Пленница трех танцев

      Девушка сидела в своем кабинете, разбирая бумаги. Она целую неделю провела дома вместе с мужем и сыном, чтобы прийти в себя после больницы, и сейчас ее рабочий день уже заканчивался. Ей осталось встретиться еще с одним человеком, который записался на прием еще неделю назад. Руфус Скримджер. Амбициозный мужчина, всего на три года младше нее и уже добился высокого поста - один из мракоборцев в отделе по борьбе с противоправным волшебством. Он хотел поговорить с ней по поводу последних сводок, которые получило Министерство о пропавших.       Энни внимательно посмотрела на отчет, который заполняла. Работа в юридическом отделе давалась ей нетрудно. После ситуации с Льюисом шесть лет назад, девушка не сталкивалась с какими-либо проблемами на работе.       Ее тело вдруг пронзила мелкая дрожь. Она тут же положила руку на подлокотник кресла и откинулась назад. Иногда ей сказалось, что уже чувствует малышку внутри себя, но на этот раз это было совсем иное чувство. Чувство сожаления.       Энни знала, что Льюис уехал в Италии. Он сразу же после их с Томом свадьбы отправился туда и вел бизнес там. Девушка слышала от Абрахаса, что его брат ведет беспорядочный образ жизни. Однако Малфоя старшего это устраивало - Льюис, несмотря на такую жизнь имел успешный бизнес, и брат не волновался за него. Девушка же, когда услышала об этом первый раз с грустью подумала о нем. Она могла породниться с одной из самых состоятельных и благородных семей волшебного сообщества. Но дело было не в этом. Льюис был противоположностью Тому - хотя она никогда не говорила мужу про это, иногда вспоминала то, как Льюис присылал ей переписанные от руки стихи.       Нет.       Она не сожалела о своем выборе - она безумно любила Тома. Но несмотря на это, после этих слов она чувствовала вину перед Льюисом. Гриффиндор не знала о причинах перемены в младшем Малфое, но ее женское чутье подсказывало, что и их отношения сказались на этом поведении.       Нет.       Гриффиндор гнала эти мысли прочь. У Льюиса будет своя жизнь, и она не виновата в том, что он пока не нашел себе жену. И в голове вновь стихи.       Почему она вспомнила про него сейчас? Когда все так хорошо?       Она поднялась на ноги и подошла к стеклянной стенке. Сквозь нее внизу можно было увидеть фонтан и толпы народа, которые уходили с работы. Том заботился о ней, но в его движениях не было той искренности, которую проявлял к ней Малфой. Реддл был холодным. Сильным, горячим в постели, но холодным. Девушка надеялась, что это лишь напускное, и он просто не умеет выражать свои эмоции при ней.       И ей было больно от этого.       И ладно это было по отношению к ней, а по отношению к Кристиану?       Мальчик безумно любил папу, но тот мало времени проводил с ним. Женщина очень переживала - ее сын и та малышка, которая сейчас росла в ее животе, должны стать самыми счастливыми людьми в мире, и она сделает все ради этого. Но если она будет делать это в одиночку, то вряд ли достигнет успеха.       - Миссис Реддл, я ...       Мужской голос вывел ее из размышлений, и она подняла голову. В дверях стоял Руфус Скримджер. Это был энергичный мужчина с рыжими волосами до плечи, крупными чертами лица и темными живыми глазами.       Он замер. Женщина не понимала, почему, но после тут же услышала ответ:       - Простите, я не знал, что вы - молодая красивая женщина...       Гриффиндор невольно рассмеялась и тихо сказала:       - Вы считаете, что молодым женщинам не нужно работать в Министерстве? - тот сконфуженно замотал головой:       - Нет, конечно, нет, - он быстро взял себя в руки, - я запрашивал отчет о...       - Конечно, конечно, - сказала та, направляясь к столу, - я сделала краткий отчет о том, кто пропал за последнее время.       Она отошла от стеклянного окна и стала разбирать стопки бумаг на столе. На большой стопке, она нашла небольшую папку синего цвета и протянула ее молодому мракоборцу. Глаза ее с сомнением пробежали по бумаге:       - Держите. Здесь вся информация на людей, которые пропали в последние два месяца.       