The World Is Ugly

- К-курт, - его имя звучало испуганно, но с нежностью, и он не знал, что с собой поделать, потому что улыбался, как последний идиот. Блейн взял его за руку и потянул в дом, тут же захлопывая дверь. Они, кажется, не виделись чуть больше, чуть меньше двенадцати часов, но это нисколечко не мешало радоваться друг другу. Снова и снова. – Заходи. Чем займёмся сегодня? - Уроками, - уверенно ответил Курт. – Ты слишком много времени провёл в больнице и пропустил важные темы, которые наверняка будут в экзаменационном тесте. Можешь не вздыхать и не закатывать глаза, - если бы он понимал, что выглядит, как суетливая мамочка-наседка, то, скорее всего, рассмеялся бы над собой. - Как скажешь, - только и пожал плечами Блейн. ... За окном было темно и большие снежинки маячили из стороны в сторону, когда Блейн и Курт, соприкасаясь коленями, сидели за письменным столом. Блейн что-то черкал в тетради, изредка матерясь себе под нос, Курт вычитывал нужную информацию из учебника, борясь с желанием положить голову на плечо соседа и закрыть глаза. - Ты испортил мои каникулы, - проворчал Блейн, и Курт не удивился тому, что он злится: тема действительно сложная, - не каждый поймёт даже после объяснения учителя. – Не переношу алгебру. Вот скажи, как она может пригодиться тому, кто будет мести дворы, к примеру? - Только не говори, что ты собираешься этим заняться, - заулыбался Курт. - Я спрашиваю это за мудака Питера, - они засмеялись, представляя отчаянного парня, вселяющего страх в каждого дворника, простым дворником, раздающим детям леденцы. Возможно, это, чёрт возьми, действительно что-то из ряда вон выходящее. – На самом деле, грустно, что он не может осознать свою сущность, покрытую сгустком редкостного дерьма. Я ему даже сочувствую. - Занимайся лучше и не спрашивай, зачем, - кивнул Курт в сторону тетради. – И не заговаривай мне зубы, - Блейн вздохнул, словно мальчишка, которого застукали с шоколадкой до обеда. ... - Скажи, а кому нужна физика? – Блейн медленно выходил из себя, когда писал конспекты в несколько страниц по пропущенным темам. – Ерунда, ерунда, ерунда. Я знаю, что использую электричество, но мне нахрен не нужно узнавать про какие-то проводники и замкнутые цепи. Я не собираюсь передавать своим внукам легенды об индукционном токе. - О боже, только не начинай, - Курт устало потёр покрасневшие от усталости глаза и захлопнул учебник истории. – Никто не должен задавать таких вопросов. Мы делаем то, что должны. Можешь написать жалобу Фиггинсу, он обязательно рассмотрит её, перед тем как скомкать и бросить в мусорку. - Могу я несколько раз удариться головой об этот прекрасный стол? - Он не выдержит и треснет от такого количества знаний в твоей голове. - Кто тебя учил так смешно шутить?! ... the neighbourhood – a little death - Французский язык, - протянул Андерсон и, наконец, улыбнулся за последние два часа. – Наверное, самое прекрасное, что может быть после всей этой херни. - Не понимаю, зачем его ставят вместе со всеми уроками в выпускном классе, - теперь жаловался Курт. – Не думаю, что можно узнать что-то стоящее за один год. Мы закончим школу и сразу же забудем все эти спряжения глаголов «быть», «иметь». - Tu es idiot, - с важным видом изрёк Блейн. – Школа даёт основу, а мы при желании выучить язык занимаемся потом дополнительно. - Не понимаю, почему нельзя выбрать уроки по желанию. - Можешь предоставить эту идейку директору Фиггинсу, - язвительно заявил Блейн. – Он обязательно выслушает тебя, перед тем как вышвырнуть из кабинета. - Иди, блин, к чёрту. Tu es противный. - Тебе только французский преподавать, - сладко пропел Блейн, расплывшись в довольной улыбке. И вряд ли Курт мог определить тот момент, когда почувствовал горячую ладонь на своём колене. И он совершенно