The World Is Ugly

Курт тихонько напевал себе под нос знакомую и давно любимую мелодию The fray - you found me, пытаясь оттереть шкафчик от следов издевательских записей. Проклятие. У него, чёрт возьми, не выходило. Он проторчал в школе уже несколько вечеров, которые мог бы провести в компании с книгой при тусклом свете ночника или мюзиклом. Курт мог бы даже прогуляться по зимнему парку, скользя по льду и улыбаясь прохожим, но вместо этого он проводил ценные капли времени в безлюдных коридорах МакКинли. Директор Фиггинс поручил ему двойную работу, так как Блейн пропал на несколько дней; он не появлялся в школе и не отвечал на телефон. Ни разу не дал о себе знать. Испарился, чёрт его дери, в воздухе. Курт медленно выходил из себя, но всё же старался сохранить душевное равновесие, слушая заученные до дыр треки каждый раз, как только в мыслях появлялся Андерсон… И поцелуй. Кажется, Курт до сих пор чувствовал то мимолётное сладкое прикосновение на своей коже, и он содрогался, чувствуя стаю мурашек вдоль позвоночника, как только проводил кончиками пальцев по губам, словно это делал Блейн. Он мучился, сходил с ума и ещё больше злился, поймав себя на мысли о том, что ему понравились те короткие касания. Больше всего, конечно, он поражался Блейну который, как могло показаться, ослаб, но всё же смог открыться, выпустив прошлое наружу. ... Блейн появился в школе только к концу недели, сразу же получив от Фиггинса кучу яростных слов и новых заданий. Он несколько раз мельком взглянул на Курта в перерывах между уроками, но так ничего и не сказал. Может быть, боялся. Возможно, не было желания. Курт терялся в догадках, но не мог найти в себе силы, чтобы заговорить. Всё сложилось в его пользу лишь тогда, когда радостные ученики свалили из ненавистного места, и они остались вдвоём. - Что было в школе без меня? – как ни в чём не бывало, поинтересовался Блейн, злостно водя тряпкой по слову «мудак» на шкафчике. Курт не сразу понял, что вопрос адресован ему, хотя вокруг не было ни души, и только тогда, когда Блейн сказал более громкое: «Эй!», он отвлёкся от голоса солиста в наушниках. - Ничего особенного, - слегка рассеянно ответил он. – Уроки, контрольные тесты. Фиггинс, кажется, обещал школьную вечеринку на день Святого Валентина. - Честно говоря, я вообще не вижу смысла в этом празднике, - с раздражением отозвался Блейн. – Глупый и бессмысленный, но многим почему-то нравится до такой степени, что они скупают все эти цветные сердечки в книжных магазинах. В худшем случае, делают собственноручно. Только время зря тратят. - Не находишь, что это отличный шанс признаться кому-то в том, что он тебе дорог? – осторожно спросил Курт. - Ерунда. Конечно, я не могу быть прав, и праздник, правда, забавный… Романтичный, в какой-то степени, но всё же… Я думаю, что если тебе действительно нравится человек, то ты можешь найти в себе силы признаться в любой день, а не искать какие-то отговорки, поджидая определённый срок. - Ты не прав. Может, этот праздник служит для кого-то толчком… - проговорил Курт, не зная в точности, как донести до Блейна вихрь сбивчивых мыслей. – Мой папа сделал предложение маме в этот день… - тихо добавил он. Блейн сбавил обороты и замолк, заметив, что последние слова Курта прозвучали с некой грустью и, возможно, нежностью. - Как он потом рассказывал, это был лучший день в его жизни. Они тогда почти заканчивали школу и очень хорошо общались между собой. Вместе готовились к экзаменам у папы дома. Мама не особо любила этот праздник, не считала 14 февраля днём, который можно выделить в календаре. Правда, до тех пор, пока не нашла валентинку с предложением о замужестве сразу после окончания школы в учебнике по физике. Наверное, это самый романтический поступок, который совершал мой отец. Он вообще не любит все эти… - Нежности? – мягко улыбнулся Блейн, и Курт кивнул. - Думаю, день всех влюблённых был даже лучше Рождества для меня. Я до сих пор помню тёплую обстановку в уютной гостиной, мамины разговоры о планах на будущее и папино бормотание. Он пытался уткнуться в газету, но она обязательно тащила его на кухню, чтобы не оставлять без дела. Я тоже помогал, расставляя салаты на стол. Иногда к нам приезжали мамины