Скримджер взял в руки папку и тут же посмотрел на женщину:       - Простите меня, я сморозил глупость.       - Не извиняйтесь, сейчас конец рабочего дня, вам не стоит так извиняться за свою усталость, - улыбнулась та, - впрочем, у меня тоже закончился рабочий день.       Женщина вновь посмотрела на папку и тихо поинтересовалась:       - Будете искать пропавших?       - Да. Хотя бы трупы, чтобы сообщить родным, - ровно сказал тот, однако тут же поднял голову, - простите я...       - У вас очень тяжелая работа, - произнесла женщина тихим голосом, - я бы не смогла так хладнокровно говорить о смерти. А если нужно сообщить родным о смерти...       - Это ужасно, - отрезал тот, - именно поэтому каждый преступник должен заплатить за свой поступок.       Энни посмотрела за окно вновь и стала собирать свои вещи в сумочку. Она чувствовала, что ее лицо бледнеет. Руки затряслись, и она лихорадочно стала собирать необходимые ей бумаги, чтобы заняться ими дома.       - Благодарю за отчет, миссис Реддл, - она услышала это краем уха, и лишь только дверь закрылась, она рухнула в кресло. Закрыв глаза, девушка запрокинула голову.       Она вспомнила ту ночь, вспомнила, как ее тело не поддавалось контролю разума, вспомнила те испуганные глаза пленника. Зеленую вспышку и тот леденящий душу ветер, который пронесся по пустой комнате.       Энни открыла глаза и выпрямилась.       Ее с утра мучили нехорошие мысли. Она аккуратно достала из сумочки крупный кулон, сделанный в виде капли. Внутри хрустального украшения плескалась прозрачная вода, переливаясь из одной части кулона в другую. Девушка аккуратно стала рассматривать его, пытаясь понять, почему ее разум неспокоен. Внизу живота с утра что-то болело, а в груди было очень тяжелое чувство, она дышала не полностью.       Нужно собираться домой.       Она поднялась на ноги и, закрыв сумочку с документами, покинула свой кабинет. Женщина быстро прошлась по коридорам и вышла в атриум. Она внимательно посмотрела на фонтан и вздрогнула, увидев, что струи воды, которые вырывались из волшебной палочки колдуньи, очень необычно переливались. Выбыв из толпы волшебников, девушка подошла к ограждению фонтана и заглянула на дно. Многочисленные галлеоны переливались под водной гладью, на которой появилось женское лицо.       Гриффиндор сдержала вскрик.       Это была Ребекка. Нет, Мелюзина. Женщина с тревогой в глазах указывала прямо на нее. Ее голубые глаза со страхом смотрели прямо в зеленые глаза девушки. И тут же изображение растаяло, так как очередная струя воды разрушила ведение. Гриффиндор выдохнула и попыталась коснуться воды. Изображение так и не появилось вновь.       Энни с тревогой подняла взгляд и посмотрела на фигуры волшебников.       Нужно отправляться домой, как можно скорее.       Гриффиндор забросив свою сумку на плечо, быстро смешалась с толпой волшебников и направилась к одному из каминов. В голове у нее все помутилось, когда она увидела зеленое пламя. Ее вновь тряхнуло, и девушка отшатнулась от камина. Не слушая недовольные шаги волшебников, которые стояли за ней, она рванула к границе аппарационного барьера, чтобы покинуть Министерство.       Как только прозвучал короткий хлопок, и девушка очутилась перед воротами своего дома, ее грудь вновь сжало чувство страха и неуверенности. И это было не случайно. Двери поместья были открыты, ворота, перед которыми она очутилась - распахнуты. Издалека она увидела, что на пороге ее дома стоит толпа мужчин, одетых в темные мантии.       Вечернее летнее солнце показалось ей холодным. В доме ее сын.       Она рванула с места, не обращая на то, что легкая летняя мантия сползла на землю и осталась лежать у ворот вместе с большой кипой документов. Женщина бежала, несмотря на то, что задыхалась. Волосы лезли в лицо, выбившись из прически, свободное платье развивалось за ее спиной. Ее лицо было бледнее мела, ноги сами несли ее к дому.       - Кто вы?! Что здесь происходит?! - выкрикнула она, вытащив волшебную палочку. Ее затуманенный страхом взгляд заметил голубые нашивки на мантиях мужчин: мракоборцы.       - Миссис Реддл, - проговорил чей-то голос, и она ощутила чью-то руку на плече, - это обыск. К нам поступила информация...       - Это незаконно, - выпалила та, сбрасывая руку и протискиваясь сквозь толпу мракоборцев в дом, - вы незаконно вторглись в дом!       - Мы не можем вас пустить в дом! - прокричал суровый голос, и она ощутила, что кто-то больно схватил ее за запястье.       - Там мой сын! - сказала та, вырываясь, - Это мой дом! Сейчас же выпустите меня!       Ее держал за руку очень высокий мужчина, с вниманием оглядывая ее лицо.       - Сейчас же выпустите меня! - прокричала она, с трудом вырывая свою холодную руку из хватки и протискиваясь в дом.       - Мы не имеем право пускать вас, пока в доме проходит обыск...       - Несанкционированный обыск! - выкрикнула она, вновь вырываясь, на этот раз из рук другого мракоборца, - Сейчас же выпустите меня!       Послышался крик, и мужчина выпустил ее руку, чувствуя, как кожу обожгло заклятие. Женщина тут же увидела направленный на нее десяток волшебных палочек. Она не собиралась разбираться в том, почему они проникли в ее дом, ей важно было увидеть Кристиана.       - Если я сейчас же не увижу своего сына - разорву глотку каждому здесь стоящему и без волшебной палочки! - прорычала та, стоя на лестнице лицом в многочисленным мракоборцам. Глаза ее вспыхнули зеленым пламенем, ей показалось, что внутри ее тела что-то затряслось, словно неконтролируемый поток энергии.       - Миссис Реддл... - проговорил кто-то, но она прошипела, чуть ли не выплевывая каждое слово:       - Каждому. Разорву. Глотку, - действительно, многочисленные мракоборцы стояли и не двигались, такой устрашающей Энни казалась в этот момент. Растрепанная, каштановые волосы больше похожи на львиную гриву, платье развевается из-за сквозняка. Женщина же, тут же развернулась и рванула наверх, и ни одно заклятие не полетело ей вслед.       - Кристиан! - выкрикивала она, спотыкаясь от быстрого бега. Женщина пробежала по второму этажу и вновь поднялась по лестнице - к детской.       - КРИСТИАН! - с отчаянием и слезами закричала она и тут же увидела, что ее сын с игрушкой в руках стоит в конце коридора рядом с их с Томом комнатой. Подбежав к нему, женщина рухнула на пол и крепко обняла сына, заливаясь слезами.       Она целовала его в волосы, целовала его пухлые щеки, крепко обнимая его за плечики:       - Мой хороший... - шептала она, ощупывая малыша, - Мой Кристиан...       - Мама... не плачь...пожалуйста, - тихо сказал мальчик и указал на длинный коридор, в дальнем конце которого показались тени, - эти люди...почему они пришли? Они заперли дядю Эвана и еще других папиных друзей в гостиной, а мне сказали идти в свою комнату.       - Они не трогали тебя?!- дрожащими руками, Энни ощупала сына еще раз, - Что они говорили?! Где отец?!       - Я..я не знаю, - мальчик вздрогнул и обнял маму, - он не возвращался с утра.       В голове у Гриффиндор на мгновение образовалась темная пустота. Она крепче прижала к себе сына, словно не слыша шаги за своей спиной. Ее мозг лихорадочно соображал.       Ей послали предупреждение на водной глади. Почему мракоборцы ворвались в ее дом без ордера? Почему они согнали всех, кто был в поместье в гостиную. Как ей реагировать на это? Женщину затрясло от мысли, что они могли узнать о ее преступлении. Куда исчез Том? Они что-то сделали с ним?! Раскрыв глаза, она ощутила, что ее мозг холоден и работает слишком быстро. Женщина крепко обняла сына и взяла его на руки, направляясь прямо туда, где слышались голоса и многочисленные тени.       Ее взгляд горел уверенностью.       Они не тронули Тома. Он бы не позволил себя тронуть, значит он вернется и вот тогда...       - Миссис Реддл, мы же сказали, что с вашим сыном все хорошо, мы его не трогали и...       - Если бы вы его тронули... - прорычала Гриффиндор, чувствуя что ее руки трясутся от злобы.       - Пройдите в гостиную, - произнес самый рослый из всех мужчин. Энни подняла на него взгляд и тихо, но уверенно сказала:       - Я желаю слышать причину обыска и видеть ордер.       - Мы не имеем право показывать ордер не хозяину дома...       - А врываться в дом без хозяина вы можете?! - перебила она, крепче прижимая к себе сына, - Сейчас же покажите ордер на обыск!       - Вы перенервничали, миссис Реддл, - сказал один мужчина намного более мягким голосом, спуститесь вниз и один из наших коллег покажет вам его, пока мы...       - Пока вы будете рыться в наших вещах без явной на то причины?! - прошипела та, зло глядя на главного.       - Да! Рыться в ваших вещах, у нас есть причины! Вашего мужа подозревают в зверских убийствах, а вы еще смеете перечить! Вы соучастница?!       Женщина ощутила, что ее сын прижался к ее груди при этих словах. Она посмотрела на главного мракоборца и тихо прошипела, и голос отдавался в тишине:       - Я стану убийцей, если вы сейчас же не покиньте мой дом!       - Энни, милая... - Гриффиндор вздрогнула и увидела внизу лестницы Люси. Та тоже была очень бледная и закутанная в тонкую шаль, - иди сюда. Том вернется и со всем...       - И позволить им рыться в наших вещах!       - Энни... - женщина медленно подошла к подруге и взяла ее запястье, - идем вниз. Все будет хорошо...       Та внимательно посмотрела на подругу, а потом вновь почувствовала, как ее сын вжался в ее грудь и слабо кивнула:       - Да...да, конечно...       - Благодарю, Миссис Розье, уведите ее...       Гриффиндор с ненавистью посмотрела на этого мужчину и быстро спустилась с подругой по лестнице.       - Это просто ужас, - прошептала та, придерживая ее за руку, - мы сидели с Кристианом, с нами еще Родольфус и Долохов и тут ворвались эти. Заперли всех в одной комнате и не выпускали. А Тома все нет и нет. Потом я услышала твои крики и вырвалась оттуда и...       Женщины вошли в комнату, Энни увидела, что Эван и Родольфус о чем-то обеспокоенно перешептываются. Как-только двери за ними захлопнулись, Родольфус обернулся к Энни и тихо сказал:       - Энни, мы..       - Вы пытались связаться с ним?! - она указала на свое предплечье, и те тут же закивали.       - Да. Пытались. Мракоборцы здесь пятнадцать минут. Я не знаю, как ты так быстро вернулась. Тебя предупредили?!       - Нет...не предупредили, просто... - Энни крепче прижала к себе сына, - я ушла с работы чуть раньше обычного.       - Мама, а где папа?.. - спроси малыш, обнимая ее за шею.       - Папа...сейчас вернется, - уверенно сказала Гриффиндор.       - Мне вот интересно, - тихо сказал Эван, - кто надоумил этих ублюдков прийти сюда? Среди нас предатель?       - Очень интересный вопрос, - зло сказал Родольфус, оборачиваясь к Долохову, - а ты как считаешь?!       - Если это кто-то из наших, - спокойно и холодно сказал Антонин, - то он не доживет до конца недели.       В комнате повисло молчание. Энни крепче прижимала к себе сына. После того, как Том насильно приобщил ее к Пожирателям ее отношения с Эваном, Родольфусом и прочими поменялись. Со времен учебы, они обходили ее стороной, что не удивительно, при постоянной борьбе между Гриффиндором и Слизерином. После того, как Том женился на ней, они практически не замечали ее, относились к ней с уважением. Однако сейчас они видели в ней соратника и человека, который мог понять их.       - Они делают это не законно, - холодно сказал Энни, придерживая сына на руках, - я пойду в суд.       - Если только они ничего не найдут...       - Они ничего и не найдут! - выпалила Гриффиндор, глядя на Долохова, - В нашем доме нет ничего запретного!       - Кто знает, что они посчитают запретным, - с ненавистью произнес тот и тут же вскочил на ноги. В комнат повисла тишина, все прислушались. За дверью, в коридоре послышались шаги, а потом голос. Он звал Энни. И это был Том.       - Энни, я дома...где ты?! - женщина рванула в двери, однако тут же она увидела, как из-под нее вырвалась алая вспышка. Оглушающее заклятие. Гриффиндор, поставив сына на пол и, вытащив палочку, рванула к двери, однако та тут же отворилась. Перед ней стоял Реддл с поднятой волшебной палочкой.       - Господь! - вскрикнула та и крепко прижалась к его груди, по ее щекам текли слезы. Она всхлипывала, однако внутри нее все клокотало от счастья - он живой, его не тронули. Теперь никто не посмеет удерживать ее или вскрывать их вещи в доме.       Мужчина хладнокровно оглядел комнату и тихо спросил:       - Что здесь происходит? - Энни была не в состоянии формулировать внятную речь, поэтому за ее ответила Люси, которая держала Кристиана за руку:       - Пришли мракоборцы. Оцепили все поместье, загнали нас всех сюда, Энни пришла с работы, поднялась наверх, прорвалась через них чтобы забрать Кристиана и...       - Они предъявили ордер? - тут же спросил тот, прервав Люси, обращаясь к Эвану.       - Нет, - всхлипнула Энни, чувствуя, что муж гладит ее по спине, - они отказались это сделать даже при мне. Якобы я не хозяйка этого дома. Они...они говорят, что подозревают тебя в убийствах и...       - Ну-ну...тише...тебе нельзя плакать.. - мягко сказал Том, приподнимая ее заплаканное лицо за подбородок, - хватит плакать. Я сейчас же со всем разберусь...       Он выпустил жену из объятий и вышел из комнаты.       - Я...я пойду с тобой! - выкрикнула та, следуя за ним и вытирая со слез щеки. В коридоре на полу лежал оглушенный мракоборец, который, видимо, хотел напасть на Реддла.       - Мистер Реддл... - послышался голос главного мракоборца, который несколько минут назад рявкнул на Энни, - мы ждали вас.       На лестнице стояло несколько мужчин с поднятыми палочками. Гриффиндор с ужасом смотрела на мужа, понимая, что силы не равны. Однако, то, что произошло дальше повергло ее в шок. Реддл убрал палочку в карман костюма:       - Итак, хозяин дома здесь, я хочу увидеть ордер, - уверенно сказал тот, глядя на главного мракоборца, - а так же я хочу увидеть в ордере причину, почему вы незаконно вторглись в мой дом до моего прихода, напугали моего сына и довели мою жену до слез. Как я могу расценивать появление чужаков на своем пороге?       Один из мужчин быстро спустился по лестнице и предъявил Тому какой-то пергамент. Тот внимательно вчитывался в бумагу, после чего обернулся к жене и протянул ей бумагу:       - Я думаю, тебе будет интересно, кто написал в отдел мракоборцев, чтобы наш дом перевернули с ног на голову, - голос его был очень холодным. Гриффиндор непонимающе посмотрела на мужа и взяла пергамент.       - Еще обвини ее в этом, - послышался мягкий мужской голос, и Энни резко обернулась. В входных дверях стоял Дамблдор, его голубые глаза горели. Он был одет в серебристую мантию.       Гриффиндор затряслась, глядя на Дамблдора. Она тут же бросила взгляд на нижнюю строчку в пергаменте и увидела роспись, которую слишком хорошо знала.       - Вы?       - Я думаю, это был какой-то хитроумный план, ведь я так не нравлюсь твоим родственникам, - холодно сказал Реддл, с яростью глядя на гостя, - однако ничего не имею против. Думаете, что в нашем доме есть что-то запретное?       Реддл обернулся к мракоборцам, а после посмотрел на Энни и Дамблдора:       - Начинайте глобальный обыск. Нам нечего скрывать.       Энни услышала за спиной шаги и проговаривания. Она все еще держала в руках пергамент. Гриффиндор смотрела Дамблдору прямо в лицо:       - За что?.. - сорвалось с ее губ, - За что ты так меня не любишь?       - Энни, что ты такое говоришь?.. - сказал мужчина, однако тут же его слова прервал безумный женский крик:       - Ты привел этих...