не мог сказать, когда Блейн опустился носом к его шее и вдохнул мягкий аромат кожи. Область живота пронзило напряжение. - А тебе физкультуру, - отозвался Курт эхом, прикрывая глаза. Блейн прикоснулся губами к месту за ухом, холодными руками поглаживая его спину. - Это намёк на то, что я, откровенно говоря, тупой и больше ни с чем не смогу помочь? – азартно спросил Блейн, и Курт запнулся на полуслове, ощущая язык, двигающийся на его шее. Блейн захватил его футболку, заставляя подняться, и подтолкнул к кровати, не прекращая скользить по телу Курта руками. - Намёк на то, что учителя бывают очень, очень сексуальными, - простонал Курт, облизнув нижнюю губу, когда обхватил ногами спину Блейна. Они остановились на несколько секунд, чтобы взглянуть друг другу в глаза, и только потом Андерсон, сократив болезненное расстояние, подался вперёд, жадно впиваясь в губы Курта. Это не было поддельной нежностью, скорее, тем, что он искал на протяжении последних недель. Тем, чего не хватало в его жизни. - Не такими сексуальными, как ученики, - прошептал Блейн, выдыхая в ключицу, кусая шею и медленно втягивая бледную кожу губами. Медленно, но безостановочно. Курт сглатывает подступающие стоны, растворяясь в приглушённом свете лампы и тёплых руках Блейна, оттягивающих пряжку ремня. - Блейн, - он растягивает его имя в стоне, призывно двигая бёдрами. Блейн хочет ответить, но его рассудок помутнён их близостью и хриплым голосом Курта. Он опускается к вздрагивающему животу, что-то шепчет и через поцелуи, кажется, улыбается. Что-то, что сносит крышу окончательно. - Ты доверишься мне? – их лица снова напротив друг друга, и Блейн медленно касается губами подбородка, а Курт цепляется в его волосы. - Сколько угодно, - Курт теряет остаток слов, когда Блейн тянет его за руку, заставляя перевернуться на живот. Его руки у стены, и он на коленях. – Только скажи… - запинается, кусая губы до крови, когда Блейн на минуту размыкает их прикосновения и отходит в сторону. - Что? – голос Блейна совсем близко. Он прислоняется губами к мокрой спине, пальцами очерчивая тазобедренные кости. - Что я могу тебе доверять, - Курт задыхается, Курт улетает прочь вместе с прохладным ветром из комнаты, когда чувствует палец Блейна у входа. Он плавно двигается внутрь, и Курт, кажется, всхлипывает, зажмурив глаза. - Курт, - в его голосе что-то отчаянное, смешанное с похотью и развратом, любовью и нежностью. Он чувствует слёзы в глазах, но не прекращает целовать липкую спину, раздвигая стенки, давая больше пространства для их наслаждения. – Только если ты хочешь. И Блейн совсем не понимает, почему он плачет и почему ему так нескончаемо хорошо, так, словно он первый раз вдыхает воздух. - Я так хочу… - тянет Курт. – Только, пожалуйста… - Курт больше не чувствует пальцев, но Блейн всё ещё дышит ему в спину. Он снова заполняет Курта теплом, окончательно забирая его сердце и возможность думать. Блейн плавно двигается вперёд, и Курт вцепляется в одеяло, чтобы не утонуть в водовороте стонов и шлепков их кожи. - Не забывай об этом, - выдыхает Курт вместе со слезами. Блейн стонет и всхлипывает, и он окончательно теряет себя. Он обязательно отправится в Ад после смерти, но сейчас ему хорошо-хорошо. И Курт его. Он дрожит от этой мысли. - Прости. Прости. Прости, - его горячий, сбившийся шёпот приходится опять-таки во влажную спину и растворяется в коричневатом свете. . Вдох, выдох, вдох. Они лежат на помятых простынях, и Курт водит по шее Блейна, кончиками пальцев изучая его кожу. Целует ключицу и прикрывает глаза. - Прости, - Блейн выворачивает шёпот наружу. – Прости, что оказался в твоей жизни. Прости. Прости, - тысячное извинение за эту ночь. В нём что-то сломалось, ещё давно. Курт дрожит, смаргивая слёзы. - Поцелуй меня ещё раз, ладно?