Мое безумие

В 1987 году, в класс пришла новенькая, первая за все годы. Мариам и ее семья были немного ярыми, даже немного фанатичными последователями Ислама. До этого они жили в отдаленном районе и, переехав в Грозный, здешние правила жизни принимали с трудом. Еще на линейке Мариам приметила Давида, посчитав его идеалом мужчины, и была весьма возмущена, обнаружив рядом с ним другую девушку, да еще и русскую, неверную. Давид же был настолько рад видеть Нику, что на новенькую внимания не обращал вовсе. После окончания прошлого года Нику отправили на все лето к дяде, в одну из казачьих станиц, чтобы девочка восстановила силы. Вернулась Ника в конце августа, загоревшая и изрядно подросшая. На фоне темной кожи волосы казались еще более светлыми, глаза глубокими, а под школьным платьем явственно наметилась грудь. Неудивительно, что на девочку начали обращать внимание восточные мальчики, взрослеющие, в большинстве своем, рано. Давид быстро это понял, и по-хозяйски подхватил девушку под руку. Ника слегка возмутилась, но портфель эксплуатировать не стала. Не выдержала Мариам, которая, увидев "эту русскую" под руку с Давидом, налетела на девушку, намереваясь придушить. Получила от Давида, ради такого случая забывшего, что девушек не бьют. Мариам еще долго просидела в кабинете директора, вначале сама, а потом и с подъехавшими родителями, но особого результата это не принесло. Девушка не оставила попытки нести просвещение в массы, вследствие чего стала в классе практически изгоем. Перейти неприязни в откровенную травлю мешала мудрость Валентины Андреевны и негласное заступничество Ники. Это не только не примиряло Мариам с соперницей, но усугубляло ее ненависть, постепенно перерастающую в манию. Давид и Вероника начали бывать друг у друга в гостях и ходить вместе в кино. На день рождения, а это был конец ноября, Давид подарил девочке огромный букет роз, вызвав зависть всего класса. Правда, шутить или распускать сплетни никто не рисковал, в такой ситуации не угадаешь от кого получишь. 1988 год ознаменовался изменениями в общественной и политической жизни. Введение гласности, появление оппозиции, записи групп "Ария", "Машина Времени", "Кино" на кассетах передаваемых тайком друг другу. Одна половина класса заразилась роком и бунтарским духом, другая внезапно ударилась в национальную идею. Отношения стали напряженными, русских учеников начали травить. Мариам обзавелась подружками-подпевалами, и первого сентября Нику довели до слез. Впервые, на памяти Давида. От вида плачущей девочки сжалось сердце, и парень рискнул обнять подругу за плечи. Отпустить как-то сразу стало невозможно, всего было слишком: слишком хрупкие плечи, чуть дрожащие под его руками; слишком мягкие волосы, пахнущие почему-то мятой; слишком тепло; слишком сладко; слишком близко... Слишком явный контраст между вкусом губ, еще соленых от слез и обжигающе-хлесткой пощечиной. И опять кабинет директора, наблюдавшего всю эту сценку от начала и до конца. Давида задержали, чтобы прочитать лекцию о правилах приличия, обеспокоенная мать впервые задумалась о том, не рассадить ли ребят, поцелуй двух семиклассников – ЧП намного серьезнее, чем очередная драка, а Ника ждала приятеля. Они давно уже привыкли уходить из школы вместе, но теперь так было еще и спокойнее. Помимо Давида, чей дом стоял немного в стороне, свиту Ники составляли двое ребят из параллельного класса, жившие с ней в одном дворе. Учебный год шел своим чередом, Давида и Нику от школы выставили на олимпиады, его по физике, ее по биологии. В соперничестве появились новые нотки, теперь, помимо оценок, ребята соревновались еще и в количестве призовых мест на олимпиадах и конкурсах. А еще, как-то незаметно вошло в привычку гулять вместе с Артемом, младшим братишкой Давида. Взрослеющий парень в такие минуты мечтал о своих детях, о чем думала Ника, не знал никто. Именно Ника начала называть мальчика Давом, в ответ на привычку звать ее Ники. В конце года ученики 7-«А» класса Кадырова и Гасания получили от городской администрации