Your personal hell

Блики солнца играли на золотистых локонах спящего юноши. Вчерашняя ночь вымотала его, а теперь он не мог заставить себя подняться с кровати. Он со стоном разлепил глаза и огляделся, припоминая чем закончился вчерашний бал по случаю премьеры. А бал прошел, нужно сказать, на ура. Да, без недовольных зрителей не обошлось, но и восторженных осталось немало. Эта постановка никого не оставила равнодушным. Моцарт слышал, что критики не очень лестно отзывались о его работе, слышал, что император остался не очень довольным. Но он утешал себя мыслью, что лучше пусть говорят плохое, чем не говорят совсем. В любом случае Вольфганг вчера произвел фурор, и нет несогласных с данным фактом. Он зажмурил глаза, которые еще не совсем привыкли к лучам солнца, а в голове продолжали всплывать события прошлого вечера. -Ох, только не это, - со вздохом произнес мужчина, не сдержавшись. Он вспомнил, что слишком многое себе позволил накануне. Спиртное ударило в голову и он совсем забыл о приличиях. Вспомнил, как совсем не стеснялся во флирте с Констанцией. Как целовал ее руки чуть ли не каждую минуту времени, проведенную там. А когда не целовал руки, то не упускал возможности дотронуться губами и до, розовевших от хмеля и смущения, щек. Картинки минувшего все продолжали мелькать в голове и с каждым новым воспоминанием, Вольфганг понял, как сглупил: после того, как возлюбленные порядком захмелели, он позволил себе увести Станци в скромное место и совершенно нескромно ее целовать. Но дальше воспоминания обрывались и музыкант не мог припомнить, видел ли кто их вчера, а представлять, чем это все может обернуться, он даже не хотел и думать. И он даже думал не о себе, все его мысли, которые надо сказать, не особо были чистыми и прозрачными в данную минуту, были заняты возлюбленной. Ведь для девушки такое поведение совершенно недопустимо. А виноват в этом лишь он сам. Но он все же надеялся, что их невинные, а может и не совсем невинные игры, никто не заметил или же просто не придал этому значения. Моцарт вновь открыл глаза, которые уже почти привыкли к яркому свету и взглядом начал искать стакан воды, который обычно стоял у кровати. Обнаружив спасительную жидкость, он без сомнений осушил емкость до дна. Через некоторое время одевшись и приведя себя в порядок, мужчина спустился в гостиную, из которой доносились голоса хозяев. -Доброе утро, Фрау и Герр Вебер, - Моцарт учтиво поклонился, стараясь принять устойчивое положение, потому что ноги его совершенно не держали. -Ох, я бы не была в этом так уверенна, Герр Моцарт, - Цецилия язвительно выплюнула фразу и с нескрываемым раздражением повернулась к, ошеломленному таким ответом, музыканту. -Что-то не так, Фрау? -А это вы мне ответьте, что не так. Ах да, вы же наверное не в курсе. -Я совершенно не понимаю, о чем вы ведете речь. Можно вас попросить уточнить, иначе я чувствую себя достаточно неловко, - Моцарт был в замешательстве, а в его голове происходил невероятный процесс подбора вариантов того, как он мог провиниться, хотя интуитивно он уже догадывался, но надеялся, что дело не в этом, но секундой позже он понял, что внутреннее чувство его не подвело. -Ох вы не понимаете. Слышал, Фридолин, он не понимает? - женщина повернулась к до сих пор молчавшему мужу, но не увидев отклика, вернулась к разговору, - ну так я вам объясню, милейший. Мне тут птичка на хвосте принесла, что вы лишили чести мою дочь, это так? Моцарт замешкался, не зная, что ответить, но все же выдавил из себя: -Ну... Я бы не назвал это так... -То есть так. Надеюсь вы понимаете, о великий музыкант, что я не позволю, чтобы о моей дочери ходила молва, как о девушке легкого поведения, по всей Вене? Или может вы хотите, чтобы так было? -Нет, нет, что вы... -Так раз нет, я вам предлагаю вариант, который устроит нас всех. Ну, меня с моим мужем и нашу прекрасную дочь точно. -К-какой вариант?, - уже онемевшим голосом промолвил Вольфганг -Неужели вы не понимаете?! Свадьба! Конечно же, свадьба!!! При чем самая шикарная, какую вы только можете себе представить, надеюсь все-таки, что у вас достаточно богатое воображение. -Но... - Моцарт собирался возразить, но в следующее мгновение понял, что смысла в этом никакого нет. Он сам был виноват в сложившейся ситуации. Нет, конечно же, он любил Констанцию и обязательно собирался на ней когда-нибудь жениться. Но не сейчас, ему это казалось слишком поспешным. Да и мысль о том, что он не сам пришел к этому решению, а его, грубо говоря, принудили, совсем его не радовала. Но назад дороги не было. Он возьмет в жены Констанцию и никогда не пожалеет об этом решении. Моцарт вздохнул, и с обреченностью в голосе, которая