Полный конец обеда

Как и предполагалось, джиёнова маман принимает на ура как самого Ёнбэ, отмытого и переодетого, так и состряпанную на скорую руку самим Джиёном в машине великолепную историю его появления. С каждым новым поворотом сюжета глаза у новоявленного квонова спасителя становятся всё шире. У Сынхёна, вынужденного слушать всю эту чепуху во второй раз, они напротив — всё сильнее сужаются. — Так что я предложил ему поработать моим телохранителем. Ты же не против? — Как я могу быть против? Этот человек спас твою жизнь единожды, значит, он способен сделать это и вновь. Он производит впечатление приятного молодого человека, — миссис Квон улыбается Ёнбэ, а тот, шагая вперёд, неожиданно элегантным движением подносит к своим губам её ладонь, легонько целуя. — Благодарю вас, лучезарная, в моих руках ваш сын будет словно у Оди... Словно птенец под родительским крылом. Миссис Квон краснеет, словно девочка, шутливо машет на Дона веером, хохочет и уходит, наконец, к себе. Только тогда Сынхён позволяет себе прокомментировать происходящее. — Что ещё за «ужасающие бродяги» и «выродки рода людского»? Ты сочинение писал о поэзии девятнадцатого века или историю рассказывал вроде как реальную? Кроме того, единственным ужасающим бродягой там был разве что наш новый знакомый. Ёнбэ невозмутимо приподнимает одну бровь, а Джиён наоборот хмурится. — Тебя там не было! Так что не нужно тут... К тому же, она ведь поверила? Что ещё тебе надо? Если хочешь — отцу моему рассказывай свою версию, раз уж моя не нравится. — Вот ещё, — демонстранивно фыркает Сынхён, — делать мне больше что ли нечего, как с твоими родителями беседы вести насчёт неизвестно кого с неизвестно какой горы. — Почему с горы? — любопытствует Ёнбэ, начисто игнорируя все попытки его задеть. — Потому что я не верю в существование параллельных вселенных, — морщится Сынхён, — иначе упомянул бы именно их как вашу непосредственную родину. — Слушай, прекращай, а? — Квон приобнимает Дона за плечи, — он спас мне жизнь, уважай его хотя бы за это. Или ты предпочел бы, чтоб меня попользовал в подворотне какой-нибудь грязный мужик?! — Попользовал? — Сынхён мгновенно отсекает главное. Джиён поспешно прикусывает язык, но сказанного не вернёшь. Ёнбэ решает внести ясность. — Недостойный муж хотел воспользоваться своим телесным преимуществом. К тому же, у него были подельники. — Твою мать, Джиён... — Вы звали меня, мальчики? — миссис Квон заглядывает в комнату, но Джиён усиленно машет руками. — Нет-нет, мам, тебе показалось... — он дожидается, пока женщина снова исчезнет в дверном проёме, и тихо шипит на Чхве, — нашёл, что сказать... Ну да, район там неспокойный, чему ты удивляешься? — Тому, как спокойно ты на это реагируешь! Я понимаю там ограбить или избить... Но домогаться! Чёрт, Джиён, это же... — Я спокойно на это реагирую сейчас, блин, — кипятится Квон, — когда это со мной не происходит. Поверь, в тот момент я был просто в панике. Сынхён пожимает плечами, но настороженное выражение больше не покидает его лица. Джиён вздыхает и уже хочет увести Ёнбэ из комнаты, как в неё вбегает Дами. — Братик, мама мне рассказала... — она осекается, увидев Сынхёна, и тут же, краснея, принимает серьёзный вид, — что у тебя появился новый телохранитель. Это правда? Джиён кивает, а Ёнбэ церемонно выступает вперёд, склоняя перед девушкой голову в поклоне. — Да, юная леди, если «телохранитель» — это тот, кто проследит за этим достойным юношей, то это я. Дами останавливается, совершенно сбитая с толку то ли обращением, то ли странным видом Ёнбэ, а Джиён, пользуясь случаем, утаскивает Сынхёна в другой угол комнаты. — Слушай, я понимаю, что ты