Полный конец обеда

Знаете, бывают в жизни моменты, ну такие стрёмные, что ни сесть, ни встать, ни пером описать. Вот именно такой момент сгустился сейчас коконом вокруг многострадального тела Квон Джиёна. Потому как, ну а кто он, в конце-концов, без этого несчастного тела? Миллионер, плейбой, мизантроп? В принципе, очень даже возможно. Но все эти три качества в любом случае больше относятся к его бренной тушке, нежели к мятущемуся духу. А на эту самую его тушку как раз наложил лапу какой-то татуированный бугай. Не фонтан ситуёвинка, что ни говори. И возглас: "Остановись, холоп!" из темноты только заставляет Джиёна вздрогнуть и скосить глаза в сторону, пытаясь нащупать взглядом таинственного паладина. Паладин находится только с третьей попытки, да и то только потому, что его потенциальный насильник ослабляет хватку и начинает подозрительно колыхаться. Квону требуется несколько практически бесконечных секунд, чтобы понять, что бородач просто смеётся. Ну, как смеётся... В общем-то, это больше похоже на то, что тот ржёт конём. Джиёну отпускают руки, но всё ещё прижимают к кирпичам. Но сейчас по крайней мере хоть можно повернуться, чтобы рассмотреть как следует... И заржать вторым конём прямо под бултыхающимся бугаем. Ну а что ещё прикажете делать, если его героический спаситель сейчас взирает на них с высоты всех своих величественных ста пятидесяти сантиметров, а ветер изо всех сил пытается пафосно поразвевать колтуны, которые теоретически должны обозначать его волосы? К тому же на груди у него вместо знака супермена прилип фантик от шоколадки, а на голове, как пикантный аксессуар, расположилась шкурка от банана. — Ты что, не слышал, жалкий смерд? Я с тобой говорю! Видимо, с чем уж у этого рыцаря точно всё в порядке, так это с яйцами. В самом деле, что может произойти с владельцем титановых шаров? Джиён с сомнением косится на своего перекачанного насильника, который всё ещё не может просмеяться. Теоретически, если этот незнакомец продолжит в том же духе, у бугая есть все шансы помереть от какого-нибудь ржаче-спазма. И то хлеб. Но, похоже, у паладина свои планы. Это Джиён понимает, когда тот подскакивает ближе и блестящим хуком слева заваливает бородатого на заплёванный асфальт. При учёте того, что из-за разницы в росте это делается ещё и с прыжка, то выглядит приёмчик вдвойне внушительно. — Пойдем, о дева. Нам нужно бежать. Увы, даже я не способен справиться со всеми его приспешниками. Джиён не очень понимает, кто такие "приспешники" и что вообще происходит. Он настолько шалеет, что не обращает внимания даже на "деву". Он просто отлепляет себя от стены, всовывает свою ладошку в грязную руку своего спасителя и трогается с места на первой космической, стараясь не отставать. Путешествие заканчивается так же неожиданно, как и началось. Джиён совершенно дуреет от обилия сменяющих друг друга подворотен и закоулков, так что повторение своего маршрута в обратную сторону кажется ему делом абсолютно невозможным. Его герой останавливается, позволяя запыхавшемуся Джиёну перевести дух. И. Подумать. Он хрен знает где. Его только что чуть не трахнул какой-то байкер. А спас странный бомж-полурослик. Он ничего не забыл? Джиён выдёргивает свою ладонь из чужой руки и машинально обтирает её о джинсы. — Простите мне мой вид, миледи, — паладин заметно сникает, — я знаю, что выгляжу неподобающе, но после свершённого надо мной предательства у меня так и не было возможности принять ванну и переодеться. — Предательства? — Джиён мотает головой, наконец-то отсекая главное, — и какая, к чёрту, миледи? — Но разве... — парень задирает брови, едва не касаясь ими спутанной чёлки. Банановый аксессуар канул в Лету, видимо, ещё на их пробежке по лабиринтам этой дыры. — Разве, — рассеивает его последние