Не такой как он

POV Макса. Мммм... Блин, как же мне плохо! Кто-нибудь, проявите милосердие, пристрелите меня. Голова будто раскаленным песком набита, во рту как в пустыне все потрескалось от засухи, еще и вкус какой-то... будто дохлую кошку съел. И мутит так, что появляются сомнения, успею ли я добежать до ванной. Медленно, чтобы не расплескать головную боль, переворачиваюсь на бок, а затем пытаюсь сесть. Полный букет «прекрасных» похмельных ощущений накрывает меня с головой, срывая с губ тихий стон. Хватаюсь за голову и пытаюсь сфокусировать взгляд на окружающей обстановке. Первая плохая новость — я не дома. Это стало понятно, как только я разглядел обои ядовито-оранжевого цвета и мебель, явно девчачью. Комод и прикроватные тумбочки с резными дверцами, неширокая кровать с фигурными столбиками по углам и пологом и армия плюшевых мишек всех цветов и размеров, какие только бывают. Игрушки были везде: на кровати, комоде, подоконнике и просто на полу. Я что, в чьей-то детской? Блин, почему я ничего не помню? Так. Стоп. А что я вообще помню? Последнее воспоминание — это семейный ужин. А потом? Ммм... Разговор с отцом, истерика в нашей комнате и провал в сон. А дальше? Не помню... Так. Надо встать и оглядеться. Да-да, собрать все силы и подняться с кровати, вспомнить, что ты человек прямоходящий, а не ползающий на четвереньках, поэтому идти надо на двух ногах. Так, ищем ванную. Она должна быть вот за этой белой дверью. Хм, нет, за дверью коридор. А где ванная? А, наверное, это квартира, а не дом, и ванная здесь одна. Ладно, выйдем в коридор. Ууу... Стены кружатся, к горлу подступает тошнота. Блядь, как же мне плохо! Еще бы вспомнить из-за чего... - Живой? - хмуро спросил молодой мужской голос, отчего я резко дернулся, разворачиваясь. Ох, зря я это так. От резкого движения, меня чуть не стошнило. В глазах заплясали разноцветные точки, а стена убежала от меня куда-то в сторону, отчего мне пришлось догонять ее плечом. Кое-как восстановив равновесие и сфокусировав расплывающееся зрение, я увидел... Эрика. - Где я? - прохрипел я. Бля, что же надо было делать накануне, чтобы проснуться в таком состоянии? - У меня дома, - все так же хмуро ответил брюнет, - ванная слева от тебя по коридору, приводи себя в порядок и приходи на кухню, - сказал парень и, развернувшись, ушел в другую комнату. Собравшись с силами, я буквально пополз в указанном направлении. Я стоял под душем, и вода тонкими струйками стекала с моего похмельного тела. Голова никак не хотела приходить в порядок, воспоминания густым туманом колыхались в моем сознании, смутными образами то появляясь, то исчезая, будто играя в салочки. Казалось, что я вот-вот ухвачу появившееся воспоминание, как оно тут же растворялось клубящимися разводами белесой субстанции. Иногда были яркие вспышки, без всякой хронологии, абсолютно не связанные между собой. Вот какой-то клуб, где я, словно одержимый, танцую под какую-то варварскую музыку. Она рваными толчками пробивается прямо в мозг, электрическими разрядами пробегая по телу, вызывая мурашки на коже, заставляя волосы вставать дыбом. Или вот... высокий молодой мужчина со строгой прической, уложенной волосок к волоску, в элегантном деловом костюме. Кто такой?... Ничего не помню. Или Эрик, пришедший ко мне домой. Так, стоп. Эрик? А зачем он приходил? Так, минутку... Пришедший КО МНЕ домой! Тогда почему я У НЕГО дома?! Блин, ни черта не помню... Ну, может хоть это удастся выяснить. Делаю контраст с теплой воды на холодную, чудом не визжу, как недорезанная свинья, и снова