беспокоишься, но поверь, я видел этого парня в деле, с ним рядом мне на самом деле ничего не угрожает. Сынхён морщится, но молчит. Не то, чтобы ему совсем не было, что сказать, да и домогающиеся, как оказалось, до Джиёна бугаи тоже не прибавляют ему уверенности в завтрашнем дне. Но он по опыту знает, что если Квону что-то втемяшилось в голову, его не переубедить. Он кивает, временно сдаваясь, — в конце концов, он проигрывает всего лишь битву, а не войну, и они разворачиваются, утыкаясь взглядами в практически идиллическую картину. Ёнбэ расхаживает перед восхищенно пялящейся на него Дами и декламирует что-то с выражением. Как оказывается, когда они подходят ближе, — стихи. Довольно неплохие, даже Сынхён проникается. Дами и Джиён и подавно почти в истерике. — Фантастика! — выдают они хором. — Это отец... Его школа, — вздыхает Дон и садится на диван, враз погрустнев, — хотел бы я его увидеть. — А с этим есть проблемы? — удивленно хлопает глазами Дами, и Джиён выпроваживает сестру, наглядно колотя себя ребром ладони по горлу. Девушка округляет губы в понимающее «ооо» и послушно выходит из комнаты, не забыв довольно громко шепнуть брату на ухо, что Ёнбэ — потрясающий. Когда Джиён не менее громко отвечает ей, что он в курсе, по лицу прекрасно слышащего их разговор Чхве проходит рябь. Нет, он, безусловно, счастлив, что с Джиёном всё в порядке, но, чёрт побери, почему все носятся с этим Ёнбэ, словно с писаной торбой? Словно бы в ответ на его мысли в гостиную заглядывает отец Джиёна. Он оценивающим взглядом окидывает своего теоретически нового подчиненного и просит его следовать за ним. Джиёну даже не представляется возможным вставить ни слова. — Чёрт, — он почти в отчаянии, когда Ёнбэ и отец скрываются с глаз в его кабинете, — это провал... Отец нипочём не оставит человека без кучи дипломов и рекомендаций... Сынхёна такой расклад вполне устраивает, он и не скрывает своего злорадства: — А как ты в таком случае вообще собирался всё это провернуть? — Да просто планировал скинуть решение проблемы на маму... — Квон так огорчен, что даже не замечает подкола; он лишь вздыхает, а потом из кабинета отца доносится звон разбитого стекла и грохот, словно упало что-то тяжелое. Парни вскидывают головы и как по команде бросаются туда, успевая всего за секунду до охранника, добежавшего от входа. Дверь распахивается под напором двух разнокалиберных ног. Отец Джиёна лежит на полу, придавленный к дорогому ковру весом озирающегося по сторонам Дона. — Выйдите! — в голосе новоявленного телохранителя звенят железные нотки, и парни не рискуют ослушаться. Уже через минуту к ним, сидящим в гостиной, присоединяется и отец Джиёна. Он стирает со лба пот и падает на диван, запуская руку в минибар. Ёнбэ уверенно руководит двумя группами охранников, на полном скаку пробегая мимо них. — Папа, что случилось? — Джиёну кажется, что он на грани нервного срыва. В последнее время происходит слишком много странных вещей. — В меня стреляли, — тихо произносит мистер Квон, опрокидывая первый стакан с виски. — Что? — Сынхён позволяет себе вмешаться, — но кто? — Видимо, конкуренты... Впрочем, со всем этим будет разбираться полиция. Они уже выехали. Джиён замолкает, тщетно пытаясь переварить услышанное. В его отца стреляли? В его собственном доме? Сынхён тоже становится угрюмее, чем обычно. — Джи, ты не будешь против, если я ос... — Мы не нашли его, — перебивает его голос с другой стороны комнаты. Дон входит, разочарованно вертя в затянутых в перчатки руках чехол от винтовки, — сбежал, негодяй, но, кажется, оставил часть от орудия своего преступления. Мистер Квон тут же оживает, поднимаясь с дивана. — Вы, если