сомнения Квон и распахивает куртку, демонстрируя полное отсутствие даже первого размера, — тем не менее, спасибо вам огромное за то, что спасли меня. — Это мой долг! Теперь, когда я вижу, что вы не леди, я догадываюсь, что вы, видимо, какой-то принц. Тогда то, что пытался свершить над вами тот недостойный, ещё ужасней! — Принц, это да, — Джиён довольно кивает головой, уже прикидывая, пойдёт ли ему корона, — принц — это ближе к истине. В любом случае, спасибо. Но теперь мне пора домой, вы не подскажете, где мы сейчас находимся? — Увы, — его герой разводит руками, усаживаясь на торчащую из асфальта арматурину, — в этом вопросе я вам никак помочь не могу. Джиён оглядывается в поисках более-менее чистого нечта, чтобы присесть, но, не найдя ничего подходящего, аккуратно присаживается на соседнюю железку. Телефон в кармане неожиданно оживает, разнося по этому захолустью последний хит Блэк Айд Пис. Квон дёргается, едва не упуская мобильник в ближайшую сточную канаву, и дрожащей рукой прижимает его к уху. — Алло? — Джиён. Твою мать, ты где? Чёрт. Он совершенно забыл про Чхве. — Не трогай мою мать... Я... Эм, гуляю. — Без пяти полночь, и ты решил прогуляться? — интонациями Сынхёна пиццу можно резать. — Типа того, — с вызовом фыркает Джи и машинально кладёт ногу на ногу. — Короче, откуда тебя забирать? — Чхве всегда всекает в самую суть проблемы, это у него, похоже, сверхспособность такая. Джиён сникает, сдаётся и беспомощно оглядывается по сторонам. — Понятия не имею, если честно... Я же всё ещё в даунтауне. — Где?! — Сынхён рычит или это просто помехи связи? — блять, Джиён, я думал, ты тогда шутил. Выезжаю сейчас же, постарайся найти какую-нибудь более-менее проезжую дорогу и сбрось мне в смс любой адрес оттуда. — Да, хён, — тоскливо вздыхает Квон и выключает телефон, поворачиваясь к паладину, — а есть здесь поблизости какие-нибудь автострады? Судя по тому, как тот смотрит на него, и по количеству вопросительных знаков, отражающихся на его радужке, он не в курсе. Джи пытается зайти с другого бока: — А большие улицы? Ну, чтоб машина проехала. Паладин оживляется: — Улицы есть! Пойдёмте. Джиён с облегчением поднимает свой зад с металлической загогулины и отряхивает джинсы. — А, кстати, про какое такое предательство вы говорили? — Мой родной брат... Подвёл меня изрядно. Он обманом выжил меня из дома и оставил без малейшего шанса вернуться обратно. И, к тому же, без малейшего понятия, где, всё-таки, я нахожусь. Джиён округляет глаза: разве так бывает в наше время? Вообще, этот незнакомец — просто сборище странностей. На вид — бомж бомжом, разговаривает, как старый дед или вообще слегка сумасшедший. Но сильный, как сто чертей, раз смог с одного удара завалить того верзилу. Удивительная личность, что ни говори. — Мы пришли, — чужой голос вырывает Квона из размышлений, — вы позволите мне убедиться, что вы покинете это ужасное место без происшествий? — Разумеется... — Джиён наспех набирает название улицы с покорёженного жизнью куска пластика на одном из домов и отправляет его Сынхёну. "Буду через десять минут", — приходит в следующее же мгновение. Он что — хренов Флеш Гордон на самом деле? Квон качает головой и засовывает руки в карманы. Когда цифра девять на часах в телефоне Джиёна сменяется десяткой, в конце улицы мигают автомобильные фары. Дорогая машина смотрится тут не иначе как настоящим космическим кораблём. Джиён срывается с места и бежит навстречу автомобилю, нелепо размахивая руками. Ну да, а то так его не заметят. Ламборджини останавливается, не доезжая до Квона нескольких метров, и задняя дверца распахивается, выпуская на свет Божий Чхве Сынхёна собственной персоной. Ну, если вяло помаргивающие фонари можно считать светом, а уж тем более Божьим. Впрочем, Джиёну это до