Мое безумие

Горы вытравить из сердца невозможно, Вероника поняла это сразу, как только самолет, несущий на борту смену медицинского персонала приземлился. Аэропорт был кстати полевой, но сели вполне благополучно, Веронике предстояло принять руководство полевым госпиталем. Странно, но первым кого она увидела там, был молодой парень. Хотя, пожалуй, это в Москве или Петербурге в девятнадцать лет можно оставаться парнем, а вот для гор – это уже мужчина. Ника слегка напряглась, опасаясь возможных конфликтов, но молодой человек оказался более чем дружелюбным. И почему-то знакомым. Представился он Артемом и пояснил, что является солдатом-срочником, а сюда попросился сам, по нескольким причинам. Во-первых, здесь была Родина, хотя мальчишка рано потерял родителей и рос у родственников, в Саратовской области. Во-вторых, именно здесь служил брат, единственный оставшийся у Артема родственник. В-третьих, у него просто было слишком много вопросов, ответы на которые он рассчитывал найти здесь. Вероника прекрасно его понимала, но всерьез опасалась, что ответов на эти вопросы просто нет. По крайней мере объективных вопросов. Она и сама в свое время много раздумывала про религиозный и националистический фанатизм, заставивший многих взрослых и умных людей, родившихся и проживших в мирной стране и в мирное время, превратить свою Родину в такой ад. Раздумывала, а понять так и не могла. Можно еще объяснить поступки тех, кто яростно и неистово жаждал денег и власти, тех, кто под эту войну заработал себе огромные состояния, но почему люди, простые и мирные люди вдруг подхватили это вирус? Медицина в части была организована как и подозревала Ника, то есть отвратительно. Артем, к ней приписан не был, но в данный момент находился на излечении, в связи с легким ранением в руку, а легко раненые бойцы часто использовались врачами и медсестрами на подсобных работах. Медсестры, в отличии от врачей, не сменялись и чувствовали себя хозяйками положения, даже попробовали качать права и давить на Веронику, чем неимоверно последнюю порадовали. Оторваться на ком-нибудь хотелось еще с того момента, как получилось осмотреть руку Артему и обнаружить, что не особо серьезная царапина успела загноиться. Под шумок досталось еще и снабженцам, пациентам и командиру части, личным гаремом которого и являлись все медсестры. После демонстрации бардака, антисанитарии, воспалившихся ран и полного отсутствия учета наркотиков, мужчина нервно сглотнул и торжественно пообещал практиковать воздержание. Ника, мило улыбаясь, предложила оказать посильную медикаментозную помощь в этом деле. В общем, тридцать первое августа прошло под знаком реформ и уборки, и трудно сказать, что было печальнее для среднего медперсонала, особенно учитывая, что новый хирург лично обрезала всем им ногти под корень. Процесс работы был для всех непривычным, приходилось постоянно контролировать выполнение всех поручений, так что заняться толком рукой Артема Ника смогла только утром, когда все прочие члены врачебной бригады, абсолютно солидарные со своей начальницей распределили обязанности и пациентов. Тогда же Ника и смогла прояснить, почему именно состояние раны Артема вызвало у полковника такую панику. - У меня брат тоже служит. Только, как разведчик. Приписан к ГРУ, но временно обитает здесь, так получилось. Сейчас, правда, работает. Кто-то из полевых командиров взял в заложники Джафара Бердыева, это директор одной из школ. Он всегда за мир выступал, за союз с Россией, свободу религиозных взглядов. Брат в его школе учился и очень его уважает, вот и пошел. - Один? Почему у меня такое чувство, что твоего братика зовут Давид? - Да. - Голос Артема звучал откровенно удивленно, а потом парень внимательно всмотрелся в лицо сидящей напротив женщины. Сам он девочку по имени Ника, с которой по словам брата, часто гулял в детстве в парке, помнил очень смутно и больше на уровне ощущений, но фотографии видел. Правда, всего пару раз, ведь в какой-то момент Давид их просто решительно убрал, окончательно запрещая себе вспоминать и чувствовать. Да и фотографии те были подростковые и не особо качественные, но чутье художника парня не подвело. - Это я вас на фотографиях