Морская болезнь/Inside ocean

            – Па-а-а! – детским визгом заверещав, девушка бросилась к отцу, как только увидела его, поднимающегося на борт.             Её голос прозвучал настолько громко, что несколько пассажиров обернулись. Кристина, не обращая внимания, буквально влетела в объятия отца, вдыхая знакомый запах дорогого парфюма с нотками сандала и чего-то знакомого, папиного.             – Привет, Кристи, – рассмеялся мужчина, крепко обнимая дочь в ответ и с теплом прижимая к себе.             Кристи.             Это имя резало слух, как меловой скрежет по доске. Она ненавидела, когда кто-то её так называл. Но когда его произносил он, в нём было столько нежности, что злиться не получалось. Такое обращение было дозволительно только всем сердцем любимому отцу.             Девушка, правда, безумно любила отца. Но она прекрасно понимала, что, несмотря на то, что поплывут на одном лайнере, они будут находиться в абсолютно разных мирах. Он, как обычно, по уши уйдёт в работу, а то, что дочь будет болтаться где-то недалеко, просто даст ему толику спокойствия о том, что она не разнесёт к чертям дом в его отсутствие и не наживёт себе новых проблем.             – Ну, как тебе тут? – отстранился отец, удерживая её за плечи, и внимательно осмотрел дочь, будто проверяя, не разбила ли она уже что-нибудь за эти пару часов.             – Отлично! — она нарочито радостно вплеснула руками. — Я ожидала чего-то… вроде клеток с цепями на стене, но тут даже джакузи есть!             Его каюта оказалась зеркальным отражением её — та же панорамная стена с видом на море, та же кровать размером с футбольное поле. Только вот его вещи — портфель, часы на тумбочке, аккуратно сложенный пиджак — напоминали, что это не её личный рай, а всего лишь остановка по пути.             – Кстати, тут есть SPA-зона, – отец ковырнул лёд в стакане.             Кто-то уже успел принести ему виски?             – SPA?! – воодушевлённо переспросила Кристина. Её глаза вспыхнули, как у ребёнка, узнавшего про Диснейленд. План на вечер был готов: бассейн с гидромассажем, обёртывания, маски, может даже…             – Сегодня туда не идём, – он прервал её мечты, качнув головой.             – Но… почему? – её голос сорвался в фальцет.                         – Сегодня ужин с моим партнёром и другом. Ты мне нужна.             – Это обязательно? – девушка надула губы, поднимая брови «домиком».             Отец вздохнул — этот звук она знала с детства. Сейчас будет нотация.             – Да. Поэтому у тебя есть, – мужчина взглянул на свои дорогие наручные часы, – час, солнышко. Ровно в девять буду ждать тебя у своей каюты. И, Кристи, – взглядом он скользнул по её джинсам с прорехами и мятой толстовке, вздохнул, – Платье. Хотя бы сегодня.             – Ну, не-ет, – захныкала девушка себе под нос, хотя внутри уже смирилась.             Платья. Проклятые платья.             Всю свою сознательную жизнь Кристина ненавидела платья и любые другие подобные элементы одежды. От образа принцессы барби её просто тошнило. Джинсы, кеды и футболка. Вот он идеальный лук, которого девушка всегда беспрекословно придерживалась. Платья же или юбки надевались в крайне редких случаях и исключительно ради отца.             Они душили её, как и эти дурацкие правила. «Будь леди», «Веди себя прилично». Будто она настоящая — в рваных кедах и с сигаретой за углом школы — была недостаточно хороша.                      – Ты же знаешь, как я их ненавижу, – буркнула она, ковыряя лак на ногте.             – А я ненавижу, твои татухи, но молчу, – парировал он, доставая из чемодана что-то.             Чёрная коробка с логотипом Versace.             – Вот. Носи с удовольствием.             Девушка открыла крышку — внутри лежало платье из чёрного шёлка, простое, но элегантное. Никаких рюшей. Никаких пышных юбок. Никаких «принцессных» оттенков. Только то, что ей, правда, нравилось.             – Пап… – она прикусила губу, задержав дыхание.             И он всё понял. Как всегда.             