The World Is Ugly

Курт дрогнул от резкой боли, пронзившей голову. Через мгновение замешательства, искорок, мелькающих перед глазами, он услышал отрывистые звуки: - Чувак... С тобой... Всё... Хорошо? - Незнакомый парень стоял рядом и щёлкал пальцами перед глазами Курта. Вот идиот, эти противные звуки эхом отдавались в голове Курта. - Извини, мой друг случайно попал в тебя мячом. Не ушибся? - Всё хорошо, - неуверенно отозвался Хаммел. - Ещё раз извини, ладно? - Курт кивнул и, пошатываясь, потирая голову, побрёл по направлению к корпусу. Картинка перед глазами всё ещё была расплывчатой, но Курт ведь мог различишь яркие стены огромного здания. Комната пустовала. Только небрежно заправленная кровать Блейна напоминала Курту, что у него всё ещё есть сосед. Вещи, брошенные на одеяло, спинку кривого, почти сломанного стула, тоже свидетельствовали об этом. Курт, вздохнув, осмотрел обстановку в комнате и, не решившись что-то убрать, достал дорожную сумку из-под кровати и, порывшись в вещах, что-то выудил. Оказалось, небольшую тетрадку в синем переплёте. Да, это не ошибка. И, о чёрт возьми, не повод для смеха, что парень ведёт личный дневник! Пусть этим и увлекались сентиментальные школьницы, оставлявшие грустные любовные записи на помятых листочках, Курт не мог отказаться от привычки записывать свои чувства. Правда, приехав сюда, он совсем забыл о дневнике. Чаще всего на всплеск эмоций на бумаге не оставалось никаких сил. Он не писал: "Мой милый дневник...", не записывал даты. Просто оставлял осадок того, что творилось на душе. Без возвышенных фраз о боли и вечных муках. "...Четвёртый или пятый, а может, даже и шестой день, как я воздерживаюсь от еды. Такое ощущение, что я больше не смогу терпеть, обязательно сорвусь. Странно. Я опустошён. Не знаю, сколько это будет продолжаться. Хочется кричать людям, что я меняюсь, но это бесполезно. Каждый слышит то, что хочет слышать. Блейн, к примеру. Он несносен. Хотя, даже и проблемы с ним уходят на второй план. Если раньше я плакал и меня расстраивал факт того, что он оскорбляет меня, то сейчас наплевать. Кажется. Да. По крайней мере, не так уж и больно. Мерзко немного, но сносно. Честно, я наивно полагал, что смогу изменить его отношение к себе, немного смягчить, если он поймет, что во мне что-то есть. Но нет. Даже смешно как-то от своей наивности..." Курт оторвался, потому что услышал шаги на лестнице, и в эту же секунду раздался телефонный звонок. Чёрт. Он сразу же засуетился, не зная, куда сунуться и схватил телефон. - Алло. - А знаешь, - в этот момент хлопнула дверь, - мне кажется, в этом сезоне наша команда победит. - Курт, привет, - радостный голос Мерседес казался слишком далёким и чужим. Такое ощущение, что её уже нет целую жизнь, она так много пропустила. - Курт, ты на связи? - Надерём задницу этим козлам. Возомнили себя хрен знает кем! - Речь, наполненная такими умными словами, явно принадлежала Паку. - Д-да, я тут, - сбивчиво ответил Курт. - О, Хаммел тут! - крикнул Пакерман. - Наверное, разлагается на кровати, даже не думая поднять свой зад. - Что там происходит? - осторожно спросила Джонс. - Ты где? - Я у себя, всё отлично. - О, так ты не рассказываешь своей подружке насчёт того, что тут происходит? - хмыкнул Пак, появляясь в комнате. За ним зашёл Блейн. - Забавно, а я уж подумал, что меня скоро изобьют. Эй, Андерсон, тебя не посещало чувство страха? - Я же просил не называть меня по фамилии, - небрежно ответил Блейн, и это можно бы было счесть за уход от ответа. - Прости, это уже привычка. Воспользовавшись моментом, Курт прошмыгнул мимо парней и выбежал в коридор. - Там был Пак? - Мерседес, кажется, вовсю паниковала на том конце. - Скажи! Если этот несносный засранец чего-то тебе сделает, клянусь богом, я убью его! - Перестань. - А Блейн? - Всё нормально. - Ты разговариваешь так, будто бы твоя жизнь висит на волоске. Они пригвоздили тебя к стене и угрожают ножом? Не ври мне! И вновь этот тон суетливой мамаши, оставившей дитя в одиночестве и чувствующей угрызения совести от этакой безответственности. - Мерседес, прекрати, я не вру. Если ты уехала, не значит, что я не могу находиться тут один. Не надо строить из