The World Is Ugly

- Будешь кофе? – спросил Купер, поставив несколько чашек на стол и яблочный пирог, который вчера успел заказать в пекарне. – Или чай? - Какао, - немного подумав, ответил Блейн, делая вид, что роется в телефоне. Если говорить честно, ему просто не хватало сил и смелости смотреть на человека, который получил столько незаслуженных слов в свой адрес за последнее время. Да, кажется, за всю жизнь. - Подождёшь немного, ладно? - Хорошо. - Как дела в школе? – осторожно поинтересовался Купер. – Ты подружился с кем-нибудь? - Да так… - отмахнулся Блейн. – Есть там один… Чудак. Мы просто общаемся и делаем совместный проект по литературе. Нельзя сказать, что дружим. - Так это ты у него пропадал всю вчерашнюю ночь? Оставишь мне его номер, договорились? Я всё-таки волновался, - пробормотал Купер. - Извини, мы слишком вымотались и уснули, - Купер покачал головой, слабо улыбнувшись, и принялся разливать горячие напитки по кружкам. Блейну – обещанное какао, себе - зелёный чай. - Ничего, просто в следующий раз предупреждай. А вообще, тебе нравится в этой школе? - Сойдёт, - пожал плечами Блейн, - да, на самом деле, там не так плохо, как я думал. И, знаешь, я хотел сказать спасибо, Куп. - Эм… Я всегда с радостью сделаю тебе какао – обращайся. - Нет, не за это. То есть, за это тоже, но… Я просто хочу попросить прощения за то, что творил в другом городе. За то, что срывал злость, считая тебя виновником всех своих бед. За то, что не хотел никого слушать. Мне очень тяжело жить с этим. Спасибо тебе за заботу, спасибо, что вообще, чёрт возьми, терпишь меня. Если честно… Я бы не выдержал и запинал такого несносного ублюдка вроде себя. Действительно. Спасибо за терпение. Я злился на весь мир, но проблема оказалась глубоко внутри меня. Блейн выдохнул и сделал глоток какао. Всё-таки менять себя – сложно. Проще говорить другим, что ты стараешься, но ничего не получается. Легче всего раскидываться пустыми словами. - Эй, да ничего, всё ведь хорошо, Блейн! - Ты не злишься на меня сейчас? Конечно, зачем я спрашиваю. Просто знай, что я очень сожалею о том, что творил. – Блейн сорвался с места и чуть ли не побежал в коридор. Он уже сказал всё, что только мог, вывернул душу наизнанку. Пусть Купер сам решает, что делать дальше. - Я не злюсь на тебя, братишка! Блейн моргнул, переваривая всего лишь несколько слов, но таких, чёрт возьми, важных слов. А потом почувствовал, что Купер обнимает его. Наверное, первый раз за последние несколько лет. - Спасибо, - прошептал Блейн и вскоре выбежал за дверь. ... - Эй, Андерсон, как день проходит? – Блейн сидел на подоконнике, перелистывая учебник по биологии, когда парни из футбольной команды подошли к нему. Дэйв присел рядом, от чего подоконник немного скрипнул, остальные встали напротив Блейна. - Нормально всё. - Это радует. Надеюсь, ты не забыл, что сегодня самая крутая вечеринка в году? – широко улыбнулся Карофски, будто бы ему действительно было важно, что Андерсон придёт. - Точно, - улыбка Блейна была неуверенной, - только вряд ли у меня получится прийти. Мне нужно готовить проект вместе с Хаммелом. – Вряд ли бы Блейн смог объяснить, почему фамилия Курта слетела с его губ с нескрываемым презрением. Он не хотел показаться лузером перед этими парнями. Он боялся их и того, что они могут натворить. - Да не думай об этой херне. Проект и вечеринка – сравнил! Или ты предпочитаешь компанию жалкого Хаммела и коробочки его странностей? Он там не заикается, когда с тобой разговаривает? - Да не… На самом деле… - начал Блейн. - Послушай, - перебил Джон, - мы не приглашаем неудачников на наши вечеринки. Туда попадают только избранные. - Тише, не дави на парня, - хмыкнул Карофски, - послушай, Блейни, тебе просто нужно сделать выбор. А я, Дэйв Карофски, как знает эта школа, добродушный малый, поэтому даю тебе пищу для размышлений. На перемене перед занятием ты должен ответить мне, куда хочешь пойти. Хотя нет, не мне. Расскажешь об этом всему классу, окей? И Хаммелу не забудь, чтобы он не мнил тебя своим другом в случае твоего согласия на вечеринку. Буду ждать, Андерсон. Воспользуйся своим шансом и сделай выбор. Каждый сам решает, оставаться