Перед уходом девушка обернулась, чтобы попрощаться с отцом и — застыла. Он запихивал не распакованный чемодан в гардероб точно так же, как она сама делала всего час назад.             Яблочко от яблоньки, как говорится.             В мыслях раздалось подобие усмешки.             Возвращаясь в каюту, Кристина намеренно петляла по коридорам, изучая лайнер. Он уже отплыл, и палубы постепенно оживали — пассажиры в вечерних нарядах, смех, звон бокалов. На их фоне её рваные кеды смотрелись дерзким диссонансом.             По словам отца на борту уже было около пятисот пассажиров. На ближайших остановках их должно было стать больше. Но даже так, на посудине оставалась пара абсолютно свободных этажей.             В обещанное время девушка уже стояла у каюты отца. Чёрный шёлк обтекал тело, платье уходило практически в пол, но разрез на бедре довольно эффектно обнажал её татуировку — роза с надломленным стеблем, её шипы цеплялись за слово «Neverland».            Отец, конечно, ненавидел это «варварство» (как он называл тату), но сегодня даже его взгляд на секунду задержался на ней — не с осуждением, а с… гордостью? Неожиданно даже самой девушке понравилось то, как это платье сидело на ней. Оно идеально огибало фигуру, подчёркивая тонкую талию и небольшую грудь.                         Её отец, высокий худощавый мужчина с черными, как смоль волосами и серыми глазами уже стоял перед ней. Он был в костюме и выглядел просто великолепно. Окинув дочь взглядом, а затем, глубоко вздохнув, он поджал губы и посмотрел ей в глаза.             – Это что? – уголки его губ чуть дрогнули, когда он указал вниз, выдёргивая её из мыслей.             Кристина опустила глаза. Под разрезом платья красовались её ярко-розовые «конверсы», вызывающе чистые, будто купленные к этому наряду.             – Кеды, – она умышленно широко улыбнулась. – Ты же сказал «платье». Про обувь — ни слова.                         Отец зажмурился, потерев двумя пальцами переносицу, будто молясь о терпении, но на лице всё же промелькнула тень улыбки.             Девушка, почти искренне не понимая, чем отцу не понравились её кеды, хмыкнула и пожала плечами.                         Лайнер был невероятных размеров. Он, правда, походил на огромный городок на воде. Пока они двигались к месту назначения, прошло, по меньшей мере, минут пятнадцать. Всё это время в мыслях девушки витал вопрос о том, сколько времени ей придётся торчать на этом дурацком ужине с незнакомыми людьми, и получится ли как-нибудь свалить оттуда пораньше. Наверняка, там будут обсуждаться не особо интересные вопросы, в которых Кристина совершенно ничего не смыслит. С другой же стороны — один вечер всё равно ничего не решит, зато в кой-то веки будет проведён с отцом.             Один вечер. Всего один вечер.             – Джон! – услышав имя своего отца, брюнетка повернулась, замечая, как он обменивается мимолётными объятиями с другим мужчиной примерно его роста и короткой стрижкой.             – Знакомься, это моя дочь, Кристина.             – Очень приятно, юная леди, – улыбнулся мужчина и взял руку девушки в свою, чтобы прикоснуться к ней губами, чем изрядно смутил, – моё имя Джереми, а это, – он чуть отошёл в сторону и указал на парнишку позади себя, – мой сын, Джастин.             Кристина застыла, когда она посмотрела на парня, которого только что представил мужчина. Кажется, даже дыхание прервалось.             О, Боже.            Тот самый парень, которого она так надеялась больше никогда не видеть.             Уже дважды.             Сейчас он стоял перед ней изящный, красивый, всё с той же небрежной прядью волос, падающей на лоб, в безупречно сидящем тёмном костюме, который ему чертовски шёл и придавал элегантности.             Он выглядел хорошо.             Слишком хорошо.             Надменный взгляд и высоко поднятый подбородок в этот момент позволяли ещё раз ощутить наличие у него явно завышенной самооценки и чувства собственного достоинства.             – Джастин, – вновь заговорил Джереми, разбивая неловкую тишину, – ну, с нашим партнёром, Джоном вы уже знакомы.             