Морская болезнь/Inside ocean

            Если на острове прожить наедине дней двести,

Вдруг нам придётся по причине обстоятельств внешних,

И там не будет места на спасение надежде,

Мой выбор — умереть в пучине от морской болезни.

Когда нас разорвёт от неприязни, чувства мести,

Туманный разум завлечётся лихорадкой местной,

Прóпасть всё шире будет становиться нами между —

Умру в пучине ненависти от морской болезни.

И коли нам, в конце концов, не суждено быть вместе,

Иль разобьёт о скалы нас, и жизнь не будет прежней,

Ты просто знай, ради тебя на всё пойду я, прежде

Чем умереть в любви пучине от морской болезни.

            Можно ли убежать от того, что предначертано? Считать совпадением то, что два корабля встречаются в бескрайнем океане? А два человека — в безграничном море людей? Или это буря, которую затеяла сама Афродита, скучающая на Олимпе? Эта история началась не с зова сердца, а с вынуждающих обстоятельств. Не с романтической встречи, а со столкновения. И единственное, что было общего — это стойкое убеждение, что следующие полгода станут адом.             Когда автомобиль плавно остановился, взгляд девушки тут же упал на огромный… нет, ГИГАНТСКИЙ лайнер, на носу которого красовалось его название, выведенное синеватыми каллиграфическими буквами: «Aphrodite’s Storm». Он был не просто громадный, а скорее похожий на семи- или даже девятиэтажный дом, почему-то внезапно возвышающийся из солоноватой морской воды.                         Челюсть сама собой разжалась, чуть ли не падая на пол — она никогда не видела ничего подобного. Эта махина казалась не кораблём, а целым плавучим городом. Четыре тысячи человек, пятнадцать палуб, бассейны, бары, ночной клуб… Ноев ковчег рядом с этим выглядел бы жалкой лодчонкой. Если бы начался всемирный потоп, она бы не задумываясь, забралась на борт — только вот сейчас её больше волновало, как бы с него сбежать.             Быть выдернутой из самого разгара семестра — когда в университете уже вовсю кипели драмы, сплетничали подруги, а симпатичный парень с факультета журналистики, начал за ней ухаживать — это было верхом несправедливости. Отец, конечно, переживал, но разве она ребёнок? В прошлый раз, когда он уезжал, она всего лишь устроила вечеринку, которая закончилась… мягко говоря, не очень. Но это же не повод запирать её на корабле, как какую-то провинившуюся принцессу!             Неподалёку остановилась дорогая иномарка с наглухо тонированными окнами. Через несколько секунд из неё показался парень. Сверкая чёрными лакированными «супрами» в лучах палящего солнца, шатен захлопнул за собой заднюю дверь. Солнцезащитные очки полностью скрывали его глаза, но на лице всё равно проглядывался чуть уставший вид и припухшие губы — видимо, последствия бурной ночи.             Зачесав пятерней взъерошенные, немного вьющиеся волосы русого цвета, парень накрыл их кепкой козырьком назад и окинул всё вокруг надменным взглядом. Фыркнул, будто даже воздух вокруг был недостаточно хорош для него.             Неспешно, с ленивой грацией хищника, он обошёл автомобиль, как бы давая время окружающим рассмотреть себя. А рассмотреть было что — каждый его жест словно говорил:             «Да, я знаю, что я богоподобен, и вам остаётся только смириться с этим».             – Хэмич, – как-то презрительно буркнул он и, порывшись в карманах своих джинсов, что-то из них достал, а затем опёрся на дверцу водителя основаниями ладоней, – отнеси вещи в мою каюту. И на, вот, – на колени шофёра упали несколько купюр, выуженных секундами ранее из кармана, – метнись, купи пару бутылок моего любимого вискаря… хотя нет. Чем больше купишь, тем лучше.                         Уголки губ парня дрогнули в надменной улыбке. Конечно, он знал, что за доступ к алкоголю можно не переживать — он стопроцентно будет. Но иметь заначку с Glendfiddich двадцатилетней выдержки, на случай, если в баре лайнера не найдётся столь элитного алкоголя, было бы совсем не лишним. Да и позлить Хэмича было всегда приятно — за те десять лет, что он работал у них, это уже стало традицией.             – Бибер, я личный водитель, а не портье или курьер, – мужчина, сидящий за рулём, качнул головой и наигранно улыбнулся, глядя собеседнику прямо в глаза.             – Какая жалость, – парень вздохнул с театральным огорчением. – Может, мне стоит рассказать отцу о том, как ты едва не отправил меня в могилу пару месяцев назад? Как думаешь, – с усмешкой он спустил очки на кончик носа и прищурил глаза, – после этого он оставит тебя за рулём? Или… может, тебе повезёт, и он просто вышвырнет тебя без рекомендаций?                         – Может, мне стоит рассказать твоему отцу о том, – мужчина копировал едкий тон молодого человека, парируя, – при каких обстоятельствах это произошло? Знаешь, сколько сил и времени мне стоило потом выдраить салон от крови твоего дружка?             