фени, потому что первое, чем Чхве его одаривает, как только тот оказывается в зоне доступа, — это совсем не тёплые дружеские объятия, а обидный подзатыльник. — Как ты здесь очутился, чёрт побери? Джиён отшатывается от него, хватаясь за затылок, и тут же надувается ежом. — Как очутился, так и очутился, что уж теперь. — Простите, у вас всё в порядке? — раздаётся позади, и Джиён едва сам не шлёпает себя по башке. — Да-да, конечно, всё хорошо. — И кто это? — Сынхён, щурясь, рассматривает эту колоритную личность. Но всё, что он когда-либо думал о колорите такого рода, отпечатано на его лице буквами размером с Сеул. — Он спас меня от... В общем, он меня спас и довёл досюда в целости и сохранности. — Спас? — Чхве поднимает одну бровь, но Джиён отрицательно качает головой. — Потом расскажу... Может быть. В общем, я ему обязан. — Неприятно быть обязанным, — Сынхён сдержанно кивает и широким шагом направляется к герою сегодняшнего вечера. — Спасибо вам за то, что присмотрели за этим обалдуем. — Я не уверен, что понял значение слова "обалдуй", но мне было приятно защищать этого отрока. — Мгм... — похоже, лексический запас этого рыцаря сбил с панталыка и Чхве. Джиён не может сдержаться от ехидного смешка, но Сынхён быстро приходит в себя, — в общем, я действительно благодарен вам за ваш поступок. И вот... Он лезет во внутренний карман пиджака, выуживает оттуда кошелек и достает оттуда купюру явно не разменного характера. — Возьмите. Паладин удивлённо рассматривает деньги. То ли никогда не видел такой большой суммы разом, то ли просто не в курсе, что это такое. И Джиён почему-то склоняется ко второму варианту. Сынхён возвращается назад и подталкивает Квона к машине. — Садись, и поехали отсюда. Джиён практически залазит на заднее сиденье, но тут его неожиданно пронимает. Этот паренёк, кем бы он ни был, спас его совершенно бескорыстно, хотя мог сам пострадать. Он не просил вознаграждения за свой поступок и даже удивился, когда его поблагодарили. — Погоди-ка. Джиён ужом выскальзывает из автомобиля и со всех ног несётся за паладином, который практически скрылся в одном из местных закоулков. — Постойте... Э... Сэр? А вы не согласитесь пока поработать на меня? — Поработать? На вас? — Ага, — Квон кивает, словно китайский болванчик, и буквально лучится сиянием своей гениальности, — моим телохранителем. — Стражем? — уточняет этот замечательный человек. — Вроде того. Только максимально приближённым, так сказать, ко мне. — На самом деле, я не планировал работать, — незнакомец поджимает губы, что вкупе со всем его остальным образом смотрится просто дико, — но, полагаю, что охрана и предостережение от неприятностей такого отрока, как вы, никоим образом не умалит моей чести? — Разумеется, не умалит, — Джиён улыбается во все сорок восемь, — так вы согласны? — Тысяча драконов! Да! Лицо Чхве, когда они двинулись к машине, стоит всех пережитых за сегодня лишений. — Это что такое? — шипит он, стоит только сияющему, словно начищенный пятак, Джи открыть дверь. — Я забираю его домой. — Он тебе не зверушка, — шепчет Чхве, — что скажет твоя мама? — Скажет, что я молодец, — морщится Квон и отпихивает друга в сторону, — садитесь, сэр. Спорить с Джиёном совершенно бесполезно: если тот что-то и понял за годы дружбы с ним, так именно это. Остаётся только смириться, перебросив данную проблему на плечи неугомонной матушки этого недоразумения. Незнакомец неуклюже ёрзает, пытаясь устроиться поудобней. — А как вас зовут, уважаемый? — Сынхён смеряет его взглядом, под которым замёрзли бы реки магмы, проснись сейчас в даунтауне вулкан. — То... — он запинается, но тут же продолжает, — Дон. — Дон? — удивлённо переспрашивает Джиён. — Дон, — уверенно кивает паладин, осторожно сковыривая с груди конфетную обёртку, — Дон Ёнбэ.