Как только взгляд парня упал на отца Кристины, его осанка мгновенно изменилась — плечи ещё больше расправились, улыбка стала искренней, почти тёплой. Высокомерие как ветром сдуло. Он шагнул вперёд с лёгкостью человека, знающего себе цену, и пожал руку Джону:             – Всегда рад видеть Вас, мистер Финдли.             Голос звучал как мёд — гладкий, выверенный, без намёка на уже привычную ей саркастичную нотку.             «Лицемер», – мысленно фыркнула девушка, чувствуя, как непроизвольно дёрнулась её верхняя губа.             – А это его дочь Кристина, – Джереми положил руку ей на плечо, едва ощутимо толкая вперёд, будто выставляя на аукцион. – Надеюсь, вы поладите.             – О, я уверен, что мы найдём общий язык, – тон Джастина был внезапно тёплый и бархатистый, идеально поставленный.             Его взгляд медленно скользнул по ней, окидывая с головы до ног и задерживаясь на её оголённом бедре. Он протянул руку, намеренно выдерживая паузу.             «Только если этим языком будет молчание», – пронеслось у Кристины в голове.             Брюнетка попыталась выдавить из себя подобие улыбки, когда парень невозмутимо взял её ладонь в свою руку. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми от занятий спортом. Подобно своему отцу он коснулся губами её руки, обжигая дыханием запястье и смотря на девушку из-под длинных тёмных ресниц.             – Рад знакомству… Кристина, – с театральной нежностью протянул он, делая акцент на последнем слове. Словно, наконец, пробуя её имя на вкус. Как будто за эти секунды успел прочесть её как открытую книгу.                         В этот момент хотелось одного – прищурив глаза показать ему не самый приличный жест.             – Взаимно… Джастин, – вместо этого с усилием выдавила она, вырывая руку из его и чувствуя, как нарастает раздражение внутри, отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев.             В груди закипело — не только от раздражения, но и от предательского тепла, оставленного им на коже. Запястье, которое он держал секундами ранее, горело.             Взгляд парня упал на её сжатые кулаки, и уголок его губ едва заметно дёрнулся.             Он нутром чувствовал, как она злится на то, что они вот так встретились, после брошенной ею фразы «Надеюсь, больше тебя не увижу».             А он что...?             Он стоял перед ней — воплощение дьявольского спокойствия.             Вообще-то Джастин почти с самого начала узнал её. Он совершенно точно видел это прелестное личико на фотографиях в рамках, стоящих в офисе. В кабинете Джона Финдли.             Да, не сразу, но уже в лифте, он заметил в ней какие-то знакомые черты и, в конце концов, его осенило, что это она. Дочь партнёра его отца.             За многолетнее сотрудничество их отцов, он никогда не встречался с ней. Да и не то, что бы ему было это интересно. И без того хватало женского внимания.             «Эти фотографии не передавали и половины», – промелькнуло у парня в голове.             На фотографиях она была кукольной — либо совсем маленькой, в платьях с рюшами и с детской улыбкой, либо уже взрослой, но с маской, натянутой для того, чтобы сделать удачный снимок. Сейчас же…             Эмоции, которые у неё едва получалось скрывать. Чёрное платье. Разрез, оголяющий ногу с татуировкой чуть ли не до самой бедренной косточки.             И эти… ярко-розовые кеды.             Он усмехнулся, смотря на них. Даже не стал пытаться сдержать эту ухмылку.             Ему это нравилось. Совершенно точно нравилось.              Этот дух бунтарства что-то тронул в глубине его души.             Но, чёрт.             Они наследники дорогой, успешной компании. Рано или поздно они бы познакомились. И, наверняка, их знакомство должно было быть другим.             Они не должны были сейчас смотреть друг на друга вот так — со скрытым раздражением и ухмылкой.             Но они смотрели. Прожигали друг друга взглядами.             И в каждом из них уже таился огонёк ненависти, неприязни и… чего-то ещё.             Хотя для Джастина это скорее было просто забавой. Ему даже понравилось то, как неумело она пытается скрыть злость, в то время как он без каких-либо усилий изображает приятное знакомство.             