ублюдков в мой дом! Ты подозреваешь моего мужа, которого я люблю! Они напугали моего сына! Моего сына! Хотели не пустить меня к нему! Да как ты мог так поступить со мной?! - она подскочила к Дамблдору и вцепилась в его воротник руками. Энни едва доставала ему до плечей. Альбус попытался отцепить ее от себя, однако она лишь продолжала что-то безумно кричать:       - Примите его! Я люблю его, и он ничего противозаконного не делает! Он ничего не сделал! А вы разрываете мне сердце этим!       Реддл смотрел на эту сцену с неимоверным удовлетворением. Несмотря на то, что в его доме сейчас рыщет отряд мракоборцев, на всех важных артефактах наложены мощные защитные заклятия. Все подземелья вымыты от крови жертв. Его радовал такой расклад - Дамблдор сам совершил ошибку, пытаясь подставить его.       - Энни, неужели ты не видишь?! Ты же знаешь, что он делает с тобой, если ты не говоришь об этом мне, ты не можешь молчать об этом наедине с собой!       - Он ничего со мной не делает, хватит подозревать его! - девушка задыхалась от слез.       Вдруг она резко ощутила, что тело оседает на пол. Она слабо цеплялась за воротник Дамблдора, однако уже спустя доли секунды в ее разуме все помутилось, и перед глазами появилась тьма. Последнее, что она слышала был суровый голос Тома:       - Она беременна, ей нельзя так волноваться! А если она потеряет ребенка?!       Тьма.       Гриффиндор очнулась в гостиной на диване. Вначале перед ее глазами появилось лицо Люси. Та была бледна и очень напугана:       - Очнулась, она очнулась, - тут же послышалось какое-то движение, и Энни ощутила, что ее руку крепко сжали.       - Как ты себя чувствуешь? Ребенок...       Она почувствовала чью-то теплую руку на своем животе.       - Меня тошнит, и голова кружится, - она все еще смутно видела перед собой лица. Женщина разглядела высокую фигуру и услышала тихий и расстроенный голос:       - Энни..я не знал, что ты..       - Вы в принципе не знаете, что делаете, - прорычал Реддл, - натравить на нее мракоборцев.       - Не на нее, а на тебя. Реддл, ты никогда не сможешь убедить меня в своей невиновности.       - Отлично, я и не собирался что-либо кому-то доказывать и...       - Замолчите, пожалуйста, - всхлипнула Энни и пошатываясь села. Она аккуратно обняла мужа и прижалась к его груди. Сердце его билось очень сильно, на секунды она погрузилась в тихое блаженство и умиротворение. Гриффиндор почувствовала сильную защиту. Однако это было лишь короткое мгновение.       - Энни, но ты же знаешь, какой он, - она услышала уверенный голос Дамблдора. В нем не было ни капли понимания.       - Я знаю какой он. И я вышла за него. И родила сына, и ношу под сердце малышку. Неужели этого недостаточно, чтобы ты понял, что я знаю, какой он?! Она смотрела прямо на Дамблдора. Прямо в его голубые глаза. В этом зрительном контакте было что-то неземное. Реддл не мог понять, какая связь между Дамблором и его женой. Единственное, что он осознал в эти секунды, наблюдая за ними - Энни ничего сама не говорила Альбусу, однако и Энни и Дамблдор знали обо всем. Просто не говорили про это вслух.       - Не хочу вам помешать, - сказал Реддл, - но вы говорите обо мне и я нахожусь в этой комнате. Я не хочу видеть вас в своем доме, - сказал тот, холодно глядя на Дамблдора, - после того, что произошло сегодня, после того, как Энни чуть не потеряла нашего ребенка из-за вас.       - Ребенка? - пролепетала Энни, касаясь своего живота, в глазах вновь защипапало.       - Я не знал, что ты беременна...       - А то что она лежала в больнице неделю назад?! - сказал Том, крепче сжимая жену в руках, потому что ее вновь начинали сотрясать рыдания.       - Мы прекрасно знаем, что она лежала там не..       - Мы знаем , что она лежала из-за слабости, которая связана с беременностью! - прорычал Реддл, - и больше не подходите к ней и...       - Она не твоя собственность, Том, ты не можешь указывать ей....       - Я не хочу вас видеть, - тихий голос. В комнате повисло молчание - это был слабый голос Энни.       - Я не хочу вас видеть. Сейчас мракоборцы вскрывают наши личные вещи. Только из-за вашей глупой подозрительности! Это отвратительно и...