The World Is Ugly

... - Проходи быстрее, там ведь дождь! – Курт буквально втащил Блейна в дом, хлопнув дверью. – И ты бежал без зонта, чтобы продолжить этот грёбаный проект? - Я типа… Ответственный, - заключил Блейн, снимая капюшон и мокрую толстовку. – И чёртов зонт сломался, пришлось выбросить его в кусты! - Мне придётся отпоить тебя чаем и… Переодеть? – Вместе со свежестью весеннего дождя в дом проникла неловкость. – Поищем что-нибудь в папиных вещах. Через четверть часа согретый и счастливый Андерсон сидел вместе с Куртом на кухне, попивая чай. И, честное слово, это было слишком странно, неправильно – видеть его таким домашним уже второй день, поэтому-то Курт не удержался от лишних вопросов. - Послушай, Блейн, давай разберёмся с тем, что происходит? Я не могу понять, что творится на данный момент, так как в школе… - Школа – дерьмо, - перебил Андерсон. – И люди там – дерьмо. Когда я там, меня тошнит от самого себя и от всех людей, что меня окружают. - Тогда зачем… Зачем ты общаешься с теми, кто тебе не по вкусу? А, не отвечай. Инстинкт самосохранения, да? Ты просто не привык быть лузером, но сейчас разговариваешь с одним из них. Скажи, Блейн, зачем ты вообще сюда ходишь? Ты ведь знаешь, мне не составит труда закончить проект одному, пусть даже и с задержкой. Можешь не утруждать себя. - Курт. - Папин свитер можешь оставить завтра в моём шкафчике, я дам тебе ключ. Не нужно портить свою репутацию клёвого парня, которая только-только пришла. Это всё-таки дорогого стоит. - Погоди, я не собираюсь никуда уходить. - Точно, там дождь. Тогда я вызову тебе такси. - Курт, ну послушай ты меня, наконец! – простонал Блейн. – Честное слово, я не знаю, что тут, чёрт возьми, творится. Я сам не понимаю, почему твои ноги всё ещё не торчат из мусорного бака. Блять, я не осознаю, что вообще происходит, так как для меня это слишком странно. - Странно – общаться без повышенных тонов и большого обилия мата? - И это тоже. Странно – обсуждать с человеком музыкальные предпочтения и чувствовать себя так, будто знаешь его сто лет. Странно – улыбаться и пить чай. А ещё… Смотреть этому человеку в глаза и думать, что ты довёл его до чего-то плохого. Я, блять, чувствую мерзкое чувство вины! Меня тошнит от собственной ничтожности уже два дня. И вообще, зачем я сейчас всё это говорю, если завтра буду стоять с теми долбоёбами в школе и строить из себя кусок дерьма, который, как кажется, важен для окружающих. И почему ты всё ещё слушаешь меня, а не заставил выйти через окно? - Мне тебя просто жаль. - Жутко болит голова от моей жизни. Я не могу думать о том, кем становлюсь чаще всего. С братом тоже веду себя как полный ублюдок и эгоист. Он пытается заботиться и хоть что-то сделать, а я хлопаю дверью в комнату прямо перед его носом. Почему он всё ещё не изрезал моё тело ночью? - Он тебя любит, - предположил Курт, - и он видит, как тебе на самом деле тяжело. - Чертовски. - Да, мне жаль,- вновь сказал Курт. – Это так тяжело – зависеть от кого-то. Все проблемы вытекают именно из того, что тебе жутко хочется казаться крутым. Правда, в этом нет никакого смысла – какую роль в будущем сыграет твоё социальное положение в средней школе? Никакой пользы не будет от того, что ты толкнул очкарика к шкафчику и оставил ему несколько синяков, как презент. Даже удовольствие от процесса исчезнет со временем, как ты уже заметил. Блейн закрыл лицо ладонями, потирая глаза. Господи, он действительно устал от количества ежедневного дерьма. Он устал притворяться тем, кем не является, и врать самому себе. Но на самом-то деле, так сложно избавиться от привычки подкладываться под других. - Слушай, давай займёмся проектом? Давай не будем об этом говорить? – он чуть ли не захныкал, так отчаянно желая забыть этот разговор. - Ладно. Понимаю, тяжело. ... - Как же я устал, - сказал Блейн, откладывая карандаш и тетрадь для черновика. То ли от жизни устал, то ли от надоедливого сочинения, то ли духота в комнате его утомила – непонятно. - Ага, и я, - ответил Курт, на секунду прикрывая глаза. – Нужно попить кофе и поработать ещё хоть полчаса. Мы сегодня слишком мало сделали. - Добавь мне в чашку яда, пожалуйста. Курт скрылся за дверью комнаты, а Блейн, откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза, растирая виски. Затем подошёл к окну, немного открыл его, вдохнул прохладный воздух после дождя и чуть не почувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Сюда бы ещё кровать - было бы идеально. - Курт, ты скоро? – крикнул Блейн. - Ага, - послышалось с кухни. Блейн тем временем подошёл к письменному столу, открыл ящички, посмотрел, что там за беспорядок творится: кучи бумажек, кажется, смешались в одно целое. В сотый раз полюбовался плакатами известных певцов, которыми была обклеена вся стена. Только под конец его внимание привлёк маленький уголочек жёлтой бумажки, торчащей из-под ноутбука. Убедившись, что шагов на лестнице не слышно, он быстро достал её и мельком взглянул на содержимое. Всего лишь два человечка, состоящие из кружков и нескольких палочек. Они почти не отличались друг от друга и держались за руки. А внизу было написано:

«Курт и Блейн».

Блять… На секунду Блейн забыл, как вообще дышать. Он, конечно, догадывался, что чувства Курта не могли остыть за такой короткий срок, но… Он действительно думал о том, что у них что-то получится? Он мечтал об этом и рисовал на бумаге дурацкие фигурки? "Какой же ты дебил, Блейн, конечно мечтал, конечно, рисовал и сто раз думал". - Эй, Блейн, ты там не уснул? – Андерсон дёрнулся, едва ли не подпрыгнул и поспешил сунуть листочек на место. - Нет. - Я принёс кофе. - Слушай, Курт, мне, наверное, пора. - Эм… Но мы ведь… - Знаю, просто… Просто мне позвонил брат, сказал, что ему с чем-то срочно нужно помочь. Я возьму с собой тетрадь и завтра отдам тебе свою часть анализа, ладно? - Хорошо. Точно всё в порядке? Ты слишком взволнован. - Это всё Купер, - махнул рукой Блейн, - вечно он паниковать раньше времени начинает. Ладно, я уже побежал. - Пока. - Спасибо, Курт. - За что? - За разговор… И за вкусный чай. - Да не за что. - Спокойной ночи. И Блейн убежал. А Курт целую ночь не понимал, что случилось с его жизнью и с Блейном. Бриттани бы предположила, что в Андерсона вселился розовый единорог, излучающий добро и сладкую посыпку для пончиков. Хотелось бы верить.