смешалась с неуверенностью, ответил: -Да, конечно же, Фрау Вебер. Я возьму в жены вашу дочь, и это даже не будет больше оговариваться. Единственное о чем я вас прошу-это возможность самому ей об этом сказать. -Ох, Вольфганг, несомненно вы можете сами ей об этом сообщить. Можете не сомневаться, она будет вне себя от счастья. -Спасибо, Фрау Вебер. Моцарт уже развернулся на каблуках в сторону выхода, ибо находится в одном помещении на данный момент с этими людьми, у него не было никакого желания. Он решил прогуляться до здания музыкального общества, где, как ему вчера сказали, ему теперь всегда будут рады в любое время. -До встречи, Моцарт. И да, называйте меня Цецилией, мы же теперь почти семья. Вольфганг ничего не ответил и вышел на улицу, в прохладное утро города. *** Сальери уже проснулся и сейчас приводил себя в порядок, перед тем, как уйти из дома. Сегодня, как и прежде, он должен быть в музыкальном обществе. Должен быть там, чтобы выслушивать похвалы этому выскочке и самодуру. А что еще хуже, так это то, что этот мальчишка тоже будет там. Все эти мысли совершенно испортили настроение капельмейстеру с самого утра. Но он не думал, что через мгновение поймет, что утро не перестает «радовать» его, как никогда ранее. -Ох, Антонио, а ты, я смотрю, принарядился. Неужто на свадьбу собрался? – голос пронзительно разорвал тишину в комнате, и Сальери повернулся к тому, кто посмел явиться в такую рань. -Черт возьми, Люциус. Что ты здесь забыл? -Неужели ты не рад меня видеть? – демон саркастически обиделся, но все же не спешил покидать собеседника, - может, я соскучился по тебе. Мы давно не виделись, и вообще, у меня к тебе есть парочка вопросов. Демон замолк. Прождав минуту, Сальери в нетерпении выпалил : -Ну, задавай свои вопросы уже! -Я знал, что тебе станет интересно, - Антонио закатил глаза, Люциус, не обращая на него внимания, продолжил, - Так вот. Ты мне не ответил, ты на свадьбу собираешься? И вообще, с каких пор ты устроился свахой и планируешь семейное счастье своего, как ты сам говоришь, соперника, врага, конкурента, не важно в общем? -Что? Какую свадьбу? Что ты несешь, отродье? У тебя помутнения в сознании? Если так, то у меня нет совершенно никакого желания разбираться с твоим психическим состоянием, - Сальери выплюнул ехидное замечание и продолжил поправлять, уже идеально сидевший на нем, фрак. -Совсем нет, мой юный друг. У меня нет никаких помутнений. А ты видимо совсем ничего не знаешь. -Чего я не знаю? – Музыкант с интересом повернулся к Люциусу. -Моцарт наш женится! -Во-первых, он не наш, а во-вторых, что значит женится? Откуда у тебя такая информация? -Ой, Антонио, ко мне все новости прилетают первыми. И можешь не сомневаться в их подлинности. Я сегодня краем уха подслушал, как семья Вебер буквально заставила нашего общего «друга» взять в жены их дочь. -Что? Что значит подслушал? Ты что, следил за ним? – мужчина неверующе уставился на демона. Люциус закатил глаза и продолжил: -Слушай, Антонио, это не твое дело, чем я занимаю свои дни, пока ты вообще непонятно чем занимаешься. И да, я знаю, что отчасти это твоих рук дело, что теперь наш горячо любимый Вольфи обретет семейное счастье. Так вот, вернемся к моему вопросу : зачем ты это делаешь? – Люциус особо заметно выделил слово «зачем» и замер в ожидании ответа. -Неужели так сложно догадаться, глупое существо? Моцарт самовлюбленный и распутный мальчишка. Эта его очередная пассия должна была ему надоесть через неделю. Мало того, что он распутный, так он еще и ценит свою свободу больше всего в этом мире. А если ты не забыл, на что я очень надеюсь, я пытаюсь разрушить его хрупкий мир. И я знаю, что это отличное начало, - брюнет уставился, довольный своим ответом, на демона в ожидании его реакции. -Ну что ж, раз так, то не смею тебя попрекать. Могу даже похвалить, ты быстро учишься, и я горжусь тобой, как бы нелепо не звучали такие слова от демона ада. -Да уж, довольно нелепо, - Антонио замолк, но взглянув на часы, висевшие на стене, понял, что ему уже давно пора было выйти из дома, глянув на себя в последний раз в зеркало, он решил прогнать незваного гостя, - ну раз у тебя больше нет никаких вопросов ко мне, я хочу чтобы ты испарился отсюда, мне нужно уходить, да и видеть тебя более я не имею никакого желания. -Фу, как некультурно, молодой человек, - Люциус усмехнулся и в следующую секунду испарился. -Ну, наконец-то, - с этими словами мужчина спустился по лестнице и вышел на улицу. Солнце ударило прямо в лицо и тот, невольно поморщившись, двинулся вдоль улицы, решив не брать повозку, а дойти до музыкального общества самому, тем более на улице была по-весеннему теплая погода.