родственники, - тогда весь дом наполнялся шумом и спорами о политике, но мне всё же нравилось слушать взрослые разговоры. Блейн ещё шире улыбнулся, вслушиваясь в забавный рассказ Курта. - Шучу, на самом деле, я просто был рад тому, что дядя Джош привозит мне игрушки. - Алчный ребёнок. - А ты бы смог отказаться от целого набора машинок? – удивился Курт. – Это бы было, как минимум, глупо. Однажды я получил целую коробку карандашей, красок, кистей, мелков. После этого я подумал, что, должно быть, стану художником, пока не перепачкал всю комнату гуашью, не изрисовал обои карандашами и не нарисовал тётю Нэнси с ушками и носом свиньи. Папа долго ругался и сказал, что отказывается терпеть выходки столь творческого человека, поэтому он оставил мне только мелки, которые я успел поломать за один вечер. - Может, тебе стоит развивать свой талант? – весело спросил Блейн. – Наверное, нужно начать с художеств на этих шкафчиках. Нарисуй на слове «придурок» рожицу. - Ага, конечно, - смущённо забормотал Курт, сдерживая глупые смешки, - чтобы потом оттирать эту дребедень до конца года. Нет, прости, я думаю, моя карьера гениального портретиста прервалась уже в детстве. - А зря, - ухмыльнулся Блейн, - я, кстати говоря, хотел бы взглянуть на твою тётю с поросячьими ушками. - О, поверь, ты бы не хотел. Про дядю Джоша с рогами козлика я вообще молчу. Нет, конечно, я любил своих родственников, но мне же хотелось немного разнообразить их внешность. - Ты был отчаянным парнем, - захохотал Андерсон. - Ага, точно. Я даже немного скучаю по тем временам, но и мне одновременно стыдно за свои выходки. Однажды с дядей Джоном и тётей Нэнси приехала их дочка Мэгги. Мы не очень ладили, она была капризной девчонкой, поэтому ночью я пробрался к ней в комнату и разрисовал лицо красками. Утром она проснулась жабой. Блейн заливисто засмеялся, откидывая голову назад, и Курт поймал себя на мысли, что хотел бы стать вечной причиной его искренне доброго веселья. - Теперь у тебя есть компромат на меня, - вздохнул Хаммел, когда Блейн немного пришёл в себя. – Мне стоит бояться? - Успокойся, Курт, - беззаботно ответил Блейн, - эта тайная информация останется между нами. Слушай, я даже немного завидую твоему веселью в детстве, у меня всё было слишком уныло. Правда, всё-таки однажды я натянул мамины чулки на голову, оделся, как ниндзя, и прополз в комнату Купера ночью. Я подобрался к нему ближе, достал пластмассовый игрушечный пистолет и громко сказал что-то вроде: «Быстро поднимайся, говори, где деньги, иначе я буду стрелять!» Помню, как он вскочил с кровати, вытаращив глаза, начал что-то кричать и только через несколько минут понял, что это я. Утром был грандиозный скандал, но я по-прежнему веселился, подшучивая над братом. - Ты, наверное, насмотрелся боевиков и решил побыть крутым парнем, который держит город в страхе, - засмеялся Курт. - Точно, - кивнув, заулыбался Блейн. И после этого «точно» их разговор на несколько минут прервался. Курт не знал, что и говорить дальше, хотя он только-только чувствовал себя очень уютно. Блейн невозмутимо протирал шкафчики и слегка улыбался, видимо, не ощущая некого смятения собеседника. - А почему тебя не было? – наконец, спросил Хаммел. - Я всего лишь болел. Ерунда, - отмахнулся Блейн. – Теперь Купер не выпускает меня из дома, пока не удостоверится, что я в шапке и замотан шарфом, который буквально душит. - Заботливо с его стороны. - Ага. Сколько мы уже тут торчим? Курт взглянул на наручные часы и тут же осознал, что их «наказание» подходит к концу. Время рядом с Блейном пролетело слишком быстро, и Хаммел даже забыл, что из наушников по-прежнему стучала музыка. - Можно отчитаться Фиггинсу и уходить отсюда. На сегодня хватит, - добавил он. … Через четверть часа они уже выходили из школы. - Ну и снегопад, - проговорил Блейн удивлённо, - и так темно уже. - Ага. Ты это… Шапку надень лучше, - ответил Курт, тут же смутившись от своих слов. Что-то похожее на заботу слетело сейчас с его губ. - Я буду называть тебя Купером, - проворчал Блейн беззлобно. – Ладно, на самом деле, мне пора уже. Сейчас они разойдутся по сторонам, и Курт так и не осмелится сказать что-то о поцелуе. - Пока, Блейн. - Думай о лучшем, Курт.