меняю воду на теплую. В голове немного прояснилось. Но это не мешало моим воспоминаниям испуганными рыбками прятаться в рифах моего сознания так, что и не выловишь. Стучусь головой о стенку, выложенную бежевым кафелем, будто это как-то поможет мне вспомнить. Естественно, безрезультатно. Ну, хотя бы мутить перестало, и звон в ушах стих. Вытершись мягким полотенцем, заботливо оставленным хозяином на стиральной машине возле душевой кабины, я натянул на себя свои боксерки и джинсы и вышел из ванной комнаты. Минуты две пытался сориентироваться, где же находится кухня. По идее, она должна быть возле санузлов, поэтому я пошел налево по коридору. Вообще, странная тут планировка: сплошные коридоры. На кухне меня уже ждал Эрик, который сидел за столом, держа в руках кружку с кофе. На противоположном от него конце стола стояла вторая кружка, видимо для меня. Окинув взглядом светлую кухню, выдержанную в светло-зеленых тонах, я сел на табуретку и с наслаждением втянул в себя эту божественную темно-коричневую жидкость. Кофе теплой волной разлился по моему измученному организму, прогоняя остатки похмелья. - Спасибо, - с облегчением сказал я. - Допивай и выметайся, - холодно ответил мне брюнет. - Я... - растерянно пробормотал я. С чего вдруг такой холодный прием? Что я ему плохого сделал? - Да, в общем-то, я и сам не понимаю, что я тут делаю. Вот уж никогда бы не подумал, что могу проснуться у тебя дома. - Если ты думаешь, что я буду приводить в порядок твою память, то ты глубоко заблуждаешься. Просто допивай свой кофе и убирайся отсюда. - Эрик словно выплевывал слова. Было видно, что он с трудом сдерживает себя, чтобы... чтобы что? Не ударить меня? - Ты ненавидишь меня, - я не спрашивал, я утверждал, а он в ответ лишь усмехнулся, давая понять, что это действительно так. Но почему? Ответ может быть только один - Майк рассказал ему все. Я уронил голову в свои ладони, закрывая глаза. Мне было стыдно. Ужасно стыдно перед ним, перед Майком, перед всем миром за то, что я сделал. Сможет ли брат хоть когда-нибудь меня простить? Смогу ли я сам себя простить? Смогу ли я жить с осознанием того, что Майк ненавидит меня? Что мне сделать, чтобы это изменить? Что мне сделать, чтобы заслужить его прощение? - Ты видел его? - вмиг охрипшим голосом спросил я, не поднимая лица. - Да, - сухо ответил Эрик, - он жив, если тебе это интересно. Не скажу, что здоров, но об этом, думаю, ты и так догадываешься. - Я... - я не знал, что ему ответить на это. Да и что тут можно вообще сказать? Разве что... - я могу его увидеть? Я робко взглянул на собеседника, с большой надеждой ожидая ответа. Брюнет хмурился, пристально глядя мне в глаза. Я уже начал было думать, что он так и не удостоит меня ответом, как парень нехотя произнес: - Нет. Он сам тебе позвонит, когда захочет с тобой встретиться. Хотя я не понимаю, зачем ему это. - И бездна презрения во взгляде, устремленном в меня. Я не знал, что ему сказать, поэтому решил просто уйти. - Я пойду, пожалуй, - глухо промямлил я, вставая из-за стола, - спасибо за кофе и за ночлег тоже. Я натянул футболку, что до этого лежала у меня на коленях, пока я сидел на кухне, и затем, обувшись, вышел из квартиры. Эрик не вышел меня провожать. Я медленно шел по улице, не разбирая дороги. Мысли роились в моей голове, я то пытался вспомнить как попал домой к Эрику, то думал как мне вернуть брата, то мысленно возвращался к беседе с отцом. Боже, отец! Я же ничегошеньки не помню из того, что творил на протяжении...