The World Is Ugly

Ладони Курта разжались, и таблетки посыпались на пол. Он распахнул глаза, которые неосознанно зажмурил, когда заглатывал препараты, и поднял голову. Блейн замер в дверном проёме. - Без глупостей, - осторожно проговорил Андерсон. – С твоей головой вообще всё в порядке, придурок? Мозг перестал работать от переизбытка жира? – Курт хлопал глазами, не до конца понимая, что за чертовщина творится. По щекам непрерывно катились слёзы, искусанные губы подрагивали. – Ты, блять, слышишь меня вообще? Выйди из мира мечтаний о конфетах. - Что… Что ты хочешь? - Я? Ничего. Мимо проходил. Тебе, чёрт возьми, совсем наплевать на свою жизнь? Решил действовать как можно проще? Хвалю. Сразу бы руки порезал. - Какое… Тебе до этого дело? – шмыгнув носом, проговорил Хаммел. – Мне наплевать. Уйди… Уйди к чёрту, - Блейн только усмехнулся. - Плевать, говоришь? Хорошо, - он ощупал карман и вытащил что-то оттуда. Только приглядевшись, Курт заметил складной ножик. Блейн что, маньяк, чтобы таскать эту штуку с собой? Кажется, да, если судить по его хитрому лицу. – Держи. - З-зачем? – Курт был на грани истерики. Казалось, сейчас всё его существо не выдержит, ноги подогнутся, и он рухнет под тяжёлым взглядом Блейна. - Тебе же наплевать. Давай, сделай это. Несколько движений – и никаких проблем, людей. Режь руку! – Курт закусил губу, не в силах поверить, что слышит это. Он поднял голову к потолку и закрыл глаза, надеясь, что всё происходящее тут – мираж. Но слёзы, скатывающиеся по вискам, говорили об обратном. Серьёзно, Блейн не шутит? - Ты ведь так хотел наглотаться таблеток, почему сейчас замер? Куда исчез твой запал, Хаммел? – послышался тихий смешок. – Действуй, блять, иначе я обещаю, что твоё будущее в лагере превратится в сущий ад. «Режь. Режь. Режь» - единственное слово, звучавшее в сознании Курта. Будто бы его говорили сотни людей одновременно, действовали ему на психику. - Так и будешь стоять? Слабак. - Да… - выдохнул Курт, одновременно всхлипнув, - да, я слабак. Ничтожный, жирный слабак. Забери, забери от меня это, я не хочу видеть. И пожалуйста, уйди, - он дёрнулся, и лезвие упало на пол. Курт отскочил назад, прижимаясь к стене. Блейн усмехнулся, будто был доволен таким развитием событием. - Знаешь, может, я бы пожалел тебя, если бы так сильно не ненавидел за такую откровенную слабость. Люди вроде тебя не достойны даже сожаления. Возможно, ты мог подумать, что жалость что-то изменит, но я презираю тебя по-прежнему, Курт, - Блейн говорил серьёзно и даже не назвал его пончиком. – А теперь проваливай отсюда и лучше не возвращайся, пока я не засну. Иначе… - Что? Толкнёшь? Вмажешь? А может, сам воспользуешься этим лезвием? – всхлипывая и дрожа, прошептал Курт. - У малыша прорезался голос, - задумчиво протянул Блейн, - прогресс. Я не буду повторять, сваливай отсюда! - Курт не мог шевельнуться, только скользил вниз по стене, закрыв лицо руками. Когда же его обидчик будет гореть в адском котле за все его выходки? Хаммел чувствовал себя опустошённо, смысл слов, сказанных Андерсоном, едва долетал до его слуха. – Я не собираюсь смотреть, как ты плачешь. Уйди из этой комнаты. Как он может совладать с собой, быть таким жестоким, бесчувственным, будто эмоции людей – пустое место? Как объяснить человеку, что если вес другого превышает норму, то это не говорит о том, что он плохой? Никак, если он Блейн. Никак, если ему всё равно. - Или иди, умойся уже. Глядеть на красное, как у рака лицо, не самая приятная перспектива, - кажется, в его голосе скользнули сожаление и вина, но они