видел, получается? Мне особенно та что из лагеря нравилась, вы там очень красиво вышли. Когда младше был, постоянно спрашивал брата, не свадьба ли это. Ника улыбнулась чуть горько. - Не свадьба, просто праздник. А фотография действительно красивая, мне тоже всегда нравилась. Жаль, порвалась случайно... Так, ну с обработкой мы закончили, сейчас перевяжу и иди спать. Пару дней рукой постарайся резко не дергать, а там подживет. Автомат, конечно, пока не поднимешь... - А карандаш? - А карандаш - вполне. Рисуешь? - Иногда, под настроение. Хотел поступать даже, но все говорят, что это не мужская профессия. А вы спать не идете Вероника? Ой, а как ваше отчество, а то неудобно. - Я Вероника Ахмедовна, но больше привыкла просто по имени. Для России сегодня отчество немного странновато звучит, а доказывать всем и каждому, что у меня был действительно замечательный и любящий отец, который никогда в жизни не обижал ни меня, ни маму уже надоело. Люди охотней верят в плохое, чем в правду. Спи иди, а я кофе выпью и пойду работать. - А что, есть хороший кофе? С собой привезли? Давайте я вам сварю. По маминому рецепту, меня Давид научил. - Эти мурлыкающие, очень соблазнительные нотки в голосе любого местного мужчины, по наблюдениям Ники, появлялись абсолютно самопроизвольно, в возрасте примерно лет четырнадцати. Устоять было довольно проблематично, хотя у Вероники уже имелся и опыт, и иммунитет. Да и кофе по рецепту семьи Гасания - это было божественно, даже тогда, когда кофе в зернах имелся всего один сорт на весь Союз. - Давай! **** Операция, в которую Давид ввязался, откровенно говоря, по глупости была завершена. Освобождение пожилого педагога по времени крайне удачно совпало с зачисткой небольшой пещерной базы, которой занималась группа боевых пловцов, конкретно Араб, Бизон и Батя. Пересекшись на подходе, мужчины сначала едва друг друга не постреляли, потом приговорили за знакомство около пятисот грамм спирта, потом решили совместить приятное с полезным, тем более что "Тайфуны", по завершению операции должны были отступить именно к той части, где на данный момент обитал Давид и уже там дожидаться вертолета. С некоторыми задачами четыре хорошо подготовленных человека справляются намного лучше и быстрее, чем взвод солдат, так что закончить все удалось еще ночью. Директора вывели из пещер, боевиков по возможности зачистили, вход в пещеру подорвали, дабы надежно похоронить оставшееся там оружие, вывезти которое не представлялось возможным. Уже на обратном пути, когда мужчины пробирались по горам по направлению к части, стоявшей лагерем возле небольшого горного озера, Бизон задал довольно неожиданный вопрос: - А сегодня какое число хоть? Ответил ему именно Джафар. - Сегодня первое сентября. Я это знаю абсолютно точно, у меня всегда с этой датой связаны очень интересные воспоминания. На смуглой коже румянец видно плохо, но почему-то после этой фразы Дав покраснел настолько, что это заметили все, причем даже в скудном освещении едва занимающегося рассвета. - Давид, ваш случай был еще не самый тяжелый. Хотя... В части столбом стояла пыль. Медсестрички в чистых, но уже изрядно сбившихся халатах и без макияжа, носились по территории с активностью тараканов контролируя уборку, дезинфекцию и смену постельного белья, а также проводя профилактические осмотры личного состава, врачи, незнакомые, видимо прибывшие недавно, тщательно проверяли состояние бани и полевой кухни, а пациенты, вопреки обыкновению наслаждались свежим воздухом, не совмещая это оздоровительное занятие с физическими нагрузками. Артем кого-то рисовал, сидя на холме, с внутренней стороны забора, огораживающего территорию части. Занятый творчеством, он, бывало, выпадал из реальности, вот и сейчас даже не заметил брата, который заглянул через плечо, рассматривая рисунок. Точнее портрет. Портрет очень красивой и до боли, до скрипа сжатых зубов и до дрожи в руках, знакомой женщины. Его женщины, которая сейчас была где-то здесь. И пошло оно все к пещерным шайтанам! Главное найти и схватить, прижать к себе, не отпускать, а там уже можно будет и выяснить что-нибудь. И плевать, что сегодня первое сентября, ну не поубивают же они друг друга?