Выражение лица парня тут же стало суровым, в то время как губы водителя растянулись в победной улыбке.             В голове промелькнули воспоминания не о самом приятном дне в жизни. Ножевое ранение. Быстро бледнеющий лучший друг, истекающий кровью на его руках. Очень кстати оказавшийся неподалёку Хэмич. И гонка. Гонка наперегонки со смертью, во время которой они сами чуть не разбились уже на подъезде в больницу, едва не влетев в огромный грузовик, неожиданно появившийся из-за поворота.             Боже. Даже спустя месяцы, воспоминания об этом дне заставляло сжимать кулаки. Не авария была страшна — чёрт с ней, с тачкой. Страшно было видеть, как Марти бледнеет, как его рубашка пропитывается темно-красным пятном, как его дыхание становится прерывистым… Он тогда впервые за долгие годы испугался. По-настоящему. И если бы Хэмича не оказалось рядом…             Отцу ни в коем случае не стоило знать ничего о произошедшем. Во всяком случае, пока что.             – Ты ничего ему не расскажешь, – предельно холодным голосом проговорил шатен, просверливая мужчину тяжёлым взглядом и стараясь закопать внутри себя заигравшие от воспоминаний эмоции. Но вдруг выражение его лица смягчилось, как и тон, которым он заговорил на этот раз. – Но все же, будь другом, выполни мою просьбу, хотя бы в благодарность за то, что ты не увидишь меня в ближайшие несколько месяцев.             Усмехнувшись, парень оттолкнулся ладонями от дверцы машины и уже собирался развернуться, но в последний момент вновь посмотрел на водителя:             – И да, сдачу тоже можешь оставить себе.             Тем временем шофёр выгрузил её чемоданы — целых три, ведь отец настаивал, что «на полгода нужно брать всё». Девушка скрипнула зубами. Эти ящики выглядели как символ её заточения на этом плавучем курорте для пенсионеров.             Людей ещё практически не было, как и отца, а отправление планировалось лишь через полтора часа, потому торопиться было совсем некуда, и девушка решила провести ещё какое-то время на суше.                         Она шла, уткнувшись в телефон, яростно стуча пальцами по экрану.             «Чёрт, чёрт, чёрт!» – сообщение университетской подруге пестрило ядовитыми смайлами. «Представляешь, он просто ВЗЯЛ и посадил меня в этот плавучий зоопарк! На полгода, Лори! ШЕСТЬ! МЕ! СЯ! ЦЕВ!»             Девушка так увлеклась, что не заметила, как перед ней возникла чья-то тень — и в следующее мгновение её плечо с силой столкнулось с чем-то твёрдым.             – Ой! – её смартфон вылетел из рук и с глухим стуком шлёпнулся на асфальт стеклом вниз, затем ещё немного проскользив.             Блять. Телефон был совсем новый. Она купила его всего неделю назад или около того. Если экран разбился вдребезги…             – Вот чёрт… – прозвучал сверху спокойный, но явно раздражённый мужской голос.                         Девушка нахмурилась, а её губы сжались, имитируя недовольную гримасу. Перед ней стоял парень — высокий, с идеальной осанкой, в дорогих чёрных очках. На его лице ни тени ошарашенности — только медленно расползающаяся ухмылка, будто он нашёл новую игрушку.             – Смотри, куда прёшь! – резко и громко кинула она, ненароком привлекая внимание окружающих.             Парень медленно поднял бровь.             – Это ты врезалась в меня, принцесса, – спокойным тоном констатировал он, но в его голосе можно было считать усмешку.             – Ой, да ладно! – она презрительно фыркнула, наконец, подбирая гаджет. К счастью, удар пришёлся на чехол, на стекле остались лишь пара едва заметных царапин. – Если бы ты не стоял как столб посреди дороги…             – Дороги? – он огляделся с преувеличенной театральностью. – Здесь, если что, перрон. И люди обычно ходят, глядя перед собой, а не в экран.             Девушка чувствовала, как в висках начинает стучать кровь. Обычно никто не отвечал на её холодную агрессию, и потому происходящее сейчас казалось ей предельно возмутительным.             – Знаешь что? – прошипела она. – Заткнись и проваливай.             – С удовольствием, – он сделал шаг в сторону, демонстративно отряхивая пыльные следы, оставшиеся после столкновения, с идеально-чистых кроссовок. – Приятно было познакомиться, мисс Слепота.             – Да ты… – она сжала кулаки, стараясь придумать какую-то колкость, чтобы ответить ему, но в голову ничего упорно не шло. – Мудак.             Но парень уже развернулся и пошёл прочь.             – Идиотка, – с усмешкой бросил он, даже не обернувшись.             «Какой же самонадеянный козёл!» – мысль пронеслась в голове девушки, пока она с ненавистью смотрела вслед его удаляющейся спине.             Хорошо, что больше они не встретятся.