быстро скрылись. – Я считаю до трёх. - Ты ещё и умеешь… Считать… - промямлил Курт, за что получил толчок в плечо. - Не забывай, что светлые деньки в лагере закончены. Хаммел ничего не ответил, насколько ему было плевать. Казалось, оттолкни его сейчас, отпинай – всё равно бы ничего не почувствовал. Зато внутри всё медленно сгорало, превращая его душу в чёрные остатки пепла. Он добрёл до ванны и включил умывальник. Привычное действие для такого нытика, как он. Набрал воды в ладони, не глядя в зеркало, ополоснул лицо. Обычный день. Сначала ты пытаешься покончить с собой, потом тебя кто-то останавливает, заставляет сделать это при нём, доводит до предела. А потом ты идёшь и умываешься, будто бы можешь стереть всю боль, что пережил. Когда Курт вышел в комнату, Блейна уже не было. Испарился, его сдуло ветром. Правда, на его кровати, опустив голову, сидела Мерседес. Кажется, по её щеке скатывалась слезинка. - Мерс… - Ты бы этого не сделал, правда? – Только сейчас Курт увидел, что пол усыпан таблетками, в углу валяется лезвие. - Чёрт… - Курт. - Нет, нет. Конечно же, нет, - сделал бы, если Блейн зашёл на пять минут позже. – Глупости. Знаешь, это глупо из-за такого… Очень глупо. - Тогда объясни, что всё это значит? Почему Андерсон выбегает из комнаты с белым лицом? - С белым? – Курт не особо придал этому значения. – Мерседес… Знаю, глупо. Это что-то вроде помутнения рассудка. Когда в один миг понимаешь, что… Что всё это достигло точки кипения. Не хочется дышать, не хочется видеть и чувствовать. Кажется, что конец. Но потом всё рассеивается. – Он слукавил, так как каждое слово до сих пор отдавало болью в сердце. - Прости, прости меня, пожалуйста, - неожиданно прошептала Мерседес. - За что? - Мне не нужно было обижаться, как маленькой девочке, отсаживаться в столовой. Господи, да я всё равно ничего не сделала, не треснула Пакерману. Прости. - Перестань, это не твоя вина. Я должен научиться противостоять. Мой недостаток в том, что я бесхарактерный. - Недостаток Блейна и его компании в том, что все они безжалостные ублюдки. Ненавижу. Ты бы знал, что это за чувство внутри меня. - Так не должно быть. Они не сделали тебе ничего плохого. Глупо было бы ссориться с кем-то из-за меня. Мерседес, я изгой. Тебе необязательно жалеть меня. Если захочешь уйти, то я не обижусь. Серьёзно. Кому нужен такой друг вроде меня? - Свихнулся? Дурачок. Ты самый-самый лучший из всех людей, что я знаю. Самый чистый и светлый. Когда-нибудь ты ещё покажешь этому уродливому миру, на что способен. Иди сюда, я тебя обниму. Знала бы Мерседес, что Курту не нужно покорение мира. Было бы достаточно только одного человека – Блейна. Именно его. Больше всего на свете Курт желал доказать ему, что может измениться. Больше всего он хотел смело взглянуть ему в глаза и дать отпор, приправив его едкими, обидными словами. - Хочешь, мы проведём этот вечер вместе? Посмотрим фильмы? Я не пойду с Сэмом. - Я не против, но... - Понимаю, тебе нужно побыть одному. Подумать. - Да, наверное. - Если я всё-таки уйду, пообещаешь, что не натворишь глупостей? - Конечно, - вздохнул парень, - конечно. Больше никогда. Прости. - Курт, просто подумай о том, что ты замечательный, а они мерзкие, жалкие подростки, желающие поиздеваться и самоутвердиться. Они не достойны знать такого человека, как ты. - Конечно, - он согласился лишь для того, чтобы не слушать эту чепуху о себе. - Иди, ты не должна упускать шанс погулять с Сэмом. Удачи вам. Мерседес улыбнулась. - Спасибо. Если что, огрей Блейна шваброй, которая стоит в ванной. - Отличная идея.