себя заинтересованное лицо! - Курт, что с тобой! - Ничего, просто не продолжай! Я сам могу ответить, сам! - Ты забыл, как тебя облили вермишелью, да? Хочешь повторения шоу? - Если оно и будет, то у тебя всё равно не получится что-то изменить. - Я тебя не узнаю. Курт и сам не узнавал себя. Его речь обычно была чем-то вроде жалобных писков, не связанных всхлипов, но сейчас он говорил спокойно, отчуждённо, будто бы действительно что-то могло поменяться за несколько дней. Так быстро люди не приобретают смелость. Только её расплывчатую иллюзию. Нужно через многое пройти, чтобы действительно чувствовать себя уверенным. - Они совсем довели тебя, мальчик? - Нет, сколько можно повторять, что всё за-ме-ча-тель-но? Перестань меня жалеть. Мне противно. - Тебе противно от нашей дружбы? - О боже! - Курт тяжело вздохнул. - Нет! Конечно же, нет! Я просто не хочу, чтобы ты меня жалела! На этом не строится дружба! Я же сказал, что всё хорошо! - Я оказываю поддержку, разве нет? - Нет. Не похоже на это. - Извини, что разочаровываю тебя. - Мерседес, я не хотел тебя обидеть. - Всё нормально, я, наверное, не вовремя. - Погоди! - Созвонимся завтра. Пока! Курт сдержался от внезапно нахлынувшего желания кинуть телефон с лестницы. Он только вздохнул, прислонился к стене. Такой короткий разговор выбил из него все силы. Хотя, возможно, их и так не оставалось. Курт не знал. Он вернулся в комнату, и только тогда вспомнил о существовании Пака и Блейна. Чёрт. Даже в коридоре был слышен их громкий смех. Наверное, Пакерман как и обычно рассказывал о подвигах любовника в каком-нибудь обшарпанном, дешёвом баре, а Блейн еле сдерживался от гримасы отвращения. Он ведь так любил своих друзей, так ими интересовался. Лицемер. Курт ошибся. К сожалению. Парни, сидя максимально близко друг к другу, перелистывали... О. Дневник Курта, о существовании которого он вспомнил только на второй неделе пребывания в лагере. - Я не знаю, как жить! Парни в школе опустили меня в мусорку! - драматически произнес Блейн, схватившись за голову. - О боже, велика беда! Они были настолько увлечены и даже не заметили Курта, замершего в дверном проёме. - Блять, по его географии можно писать грустный роман. - Биографии, Пак. - Точно, совсем из головы вылетело. Только через секунду Пакерман осознал, что его поправил не Блейн, который в предвкушении шоу замер, а Курт. - Ха! - Положи на место, - произнес Курт, мужественно пытаясь сохранять спокойствие. Трудно. Он дрожал не только от страха, но и от злости. - Или? - Положи. - Думаешь, это звучит грозно? - Положи, - его голос дрогнул, надломился. - Это моё, моё! Ты не имеешь права трогать! - Как жаль, - вздохнул Пак, - что мне плевать. А тебе, Блейн? Ты не тронут? Блейн мельком взглянул на беспомощное лицо Курта и, удовлетворившись, что не чувствует угрызений совести, отрицательно помотал головой. - Кем ты себя мнишь? - закричал Курт, кинувшись к Паку, но тот мгновенно метнулся к другой стене. - Ты, слабоумное существо, отдай! - Хаммел опять попытался приблизиться к нему, но Пакерман кинул тетрадь Блейну. - Бедный, обиженный судьбой мальчишка! Утю-тю! - Зачем вы мучаете меня? Блейн, верни! - Серьёзно? - тихо спросил Андерсон, протягивая руку с записями к Курту. - Забери. Курт медленно подходил к Блейну, но тот всё ещё не убирал руки. - Возьми. - Блейн, мы ещё не доиграли в собачку! - Заткнись, Пак, пусть он возьмёт тетрадь и свалит отсюда! - Но... В этот момент Курт попытался забрать тетрадь. В этот момент Блейн отскочил к кровати. - Поверил? Зря. Курт простонал, закрыв лицо ладонями. - Попрощайся с записями. Он не уловил момента, когда Блейн, открыв тетрадь, начал вырывать оттуда все листы, разбрасывая их по полу. Ему казалось, что звук рвущийся бумаги оставлял на его сердце новые и новые раны, царапины, синяки. Да, у Курта было множество синяков на сердце. - Только сопливые девчонки ведут дневники! - Красавчик, - хмыкнул Пак. Было бы чем хвалиться. Курт не плакал, он просто оцепенел. - Ну что, я хочу видеть твои слёзы. Порадуй меня! А Курт хотел видеть, как весь этот лагерь горел синим пламенем вместе с Блейном и Паком. - Эй, Курт? Ты тут? - Ты ещё пожалеешь. Вы все ещё пожалеете!