путевки в лагерь на побережье Черного моря. Еще от города отправился Андрей Вихров, синеглазый русский мальчишка, партнер Ники по секции танцев. Каникулы вышли нескучными. Ника поняла, что чувствуют прекрасные дамы на рыцарских турнирах. Впрочем, после недели баталий девушка поняла, что выдерживать Андрея, несколько самоуверенного и напыщенного, она в состоянии не больше двух часов два раза в неделю. Танец на родительский день ставили Ника с Давидом, классический вальс, от не менее классической черно-белой пары, сорвал шквал аплодисментов. Сентябрь 1989 года наступил как-то незаметно, Ника привыкла к тому, что лето проходит без Давида, и сейчас все еще казалась себе семиклассницей. Ее вечный соперник таких сомнений не испытывал, он начал не только провожать девочку из школы, но и встречать ее по дороге в школу. Мальчикам, даже старшеклассникам, стало страшновато даже смотреть на русскую красавицу, особенно после первого сентября. Именно первого сентября один из учеников десятого класса, наслушавшись сплетен о доступности «неверных девушек», посмел сделать молоденькой, но уже вполне оформившейся Нике, неприличное предложение. Зря... Фингал под глазом парню обеспечила Ника, перелом руки Давид, а исключение из комсомола - директор. Больше к девушке никто не приставал, хотя ситуация начинала обостряться, как в школе, так и в стране в целом. Ребята этого пока не замечали, поглощенные изменениями в собственных отношениях, открывавшие для себя странное, трепетное и хрупкое чувство, еще не любовь, даже не влюбленность, но уже и не симпатия. В течении всего этого года они гуляли, вместе заботились о Темке, учили мальчишку рисовать и петь, Давид иногда дарил девочке цветы и шоколадки, а Ника часто готовила для семьи Гасания обеды, когда родители были заняты на работе. В октябре Ника, окончательно рассорившись с Андреем, перешла в ту секцию танцев, где занимался Давид. В мае они танцевали на линейке школьный вальс, вызывая искреннее восхищение, а Мариам бессильно скрипела зубами. После последнего экзамена Давида поцеловала Ника, прощаясь перед отъездом к дяде в Петербург. Давид за лето измучил отца, пытаясь найти надежный способ завладеть сердцем русской женщины, но о верных советах в такой ситуации речи идти не могло. В девятый класс Давид пришел с двумя букетами, хризантемы предназначались классной руководительнице, а розы – ее дочери. Колючие, кстати. Это Давид выяснил опытным путем, на собственной ... ну, предположим спине. Той ее части, на которую одеваются уже брюки. А перед этим мальчик имел возможность рассмотреть ту же самую часть подруги, по Ленинградской моде укоротившей свою форменную юбку. Собственно, это его и возмутило. Не зрелище, конечно, а то, что его выставили на всеобщее обозрение. Замечание, сделанное не в самой корректной форме, и привело мальчика к знакомству с шипами, а пару в кабинет директора. Причем в кабинет обоих отволок сам директор, за уши и сразу после линейки, так как подраться они в этот раз успели до нее. Юбку все-таки пришлось выкинуть, точнее отложить до лучших времен, а в школу сшить новую форму, лекцией об особенностях мусульманского менталитета девушка прониклась. В 1991 году начались волнения, Грозный стал опасен для русских. В июне, в случайной стычке погиб Ахмед Кадыров, его вдова и дочь, по настоятельному приглашению дяди Вероники, переехали в Петербург. В десятый класс Ника не пришла, а писать Давиду почему-то не стала. Вернее, письма до адресата не доходили. Тема постоянно искал тетю Нику, а Давид не знал, как объяснить мальчику, что происходит в стране, почему те люди, которые еще недавно были друзьями, вдруг взялись за автоматы и начали друг в друга стрелять. Он и сам этого не мог понять... Все что осталось ему в утешение – это бант. Тот самый голубой бант, давно, еще первого сентября 1983 года бесследно пропавший из Никиной косы. Все это время он хранился в букваре у мальчика, а теперь Дав рискнул повесить его над кроватью, чтобы хоть часть девочки с косами была с ним всегда...