Эта девушка была дерзкой, наглой, самоуверенной.             В какой-то степени он видел в ней своё отражение. И это забавляло и бесило одновременно.             Внутри Кристины же бушевал ураган эмоций. Вот так грёбаная судьба свела её с самодовольным уёбком, с которым теперь уж точно придётся время от времени пересекаться и делать вид, что ей приятна его компания.             Больше не встретимся.             Надеюсь, больше тебя не увижу.             Она попыталась подавить смешок, вызванный своей наивностью.             Не надейся.             Вспомнив фразу, брошенную им при последней встрече, когда он выходил из лифта, внутри всё же что-то истерически засмеялось.             – Думаю, нам стоит пройти к столу, – голос Джереми разрезал тишину.             Джастин грациозно отступил, пропуская её — театральный жест «дамы вперёд».             – После вас… Кристи, – он словно специально сократил её имя, наблюдая за тем, как вздрогнули её плечи, и поморщился нос.             «Мудак», – мысленно выдохнула она, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.             Но самое мерзкое?             Ей начинала нравиться эта игра.             Но скорее, конечно, выводило из себя. То, как его глаза сверкали, когда она злилась. То, что он не отступал, в отличие от всех остальных.             – Спасибо, Джас, – девушка нарочито сократила его имя в ответ, цепляясь за последний способ дать отпор.             Он лишь насмешливо ухмыльнулся в ответ.             Вечер был запредельно скучным.             Для Кристины.             Джастин же умело поддерживал беседу, делал тонкие комплименты и ловко переворачивал любую тему так, что оба отца были в полном восторге. Он даже галантно подливал вино девушке, когда официант медлил или где-то пропадал.             – У вас потрясающая дочь, – неожиданно с восхищением обратился он к Джону, а уголки его губ поднялись в едва заметной слишком невинной улыбке, – Очень… целеустремлённая.             Кристина чуть не поперхнулась вином, которое пила именно в этот момент. Она нахмурилась и с прищуром посмотрела на него, пытаясь понять, что он задумал.             Вся эта его «идеальность» изрядно выводила из себя, и держать эмоции внутри с каждой минутой и каждым его новым действием или отпущенной фразой становилось всё труднее.             Эта его маска идеального мальчика раздражала. Бесила. Хотелось просто плеснуть содержимым бокала ему в лицо и без слов уйти прочь.             – Должен признать, твой сын сегодня произвёл на меня ещё большее впечатление, – спустя какое-то время с улыбкой заметил отец девушки, кивая в сторону Джастина. – Не часто встретишь молодых людей, которые умеют так искусно поддержать беседу.           – Джастин умеет производить нужное впечатление, – мягко согласился Джереми, бросая на сына гордый взгляд.            Кристина едва сдержала смешок и сжала бокал так сильно, что хрусталь чуть не треснул под её пальцами.            – О да, настоящий мастер по части «нужного» впечатления, – пробормотала еле слышно она себе под нос и ухмыльнулась, мысленно закатывая глаза.             – Что-то не так? – с вежливым любопытством поинтересовался Джастин, с улыбкой глядя на неё.             Если он сделает так ещё хоть раз, то внутри совершенно точно что-то взорвётся. Она не сдержится и выскажет всё, что думаем о нём. Прямо здесь. При всех.             – Нет-нет, – голос прозвучал достаточно невинно, но взгляд был полон скрытого вызова. – Просто удивляюсь тому, как Вам удаётся так… быстро адаптироваться к любой ситуации. Это талант? Или практика?             Девушка сделала глоток вина, намеренно оставив след помады на бокале — маленький акт неповиновения в этом мире безупречных манер. Его взгляд задержался на отпечатке, а язык коснулся уголка рта.             – Скорее интуиция, – спокойно ответил он, словно её слова были искренним комплиментом. – Некоторые вещи просто даны от природы.             