***

            – Мисс Кристина Финдли?             Заставив вздрогнуть, из раздумий вывел голос мужчины в синей униформе с золотыми нашивками — капитанский помощник, судя по бейджу. Его глаза, ярко-голубые, как вода в тропических бухтах, светились даже в тени козырька фуражки. Он мило улыбался, а в его руках виднелся клипборд, в котором он что-то периодически отмечал.             «Опять эти вечные формальности», – подумала девушка.             – Да, это я, – она автоматически выдавила улыбку, ту самую, которую обычно использовала для фотографий в соцсетях — обаятельную, но без искренности.             Капитанский помощник протянул её ключ-карту с позолоченным логотипом лайнера.             – Ваша каюта номер пятьсот семьдесят девять, палубы «Sky». Если желаете, мой ассистент проводит Вас, – он кивнул на юношу в белой униформе, который уже тянулся к чемоданам.             – Пожалуй, я ещё прогуляюсь, – девушка бросила взгляд на часы в телефоне. До отплытия больше часа. Хоть немного свободы перед заточением.                         Мужчина вежливо кивнул, и продолжил встречать понемногу прибывающих пассажиров, но в его взгляде отчётливо мелькнуло что-то вроде «Капризы богатых — вечная головная боль».             Бесцельное блуждание по причалу наскучило довольно быстро. Ветер трепал её волосы, пахло солью и мазутом, а под ногами хрустели битые ракушки — романтики ноль. Потому уже через пятнадцать минут она стояла перед дверью каюты «579», скептически разглядывая табличку.             Она уже репетировала в голове жалобы отцу: «Тесная коробка без окон, плесень в углах и запах рыбы — вот мой ад на полгода!». Это точно будет маленькая, унылая, серая каюта, в которой она совершенно точно не сможет провести предстоящие шесть месяцев. Может, хотя бы этим, удастся убедить отца, оставить её дома?             Но когда дверь открылась, её ждал не «зашарпанный кубрик», а полноценные апартаменты.             Первым делом в глаза бросилась большая гостиная с панорамным окном во всю стену. Уже сейчас в нём отражались чайки и синева залива.             За приоткрытой дверью глаза вцепились в ванную с джакузи. И это на корабле?             Дальше была спальня с кроватью такого размера, что в ней можно было бы утонуть. Девушка тут же плюхнулась на неё — матрас оказался подстраивающимся под тело, как в пятизвёздочных отелях. Аж лёгкий стон удовольствия вырвался, когда спину обволокла упругая нежность.             В спальне был даже выход на свой собственный балкончик.             Чёрт. Папа явно перестарался.             На лице расползлась облегчённая улыбка.             В момент, когда зазвонил телефон, лежащий рядом на кровати, девушка взяла его в руки и шумно выдохнула. Взгляд устремился на экран.             Совсем забыла позвонить отцу.             – Ты где? – раздалось в динамике, как только она приняла вызов. Его голос звучал так, будто он уже представлял её пьяной в баре с незнакомцами.             – В твоём плавучем дворце, – фыркнула Кристина, но пальцы невольно впились в шёлковое покрывало. – Спасибо, кстати, за… э-э-э… скромные условия, – она провела пальцем по шелковистой поверхности ткани.             Мужчина в телефоне усмехнулся. Он наверняка знал, что дочь непременно оценит каюту класса люкс.             Они ещё немного поговорили, после чего отец сообщил о том, что тоже совсем скоро приедет.             Целый номер был только в её распоряжении, и это, несомненно, радовало. Свой собственный маленький мирок на ближайшие несколько месяцев.             Но полгода без друзей, без клубов, без тусовок, без…             Где-то за стеной раздался громкий хлопок — будто дверь захлопнули с такой силой, что дрогнула перегородка.                         …без нормальных людей.             А может быть, всё пройдёт не так уж плохо?  Может, тут и будет скучно, но зато это отличный повод, наконец, взяться за учёбу.                         За стеклом начинало смеркаться — последние лучи солнца цеплялись за горизонт, как пассажиры за чемоданы. Скоро здесь будет только бескрайняя вода… и она — одна посреди этого великолепия.             Отец, как всегда, будет занят.             А за стеной — чьи-то шаги, голоса, жизнь. Её ли это история?             Задвинув чемоданы вглубь гардероба (чтобы не вспоминать о них хотя бы пару дней), девушка взглянула на часы.             