ваня. Не называй меня Иван, - перебил его Брагинский. - Ваня, - повторил Уильямс медленно, будто пробуя слово на вкус. - Тебе... Нечего бояться. Я не буду ничего говорить, я просто посмотрю... - он поджал губы, зная, что так ничего не добьётся. - Понимаешь... Я много раз слышал об этих шрамах. И... я хотел узнать, то, что я себе представлял - правда? На секунду Россия опустил взгляд, будто что-то вспоминая. Затем он отпустил руку Мэтью из цепкой хватки, - тот пару раз стряхнул ладонью, пытаясь избавиться от ноющей боли, - и оттянул шарф. Канада примерно так себе это и представлял. Глубокие. Даже очень, с покрасневшей кожей вокруг. Они выглядели пугающе, почти отвратительно. Наверное, обычного человека, не привыкшего к крови и войнам, стошнило бы. Да, определённо. - Доволен? - несколько секунд спустя подал голос Иван. Уильямс молчал - не знал, что сказать. Это и правда было ужасно. И пытаться убедить Брагинского в обратном было невозможно, более того, абсолютно бесполезно. То ли поддавшись какому-то внутреннему инстинкту, то ли пытаясь утешить, Мэтью подался вперёд. На долю мгновения в его голове возникла мысль, что это безумно глупо, но когда это кого-то останавливало? Легко коснувшись губами одного из больших шрамов, коих на шее Ивана было примерно пять, он обвёл его языком. Быстро и рвано, наверное, даже слишком. Иван замер. Казалось, он даже перестал дышать, боясь спугнуть Уильямса. И правда, тот готов был мгновенно отстраниться, сделай Иван хоть одно движение, выказывающее недовольство. Мэтью облегчённо выдохнул. Его хотя бы не оттолкнули и не накричали за такую наглость! Он закрыл глаза и вновь провёл языком по шраму, но на этот раз медленно, надавливая на тонкую кожу. Из горла Ивана вырвался тихий стон. Брагинский застонал. Брагинский. Застонал. Брагинский. Правда, застонал. Улыбнувшись про себя, Уильямс коснулся губами другого шрама, который был чуть больше. - Мэтью... - шепнул Россия. Тот поднял вопросительный взгляд на Ивана. - Шея - эрогенка. Не стоит, - еле слышно пробормотал он. Во взгляде Уильямса читалось ещё большее непонимание, и Брагинский пояснил: - Я затрахаю тебя до полусмерти, если ты не прекратишь. Канадец смущенно чуть отодвинулся от русского, освобождая место, чтобы можно было нормально лечь. Напрасно. Иван в следующую секунду прижал к себе Уильямса, тихо посмеиваясь. - Не бойся. Я сделаю это только тогда, когда ты сам попросишь. Мэтью тоже незаметно улыбнулся. День и правда начинался очень даже хорошо. *** - Он ведь и правда милый! - Да-да. Особенно, когда просит, чтобы его признали страной. - Он же ещё маленький! К тому же, все хотят, чтобы их признали... - Всё равно, это - маленький монстр! - Ваня! Спор мог бы продолжатся ещё долго. Две страны весело и громко смеялись, поедая ещё горячую яичницу. Уже забыв о времени, Канада и Россия болтали о чём-то отвлечённом. Каждый из них мог с уверенностью сказать: "Сейчас я счастлив". - Я уже несколько сотен лет, как Ваня. - Я тебя обожаю. - Я тебя тоже. Они резко замолчали. Каждый усердно делал вид, что его интересует тарелка с едой. Звенящая тишина паузы затянулась. Неожиданно, входная дверь сильно хлопнула. Мэтью дёрнулся. Но, видя, что Иван так и остался сидеть на месте, успокоился. - Ва-а-а-ань! - раздался громкий голос Арловской. Тут Брагинский улыбнулся и встал с места. - Да, сестричка? - с усмешкой на губах проговорил он. Та вбежала в комнату и, остановившись, осмотрела улыбающегося Россию. - Он... - она поджала губы, - узнал о Мэтью. Лицо Ивана в тот момент не поддавалось описанию. "О чём он узнал? - судорожно спросил себя Канада. - И вообще, кто?" - Нужно уходить. Сейчас, - коротко заявил Брагинский, хватая Уильямса за руку и быстро потянув его за собой наверх по лестнице.