хм, а сколько дней прошло? Так, где мой телефон? Судорожно обхлопав свои карманы, я все-таки нашел телефон, тут же его включив, я, не веря, уставился в дисплей. 23 мая. Бля, это что же, я почти целую неделю из жизни не могу вспомнить? Что же я такого делал, что все забыл? Я что, пил? Или что похуже? И кто же все-таки тот мужик из воспоминаний? Бля, хоть иди к психиатру на гипноз. Блядь! Блядь! Блядь! А вдруг я сделал что-то, что могло бросить тень на репутацию отца? Я помню, что на следующий день, после того как я поехал к родителям, отец пригласил меня на деловой прием, чтобы представить как своего преемника. А вот сам прием я уже смутно помню. Так, надо успокоиться, сесть и попытаться вспомнить все по порядку... Вот, например, на этой лавочке. Я присел на лавку во дворе, практически уже дойдя до дома, но в квартиру мне пока не хотелось подниматься, так что я решил побыть на улице и заодно подумать. - Можно присесть? - спросил меня приятный мужской голос. Я кивнул, не глядя, и продолжил свои попытки вспомнить, что же было на том вечере и после него, но меня отвлек все тот же голос, спросив: - О чем грустите, молодой человек? Я поднял глаза и замер. Возле меня сидел тот самый мужчина и лучезарно улыбался мне. Я широко распахнул глаза, всматриваясь в знакомые черты: овальное лицо с прямым носом, большими чуть раскосыми светло-карими глазами, обрамленными густыми ресницами, ухоженные брови и четкий контур красивых нежно-розовых губ. На губах мой взгляд остановился на несколько секунд. Я почему-то нервно сглотнул и неуверенно произнес: - Простите, мы знакомы? Мужчина удивленно вскинул брови, потом слегка прищурился, въедливо разглядывая мое не менее удивленное лицо, а затем рассмеялся. - Ну надо же! Ты действительно меня не помнишь? – улыбаясь, спросил он. Видимо, эта ситуация его забавляла. - Я определенно вас где-то видел, но, к сожалению, подробностей не помню. - Ну ты даешь, Макс! И ведь не первый раз, - еще громче рассмеялся мужчина, но, видя, что меня эта ситуация совсем не забавляет, а, наоборот, уже начинает раздражать, успокоился и, улыбнувшись, произнес: - Я — Альберт, партнер твоего отца, а точнее финансовый директор филиала в Мельбурне. - Австралия? - удивился я. - Да. Я, собственно, хотел зайти к тебе попрощаться. Завтра улетаю обратно. - Эм...- я в замешательстве посмотрел на собеседника, - а я тут причем? - А ты совсем ничего не помнишь? Я отрицательно помотал головой. - Жаль. У меня остались самые теплые воспоминания о нашем... эм... знакомстве, - как-то...томно произнес Альберт. И именно этот томный голос заставил меня кое-что вспомнить. Нас действительно знакомил отец. Я был уже порядком утомлен количеством новых знакомств и решил, что это будет последним. Мы с Альбертом разговорились, оказалось, что он всего на семь лет старше меня, что очень меня удивило, ведь его представили как папиного партнера, а Альберту всего-то 24 года. Потом он сказал, что видел на выставке работу Майка. И тут меня понесло. Я весь день старался не вспоминать о брате, это мне почти удалось: приготовления к вечеру и множество новых знакомств отгоняли ненужные мысли. Но первое же упоминание моего близнеца и некоторое количество выпитого алкоголя, наполнили мое сознание картинами из того ужасного вечера и осознанием моей вины. И почему-то я решил, что крепкий алкоголь в больших количествах поможет мне забыть об этом. Как же я ошибался... Нет, определенно, в тот вечер я больше не вспомнил о Майке. Но вот то, до чего я допился... Теперь я точно знаю, почему Альберт так томно произнес последнюю фразу... Краска залила все