Вот-вот должен был приехать отец — они снова не виделись несколько дней, и пропустить его прибытие было нельзя.             Поправив тёплую толстовку серо-чёрного цвета с культовой обложкой альбома In Utero группы Nirvana (папин подарок на один из праздников), Кристина вышла на палубу. Прохладный ветерок играл с её тёмными, чуть спутанными волосами, которых сегодня даже не касалась расчёска. От осознания этой мысли, девушка взглянула в первое попавшееся отражение, чтобы проверить, насколько всё было запущено. Но густые волосы лишь крупными волнами стекали по плечам, словно специально уложенные «художественным хаосом».             Облегчённо вздохнув, она уверенным шагом пошла по палубе.             По телу пробежали мурашки, когда девушка взглянула за борт. По ощущениям вода была на расстоянии высоты примерно пятиэтажного дома. Брюнетка даже вздрогнула и непроизвольно отступила подальше от края, на мгновение представляя, каково это — упасть отсюда в водную гладь, расстилающуюся у основания лайнера.             Высоты, конечно же, она никогда не боялась, но вот вода… вода пугала.             Вода.             Гладкая, бескрайняя, бездонная.             Пугала до тремора и учащённого дыхания. Даже глядя на неё сверху, девушка чувствовала, как лёгкие сжимаются, по спине бегут мурашки, пальцы непроизвольно впиваются в перила.             Она не умела плавать. Никогда. Даже мысль о глубине больше метра вызывала тошнотворный ужас. Страх был иррациональным, всепоглощающим… и вечным спутником.             Девушка даже не помнила, чтобы за свою сознательную жизнь хоть раз заходила в воду дальше, чем по пояс. Для неё это было чем-то из ряда вон.             Паническая атака. Страх. Ужас. Они сразу захватывали сознание, как только под ногами не оказывалось дна. Поэтому Кристина даже никогда не пыталась научиться плавать.             Откуда этот страх взялся было непонятно. Но он был, и она почти привыкла жить с ним.             Если этот плавучий замок внезапно утонет, как Титаник, Кристина Финдли совершенно точно одной из первых отправится на дно кормить рыб.             От этих мыслей лицо тронуло горькой усмешкой.              Наконец, палец ткнул кнопку вызова лифта. Минутное ожидание. Створки лифта открылись.             Войдя внутрь, девушка нажала на серебристую кнопку с символом единицы и, прислонившись спиной к стене, расслабленно прикрыла глаза. Дверцы начали закрываться, и лифт вот-вот уже должен был отправиться, но в последний момент в него кто-то залетел, полностью разрушая идиллию одиночества.             Створки лифта закрылись с мягким щелчком, зато в груди что-то сжалось болезненно туго, будто кто-то натянул тетиву. Этот парфюм… тонкий древесно-табачный аромат с нотками чего-то горького вроде полыни коснулся рецепторов в носу — приятный и… знакомый. Где-то она его уже слышала.             Вздохнув, Кристина нехотя открыла глаза — и тут же пожалела.             Лифт тронулся, а она, наконец, поняла, что в лифте был он.             Тот самый парень с перрона, чьи кроссовки она «украсила» следом от подошвы.             На этот раз на нем не было солнцезащитных очков.             У него оказались красивые глаза. Глубокие, карамельно-карие, обрамлённые длинными тёмными ресницами. Они изучали её с таким любопытством, будто она редкий экспонат в музее. Словно встреча в столь замкнутом пространстве невероятно забавляла его.             «Больше не встретимся, да?» – ядовито прошипела мысль в голове.             Конечно.                         На его лице играла ухмылка. Светло-русые волосы были в состоянии идеального беспорядка, в руках он небрежно держал джинсовую куртку, а на его бёдрах висели чуть приспущенные белые спортивные штаны.             – Может, хватит пялиться? – не выдержав, спросила девушка и одарила его злобным взглядом. Таким, который ещё чуть-чуть и мог спалить заживо. Голос прозвучал резче, чем она планировала.             Его губы дрогнули в усмешке.             – Ты всегда такая дерзкая? – немного прищурив глаза, лениво задал вопрос парень.             Он прислонился к стене, его выражение лица было предельно спокойным и невозмутимым, и его поза — расслабленная, но с намёком на готовность к действию — вдруг заставили Кристину осознать: лифт слишком мал.                         – Только с теми, кто этого заслуживает, – она гордо вздёрнула подбородок, но пальцы сами собой вцепились в край толстовки.             – Удобная позиция, – он хмыкнул, улыбаясь. Склонил голову, и прядь волос упала на его лоб. – Особенно когда проще нападать, чем признать, что ошиблась.             Горячая волна прокатилась от шеи к щекам.             – Ошиблась? – саркастично переспросила девушка, поднимая брови. Её смешок прозвучал фальшиво даже для её ушей. – Извини, не знала, что ты эксперт по моим ошибкам.             Шатен шагнул ближе — так, что между ними осталось меньше метра. В воздухе запахло опасностью и чем-то ещё, от чего в животе ёкнуло, а его голос стал ниже и загадочнее:            – Ну, кто-то должен был тебе об этом сказать, – протянул он, не отрывая пристального взгляда. Каждое слово било точно в нерв. – И часто тебе сходит с рук такое хамство?                         Кристина почувствовала, как задрожали колени — не от страха, нет. От ярости. Или от чего-то ещё, что она пока не готова была назвать.             – Всегда, – как можно непринуждённее заставила себя ответить она, ехидно смотря на него. – Обычно люди оказываются умнее тебя и не лезут на рожон.             – Может, мне просто хочется узнать, что ты умеешь ещё, кроме того, как разбрасываться оскорблениями, – его улыбка была слишком самоуверенной.             Он приблизился ещё на полшага. Сердце застучало так громко, что казалось, его слышно даже сквозь шум лифта.             – А тебе не кажется, что ты хочешь слишком много узнать? – Кристина прищурилась, стараясь держать себя в руках.             – Нет, – пожав плечами, невозмутимо ответил он. – Я привык получать, что хочу.             В радужках его золотистых глаз что-то сверкнуло.                         – Какая жалость, – наигранно вздохнула девушка. Её руки похолодели, а голос дрогнул от того, что парень приблизился, но она надеялась, что он этого не заметил. – В этот раз придётся смириться с отказом.             – Посмотрим, – его взгляд скользнул по её лицу, и Кристина почувствовала этот взгляд почти физически — будто пальцы скользнули по коже. – Но предупреждаю, что лучше не играть в эти игры со мной — проиграешь.             Кожа на её запястьях заныла так, словно кто-то вцепился в них пальцами.             – А ты всегда такой нахал? – язвительно уточнила Кристина, сжимая кулаки.             – Только с теми, кто этого заслуживает, – эхом повторил он её слова, а его голос прозвучал с лёгкой усмешкой.             Лифт плавно замер, и створки с мягким звуком начали разъезжаться в стороны.             – Надеюсь, больше тебя не увижу, – кинула девушка.             – Не надейся, – его ухмылка растянулась.             – Да пошёл ты.             – Уже иду, – довольно улыбнувшись, произнёс парень и неторопливо вышел прочь из лифта.                         – Мудак. – Фыркнула она вслед, скрещивая руки на груди, и почувствовала, как горят кончики ушей. Не от злости… нет, точно нет.             – Идиотка. – В ответ донёсся спокойный, обжигающий кожу голос даже не обернувшегося парня.             Створки вновь съехались. Как два корабля, идущих на таран. Несовместимые курсы. Но море, как и судьба, любит шутить.             Лифт тронулся дальше. Кристина прижала ладонь к груди — сердце колотилось так, будто она пробежала марафон.             Что, чёрт возьми, это было?             Грудь вздымалась. Ладони вспотели. В висках стучало. Не просто злость. Что-то острое, горячее, от чего хотелось то ли кричать, то ли…             К горлу, словно приступ морской болезни, подступило тошнотворное ощущение.             Мудак. Самодовольный, наглый, невыносимый…             Невыносимый. И какого хрена в воздухе все ещё продолжает висеть аромат его парфюма?                        Мысль о том, что эти полгода он будет где-то рядом — на палубе, в баре, за соседним столиком на ужине — вызвала не только раздражение, но и предательски щемящее любопытство.             Чёрт.             Всё же она надеялась, что не будет больше встречать его. А если и будет, то хотя бы не так часто, как сегодня.             Море только началось, а она уже чувствовала себя за бортом.             Но самое страшное — где-то в глубине души шевелилось понимание: это не просто случайность. Это начало.