не ошибаюсь, хотели бы следить за моим сыном? — Да... — Дон растерянно смотрит в сторону не менее растерянного Джиёна. Мистер Квон кивает и кладет свободную руку на плечо парня. — Я рад, что такой человек как вы будет с ним рядом. Джиёново лицо меняется от недоумения до откровенной радости всего за несколько секунд. Примерно за это же время сынхёново претерпевает почти те же изменения, но в обратном порядке. — Значит... Он остаётся? — неверяще спрашивает Джиён, а когда отец кивает, совершенно несолидно подскакивает в воздух, радостно махая руками. — Отлично! Пошли, Ёнбэ, я покажу тебе всё! Пока, Сынхён, мой водитель с радостью тебя отвезёт. — Да я, вообще-то, на своей машине приехал, — Чхве закусывает нижнюю губу и тоже поднимается из кресла. — Всего вам хорошего. Он выходит, громко хлопнув дверью, оставляя за спиной совершенно озадаченного Квона. — И что за муха его укусила?.. Ладно, Тэ, пошли! Экскурсия по особняку Квонов выходит не очень длинной, потому что Джиён безумно устал и весь его энтузиазм сходит на нет уже на втором этаже. — Остальное досмотрим завтра, ок? — отчаянно зевая, он трёт глаза, и, в общем-то, других вариантов нет. Ёнбэ согласно кивает, хотя на вид вроде бы ещё бодр, как бобр. Гостевая готова, но Квон требует, чтобы эту ночь Дон провел рядом с ним. Его ещё потряхивает от мысли, что его отца чуть не убили, да ещё и в его собственном кабинете. Парень хмурится, но влазит в старую джиёнову пижаму и укладывается на кровать. Тихий вздох разрезает тишину, Джиён вскидывается, удивленно смотря на Ёнбэ. — Ты чего? — Просто мы часто спали так с братом. — С тем самым, который тебя предал? — сон мигом отходит куда-то на второй план. До чужих тайн Джиён всегда был охоч сверх меры. Дон снова вздыхает и вдруг поворачивается к нему. — Скажи, отрок, ведь ты благородных кровей? Джиён теряется, отчаянно пытаясь понять, о чём толкует его новый знакомый, но на всякий случай кивает. Ёнбэ закусывает нижнюю губу и даже по лицу его видно, как он собирается с мыслями. — Тогда, думаю, я могу тебе довериться. Возможно, у тебя получится мне помочь. — Сделаю всё, что смогу! — Квон присаживается на кровати, отбрасывая одеяло в ноги, — рассказывай. — Звучать может пугающе, отрок, но... — Ёнбэ тоже садится, скрестив по-турецки ноги, и в облике его словно бы прибавляется грозности. — Я — потомок богов. Вернее, один из них. Энтузиазма у Джиёна разом становится меньше. А что, если Сынхён был прав и это — просто очередной городской сумасшедший? Он незаметно отодвигается, но Дон вещать не прекращает. — Мой брат выставил меня в ужасном свете перед отцом. Я сам виноват, даже не подумал о том, как это будет выглядеть со стороны. Я схватился с братом, но Отец сослал меня на Землю, разделив с моим верным оружием и лишив почти всех сил. Он сказал, что я смогу вернуться лишь когда снова снова обрету то, что потерял. Я думаю, речь была о моём верном Рингалингире. И сейчас мне нужно отыскать свой молот, чтобы суметь вернуться назад. Джиён понятия не имеет, что сейчас написано на его лице, но надеется, что это не слишком очевидно. С другой стороны... И манеры этого парня, и фигуры речи, которые не используются уже лет этак... четыреста-пятьсот; всё это неуловимо подталкивает его к той грани, за которой начинается «верю». К тому же, разве не Ёнбэ уложил того верзилу в даунтауне? Джиён останавливается на самой середине между «верю» и «не верю» и торжественно протягивает ему руку. — Я помогу тебе. Потому что, так или иначе, этот парень спас ему жизнь и честь. Сумасшедший он или нет, но Квон просто обязан сделать для него всё, что только будет в его силах. — Мы найдем твой молоток!