мое лицо от шеи до кончиков ушей. - Ммм... Я смотрю, ты кое-что вспомнил, - хитро улыбнувшись, произнес темноволосый, а я стыдливо спрятал лицо в ладонях. - Я... Мы... - от стыда я был готов сквозь землю провалиться, поэтому голос то дрожал, то и вовсе пропадал, и слова все никак не хотели произноситься, - нет... не может быть... Мое лицо пылало жаром. Казалось, если к нему поднести лист бумаги - он воспламенится. - Мда... шоковое состояние на лицо, - мужчина смотрел на меня с сочувствием. - Ну, знаешь, не каждый день узнаешь, что способен на такое, - смущенно пробормотал я, прикасаясь прохладными ладонями к пылающим щекам. А смущаться было чего... Судя по воспоминаниям с Альбертом я провел четыре дня. Причем если в день нашего знакомства мы просто напились, и да, алкоголь-таки подарил мне столь желанное забвение. По утру я не только не помнил как оказался дома, но и не помнил своего собутыльника. Впрочем, с этим мы довольно быстро разобрались, также я не помнил и причину, по которой мы так сильно напились, с этим мне тоже приспичило разобраться. Что ж, мне это удалось, отчего я вновь пожелал убиться головой о что-нибудь твердое, но так как у меня было похмелье, решил все-таки просто очередной раз напиться. Альберт сказал, что просто пить скучно и что вместо того, чтобы впадать в меланхолию, лучше бы я показал ему город. В общем, это действительно помогло мне отвлечься, я не заметил как день прошел, уступив свои права красавице-ночи, которая куталась в яркие неоновые огни, словно в воздушную шаль. Мы были немного навеселе, так как успели посетить пару попутных баров. Мой собутыльник оказался довольно общительным и веселым, что постепенно оказало на меня положительное воздействие, и я немного расслабился. Когда же ночь невесомым покрывалом опустилась на город, я был раскрепощен, пьян и весел. (Никогда раньше не замечал за собой подобного). Мы вошли в какой-то ночной клуб, призывно мигавший нам своей вывеской и громкими звуками музыки приглашавший внутрь. Мой спутник поил меня какими-то коктейлями, а потом потащил танцевать.Музыка вливалась в меня бешеным потоком, подхватывая и кружа в своих волнах, заставляя двигаться, двигаться, двигаться. Словно одержимому демоном танца (если таковой вообще бывает) мне не было покоя нигде, кроме танцпола. Своим телом я вытворял нечто такое, отчего у окружающих то и дело вырывались восторженные крики, а глаза Альберта, смотревшего на меня, загорались восхищением, окатывали меня жаром желания. Не помню в какой момент он выдернул меня из круга танцующих... - Никогда бы не подумал, что ты можешь ТАК танцевать! - восторженно воскликнул он. - Да я и сам не предполагал, - задорно рассмеялся я. Все мое тело было наполнено весельем, адреналин так и бурлил внутри. Мне было как-то уж слишком весело, чтобы я мог контролировать себя. Ну да, это ты сейчас себя так оправдываешь, да? Дальнейшее вспоминалось с трудом, но самым ярким моментом, словно кипятком меня окатившим, был... секс. Откуда взялась эта длинноногая брюнетка и как она оказалась в... номере Альберта? И почему я с ней обжимался? Теперь это так называется, да? По-моему вы там совершенно другим занимались... Я снова спрятал лицо в ладони, чтобы не видеть ироничного взгляда Альберта, который молчаливо наблюдал за моими терзаниями по поводу возвращения памяти. Вот так вот и сгорают со стыда. А воспоминания все мелькали перед моими глазами, заставляя заливаться краской. Хотя казалось бы, куда уж больше? Мы лежим на расстеленной двуспальной кровати, я уже почти полностью