ли ему в тени, когда есть такой шанс. Дэйв и его дружки, шумно переговариваясь, оставили Блейна одного. На секунду захотелось стать прозрачным и слиться с этим чёртовым окном. А ещё было бы здорово уехать из этого города, чтобы не видеть настолько противных лиц рядом. Только жаль, что Блейн не мог скрыться от самого себя и брошенных на ветер слов, легкомысленных поступков. Целый день Андерсон ходил, будто в воду опущенный. Лучше бы его действительно опустили в кипяток, задержав в нём на несколько минут. Может быть, тогда бы что-то встало на свои места. Блейну хотелось провалиться, когда он невпопад отвечал на вопросы учителей. Хотелось убежать, когда видел, как Курта толкали в шкафчики, бросая напоследок обидные слова и прозвища. Блейн мог поклясться, что его сердце разрывалось на несколько тысяч кусочков, когда он видел красное от слёз лицо Курта, выходящего из туалета, чуть подрагивающие, искусанные губы. Андерсон не мог влить в себя даже апельсиновый сок на большой перемене, а лукавые взгляды Дэйва и его компании, если честно, ещё больше травили душу. У него была идея – бежать. Бежать, что есть сил, по парку и не возвращаться никогда. Но так могут делать лишь отчаянные смельчаки, у которых ничего не осталось. А у Блейна был выбор, и всё, что творилось в жизни, зависело от него. Главное – не прогадать. ... Блейн зашёл в кабинет литературы и сразу же заприметил «элиту» класса на последних партах. Парни шумно болтали, девчонки сидели рядом, либо соглашались с их разговорами, либо хихикали, как глупые дурочки, не имеющие собственного достоинства. - Эй, Блейн, на тебе лица нет! – удивился Дэйв. Такое ощущение, что его это заботило. – Садись к нам! Мы тебе рассказывали, что собираемся надрать зад тем выскочкам из другой школы в игре на следующей неделе? - По настрою уже чувствуется, - проговорил Блейн. - Так ты решил? Пойдёшь на вечеринку? – невинно поинтересовался Карофски, будто бы не он несколько часов назад ставил Андерсона перед выбором. - Я… В этот момент дверь скрипнула, и в класс зашёл Курт. Он кинул добродушный взгляд на Блейна, чуть улыбнулся уголками губ и приземлился на привычную парту у окна, ожидая, когда Андерсон сядет рядом. Они ведь сидели вместе на уроках литературы. - Так что, Блейн, ты сейчас сядешь с Хаммелом и будешь делать с ним проект по литературе? Или, к примеру, пойдёшь на вечеринку? Будет весело, гарантирую! Молчание. И Блейну казалось, что он слышал, как бешено стучало сердце Курта, как трепетали его густые ресницы, как тёплый ветер, проникающий через открытое окно, пробирался под его футболку. - Блейн… - Курт сразу понял, в чём тут дело. Каждый ожидал ответа, но Андерсону, по всей видимости, не хватало сил, чтобы произнести что-либо. Он беспомощно глядел на одноклассников, пребывающих в ожидании захватывающего зрелища. Блейн не помнил, когда именно он заговорил, зато в памяти навсегда растворились хриплые нотки его дрожащего голоса. - Курт, ты мог бы пересесть за другой стол? Я больше не хочу с тобой сидеть. Да, ребята, я приду на вечеринку! - Отлично! - крикнул кто-то. Курт, кажется, прирос к стулу. Он всё ещё не мог пошевелиться даже тогда, когда Блейн опустился на соседний стул и достал тетради и ручки. - Ты что, не слышишь, Хаммел? – послышались смешки с последних парт. – Блейн ведь сказал тебе освободить место! - Ты ведь понимаешь, что это конец, - одними губами прошептал Курт и, сорвавшись с места, прихватив рюкзак, побежал прочь из класса. «Ну и ладно, в понедельник вернётся и продолжит ныть», - подумали ребята. «Я зайду к нему… Я всё исправлю!» - лихорадочно размышлял Блейн, не в силах подняться со стула, чтобы погнаться за Куртом. Самодовольный взгляд Дэйва словно приковал его к месту. Каждый из них ошибался. Курт не появился в школе в понедельник. Его не было на следующей неделе и в следующем месяце. Он не отвечал на телефон, а в ответ Блейну на стук в дверь звучала ужасающая мелодия тишины. Курт не появился в мае, а Блейн нашёл своё место в компании крутых парней, которые только и знали разговоры о футболе и сексе. Блейн влился. Он ведь этого добивался, хоть всей душой ненавидел этих ублюдков.