Пальцем Джастин медленно провёл по краю своего бокала, следя за тем, как взгляд девушки невольно тянется за этим движением.             – Ах, конечно, – с наигранным восхищением и пониманием закивала она, – у кого-то талант — находить общий язык с людьми, а у кого-то — слабые места. Но всё зависит от подхода.             Джастин демонстративно стряхнул невидимую пылинку с того самого плеча, в которое Кристина врезалась сегодня днём, словно это произошло только что, и вновь посмотрел на неё.             – Главное — знать, когда лучше сдержаться, – многозначительно произнёс он, не сводя с неё пристального взгляда карих глаз.             Я привык получать то, что хочу.             – Мудро, – она улыбнулась уголком губ, делая вид, что не уловила скрытого намёка. – Хотя мне казалось, что некоторые предпочитают не сдерживаться, когда хотят получить своё.                         – Иногда сдержанность даёт лучшие результаты, – спокойно заметил он.             Чёртов самовлюблённый кретин.             Лицемерный улыбчивый ублюдок.             Как он умудряется говорить это всё с таким ангельским выражением лица?             Ей хотелось встряхнуть его, заставить сорвать эту маску, увидеть хоть каплю настоящих эмоций.                         – Как любопытно, – задумчиво протянула Кристина, склонив голову на бок, – обычно те, кто говорят о сдержанности, просто боятся потерять контроль.             Оба отца рассмеялись, ни на секунду не уловив скрытого напряжения.             Снаружи это была идеальная светская беседа. Внутри — дуэль без правил, где каждое слово было тщательно взвешенным выпадом, каждый взгляд — метким попаданием.             – Молодёжь сейчас редко умеет так живо и вежливо спорить, – с одобрением произнёс Бибер старший.             – Мы просто пытаемся понять друг друга, – с лёгкой усмешкой сказал Джастин, сделав глоток вина.             После этого шатен сидел напротив девушки и просто смотрел на неё, словно пытался увидеть её насквозь.             Она была в какой-то степени восхитительна в своём бешенстве. Ему нравилось раздражать её. Эти сверкающие глаза, лёгкий румянец на щеках… Он ловил каждый её жест, и наслаждался. Наслаждался так, как гурман наслаждается редким вином.             Весь стол был завален едой, но под его взглядом к ней даже не хотелось прикасаться.             И когда его нога как бы «случайно» дотронулась до её голени под столом, она не выдержала. Кожа вспыхнула, будто обожжённая. Она вскочила так резко, что стул с грохотом отъехал назад, заставив официанта вздрогнуть.             – Я на минутку выйду, здесь слишком душно, – извиняющимся голосом девушка обратилась к отцу, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу.             Не от качки. У неё никогда не было морской болезни. За всю свою жизнь она много раз ходила с отцом в океан на их собственной яхте. Подобных проблем не наблюдалось.             Тошнило от его прожигающего взгляда и безупречной маски вежливости, невероятно действующей на нервы.             Джастин лишь слегка приподнял бокал в молчаливом тосте за её побег. Но в его глазах читалось: «Это не конец. Мы только начинаем».             Свежий ночной воздух ударил в лицо, когда она вышла на улицу. Стало ещё холоднее, чем парой часов ранее, но лучше было продрогнуть тут в лёгком платье, чем ещё хоть секунду наблюдать эту фальшивую улыбку.  Подойдя к борту, девушка опёрлась на него локтями, взгляд устремился к небу. Сейчас на нём было невероятное количество звёзд — в городе такого никогда не увидеть.             Она пыталась успокоиться, но в голове продолжали крутиться мысли об этом раздражающем парне. Он что, специально её дразнил? Или просто наслаждался игрой? Тот факт, что он являлся сыном друга отца лишь усугублял ситуацию — у неё не получится избегать его всегда.             Наверняка, им ещё не раз придётся увидеться не мероприятиях подобного плана. Придётся делать вид, что им приятно сидеть вот так — друг напротив друга. Улыбаться, смотреть в глаза и разговаривать.             Ну, хоть в этом-то она может не разочаровать папу, правда?             