обнажен (на мне лишь боксерки), девушка тоже только в нижнем белье (весьма соблазнительном, надо сказать). Она с лукавой усмешкой стягивает с меня последние остатки одежды и, возбуждающе проводит кончиком языка по своим приоткрытым губам, а затем склоняется над моим пахом. Стоит ей коснуться губами головки члена, как он тут же трепетно отзывается, мгновенно становясь твердым. Пара скользящих движений языком до основания и обратно, и желание накрывает меня с головой. Она замечает, как мои пальцы сжимают простыню, и исполняет мое единственное на тот момент желание. Ее губы нежно и мягко обволакивают головку, а потом и полностью затягивают внутрь, погружая плоть в горячую влажность ее рта. Я стону от удовольствия, блаженно закрыв глаза. Но вот я чувствую, как нежные мягкие губы накрывают мои, вовлекая в сладкий, пьянящий поцелуй. Стоп. Приятные ощущения внизу не прекратились, следовательно... Распахиваю глаза и вижу нависающего надо мной Альберта. Какого черта?! Ты дальше, дальше вспоминай... Не дав мне опомниться, он снова целует меня, напористо врываясь языком в рот и страстно лаская мой язык. На фоне того, что вытворяет внизу брюнетка, страстные поцелуи и ласковые руки Альберта окончательно затуманивают мой разум. Почему-то гаснет свет (наверное, Альберт «поколдовал» на панели возле кровати), и лишь робкая луна любопытно заглядывает в окна номера, выхватывая из темноты силуэты переплетенных тел. Спиртное притупило боль... и разум тоже. Я не обратил внимание на то, как мужчина стал растягивать меня. Мерно двигаясь внутри девушки (блин, я даже имени ее не помню... А ты его вообще спрашивал? ), я практически не заметил, как Альберт двумя, а после и тремя пальцами растягивал меня, пытаясь расслабить мышцы сфинктера. Это я издал этот жуткий похотливый стон???! Да... не отвлекайся, вспоминай дальше. Темноволосый вошел практически одним движением, отчего я сбился с ритма, но девушка не обратила на это внимание, продолжая двигаться, насаживаясь на мой член. Альберт тем временем гладил мою поясницу, покрывая спину поцелуями. А затем он начал двигаться. Странное ощущение наполненности, вкупе с жаркой теснотой, что дарила мне девушка, разметали крошечные остатки разума, заставляя полностью погрузиться в пучину наслаждения. Боли я не чувствовал, лишь блаженство, волнами накатывавшее на меня в ритме, задаваемом Альбертом и поддерживаемом брюнеткой. Я то опускался вниз и ласкал упругую девичью грудь, слегка кусая тугие вишни сосков, то откидывался назад, лопатками касаясь мускулистого торса мужчины, и тогда он затягивал меня в страстные, головокружительные поцелуи... Я зарылся руками в волосы и тихо застонал... Как я мог?! Угу, ты еще начни их выдирать, для пущего эффекта. - Мне нужно выпить... - тихо просипел я. - Эм... Макс, тебе спиртное противопоказано, - неуверенно заметил Альберт, - у тебя крышу от него сносит и память отказывает... - Я воду, вообще-то, имел в виду, - поднял я глаза и, чувствуя жуткую неловкость, взглянул на мужчину, - в горле пересохло. Зайдешь? - Ну, если ты приглашаешь, - улыбнулся темноволосый и встал со скамейки. - Пойдем, - сказал я, вставая и направляясь к подъезду. Ты уверен, что ему стоит увидеть тот срач, что ты устроил в квартире за прошедшую неделю? Я горестно вздохнул: испытывать еще больший стыд, чем сейчас, просто невозможно. Я до сих пор чувствовал, как пылают мои щеки. Да, Макс, докатился ты: пьянство, беспорядочные половые связи и раздвоение личности. Прекрасный букет... Я не раздвоение личности, я — твоя совесть! Ну-ну....