Отец Джастина смотрел на сына с такой гордостью и восхищением, словно тот был чуть ли не сокровищем. Алмазом в сто карат, найденным среди груды грязи.             Почему он так смотрел на него, было искренне непонятно, но скорее всего на то были какие-то причины.             Её отец, конечно, тоже хвалился ею. Но Кристина прекрасно понимала, что она этого не заслужила. За всю свою жизнь она не сделала ничего хоть на долю выдающегося, и была лишь разочарованием.             Одним огромным разочарованием.             Отец этого не признает, но она-то знала.             Хотя бы тут она не имела права его подвести.                         – Тебя не учили одеваться по погоде? – неожиданно раздался низкий, знакомый голос у неё за спиной, будто обдавая её кипятком.                         Прежде чем девушка успела повернуться, на её плечи лёг тёплый пиджак. От него повеяло запахом дорогого и, что уж там, приятного парфюма Джастина.             – Какая забота, – с сарказмом произнесла она, сглатывая ком в горле и даже не глядя на парня, – тебе бы в актёры пойти — так убедительно играешь пай-мальчика, ещё чуть-чуть и я бы сама поверила.             Уголки губ Джастина вздрогнули, но усмешки не последовало.             – Зачем ты пришёл? – вопрос был задан холодным незаинтересованным тоном.             – Ну, как же, – он пожал плечами, и встал рядом, точно также оперевшись локтями о перегородку, а затем, пытаясь скопировать её голос продолжил, – поддержать образ «пай-мальчика».             Девушка фыркнула и закатила глаза, подавляя внутреннее желание со всей силы толкнуть его.             – Не нужно было утруждаться, я могу позаботиться о себе сама, – бросила она.             Хотелось демонстративно снять пиджак, вернуть его этому... этому… Но от ткани веяло таким приятным теплом — кажется она была нагрета его собственным телом —  что девушка всё же передумала это делать. Лишь сильнее укуталась в него, прячась от ночного холода.             – К тому же, зачем продолжать держать этот образ передо мной, я то уже знаю, какой ты на самом деле.             – И какой же? – хмыкнул он, заинтересованно выгибая густую бровь.            – Самоуверенный, самонадеянный, самовлюблённый, самодовольный… – начала своё перечисление Кристина с таким видом, будто это был общеизвестный факт. – В общем, наверное, все слова, начинающиеся на «само» идеально подойдут. Сыночек богатенького папочки, с завышенным чувством собственной важности в придачу. Проще говоря, классический мажорный придурок, которого ничего не волнует, кроме собственного эго, который только и может кудахтать «какой я охуенный», а на самом деле, ничего из себя не представлять.             – Полегче, – резко сказал шатен, и прежде чем она успела среагировать, его рука с силой вцепилась в её запястье, поворачивая к себе и заставляя посмотреть в глаза.             Кристина замерла. Его пальцы — горячие и твёрдые — удерживали её, не причиняя боли, но достаточно крепко, чтобы она не могла так просто вырваться.             – Что ты…– хотела она возразить, но он прервал её, склоняясь чуть ближе.             – Чего ты добиваешься? – его голос стал ниже и тише, и теперь в нём не было ни капли той безупречной вежливости, что он демонстрировал за столом. – Думаешь, я не заметил, как ты цеплялась за каждое моё слово? Как будто хочешь, чтоб я вышел из себя.             К горлу снова подступила тошнота, а дыхание участилось. Голова немного закружилась.             Нет, морской болезни у неё совершенно точно не было. Но внутри что-то стягивалось в тугой узел, вынуждая неметь конечности.             – Может быть, этого и хочу, – пожав плечами, она встретилась с его взглядом и прищурилась, не собираясь отступать.             Джастин усмехнулся. Его глаза изучающе скользили по её лицу.             – Осторожнее с желаниями, Финдли, – пальцы парня сильнее сжались на запястье, а голос стал ещё более хриплым, и он многозначительно продолжил: – иногда они сбываются. А последствия могут оказаться не самым приятными.             Воздух сгустился между ними. Она чувствовала жар его тела даже сквозь ткань висящего на её плечах пиджака. Его пиджака. И это бесило ещё больше.             – Если ты думаешь, что у тебя получится меня запугать, то это не так, – фыркнула девушка и дёрнула пару раз руку, пытаясь освободиться из его хватки, но ничего не вышло. Он был как статуя — даже не шелохнулся от её действий.             – Я не собираюсь тебя запугивать, – в карамельно-карих глазах мелькнула опасная искра, и он чуть наклонил голову, отпуская её руку с таким видом, будто ему просто наскучило это противостояние. – Просто предупреждаю ещё раз, что не стоит играть со мной в эти игры.             – А то что? – фыркнула девушка, потирая высвободившееся запястье.             Он не причинил ей боли. Просто кожа опять горела после его прикосновения.             А то что?             Блять. Как же его раздражало это её дерзкое поведение… и, мать твою, чертовски заводило.             Он сжал кулаки, чувствуя, как адреналин смешивается с желанием.             Ещё это платье, так идеально обтягивающее её фигуру, тонкая нога, выглядывающая из-под разреза юбки…             К ней жутко хотелось прикоснуться. Провести кончиками пальцев по нежной коже, поднимаясь выше, изучая, чувствуя тепло, исходящее от неё. А затем резко развернуть, прижать спиной к себе, и грубо, уверенно продолжить исследование, сжимать, лапать, кусать...             Чтобы показать, что вся её дерзость — это напускное. Притворство. Пыль в глаза. Она не стоит ничего против его силы.             Но нет, ему не снесёт так просто крышу. Не сегодня.             Он умеет держать себя в руках.             Джастин медленно провёл языком по зубам, будто взвешивая, сколько правды она сможет вынести:             – Будь готова, что я буду играть до конца. И поверь, – его глаза стали тёмными, как океан ночью, – ты ещё не знаешь, что такое по-настоящему выйти из себя.             – По-твоему это не запугивание? – ухмыльнулась Кристина, стараясь держаться как можно увереннее.                         – Всего лишь воспитательно-профилактическая беседа, – холодно заключил Джастин, отстраняясь.             – А, да? – девушка, чуть склонившись, засмеялась и облокотилась рукой о холодный металлический борт, а потом чуть более серьёзно посмотрела на собеседника и, не скрывая вызова в глазах, продолжила: – ты мне не папочка, чтобы меня воспитывать.             – К нашему общему счастью — нет, – усмехнулся парень, – тем не менее, настоятельно советую прислушаться к моим словам.             – А тебе не кажется, что ты слишком много на себя берёшь? – прищурилась Кристина, её губ коснулась усмешка.             – А тебе не кажется, что ты слишком самоуверенна?             – Да пошёл ты… мудак, – наконец, выдохнула она, не в силах сдержаться.             Парень скривился, стараясь сдержать улыбку. Наверное, ещё никогда в жизни, он не получал столько оскорблений от одного единственного человека в течение дня.             – Я пришёл сказать, что вечер окончен, – бросил он, и, окинув её взглядом, развернулся, чтобы направиться прочь, но напоследок всё же кинул ответное:             – Идиотка.             Как только он отошёл на несколько метров, тошнота, неприятно застрявшая в горле, ушла вместе с ним. Остался лишь неприятный раздражающий осадок от общения с этим идиотом, и жуткое желание врезать по его красивому идеальному лицу.             Только оказавшись в своей каюте, Кристина поняла, что он оставил на ней свой чёртов пиджак.             Раздражённо вздохнув, девушка стянула его с себя. От него пахло им — не просто парфюмом, а дорогим табаком, смешанным с морским воздухом и опасностью, как будто он впитал в себя весь этот вечер: фальшивые улыбки, невысказанные оскорбления… и тот момент, когда её тело дрогнуло под его прикосновением. Это заставило нервно сглотнуть. Она отшвырнула вещь на спинку кресла, но запах уже успел въесться в её кожу. Из кармашка что-то вылетело и, закрутившись, словно осенний лист, с лёгким шорохом упало на пол.             Кристина склонилась и подняла небольшую серебристую упаковку, квадратной формы.             С губ слетел непроизвольный смешок.