просто уходи. Я не хочу тебя видеть!       Гриффиндор уткнулась в грудь Тома и разрыдалась. Ее трясло, к тому же в животе вновь появилась неприятная тянущая боль. Она судорожно хваталась за воротник его пиджака, чувствуя, что тот крепко ее обнимает.       Энни не знала, сколько времени прошло. Как только слезы отступили, она подняла заплаканное лицо к мужу и повернулась к двери. В комнате они были вдвоем, если не считать маленького Кристиана, который уснул в кресле.       - Том я...       - Хватит рыдать. Вытри слезы и выпей успокоительное, - он указал на столик с небольшим флаконом. После он выпустил ее из объятий и холодно сказал:       - Оставайся с сыном в этой комнате. Не выходи. Вас никто не тронет, я должен присутствовать при обыске. Не дай Мерлин, повредят твои дорогие вещи. Гриффиндор вздрогнула, услышав, что дверь скрипнула за мужем. Она посмотрела за темное окно и тут же ее взгляд проскользил к креслу, в котором спал ее сын. Она стерла с щек слезы и мягко села на подлокотник. Мальчик ворочался во сне, видимо испуг и шумы за дверью тревожили его сон.       Женщина мягко соскользнула на пол и тихо запела: Качнет колыбель тихо дрема Ночница Коснется лба нежной рукой, Уставшее солнце все ниже садится Скрываясь за Росью-рекой. И месяц уж по небу ходит высоко, Он млад нынче и златовлас А зори его холодны и далеки, Но чем-то похожи на нас.*       Она смотрела на сына и чувствовала, что страх ее отступает. Никогда еще она так не пугалась в этой жизни. Ничто не шло в сравнение с этим страхом за ребенка. Женщина не представляла, что происходит с ней, почему ее трясло так, что она в груди ощущала это страшное чувство. Когда она стояла на лестнице, в ее душе проснулась такая злость, что ей казалось, что убить каждого человека, которые стояли перед ней, не составило бы ей никакого труда. Ой Лели усни , а я буду тихонько тебе напевать о ветрах О лютых морозах , о зимах студеных , Что спят в человечьих сердцах. Там хитрые змеи , там вещие птицы, Там люди без песен и глаз. Они под полой прячут души и лица , Но чем-то похожи на нас.**       Мать в детстве пела эту колыбельную ей. Пенелопа, так же как и она любила изучать культуры других стран. Это была русская колыбельная. Девочка не понимала в детстве слова, пока мама не дала ей прочитать текст. На мгновение она вспомнила лицо своей матери. Светло-карие глаза, длинные волосы. Мягкая улыбка и ямочки на щеках, как у нее. Энни до сих пор не знала, почему ее передали Дамблдору. Однако последние ведения, в которых ей открылось, кто такая Ребекка, прояснили перед ней какую-то картину происходящего. Ее отдали Дамблдору не просто так. Ей что-то угрожало. А знаешь мой Лада , есть люд за горами Без слез , без Богов , без любви, У них неживая земля под ногами А руки и думы в крови. У варваров мечи и речи булатны, Ты с ними сразишься не раз. Они так жестоки и непонятны, Но чем-то похожи на нас.***       Девушка вздрогнула, глядя на дверь. Послышались громкие шаги за дверью. Она с болью подумала о том, что мракоборцы перевернули каждую комнату в доме. Залезли в ее личные вещи, в ее одежду, в ее комод..Ей стало не по себе от отвращения и страха. Энни вздрогнула, но несмотря на это чувство, она продолжила петь: А пуще всего ты узнаешь, мой сокол, О жизни великих людей. О воле невольной, о доле нелегкой О удали славных мужей. Там дивные дивы, да щедрые нивы Любовь и красу берегли, Чтоб снова рождались благи и счастливы Все дети славянской земли.****       - Очень красиво, - послышался тихий голос за ее спиной, и женщина обернулась. Том стоял в дверях, опершись о косяк. Его лицо было спокойным и абсолютно ничего не выражало. Энни, пошатываясь, поднялась на ноги и уже хотела что-то просить, но муж опередил ее:       - Они ушли. Бери сына и поднимайся в наши комнаты - домовики уже там прибирают. Тебе нужно выспаться. ___________________________________ **** Валерия Харламова – Колыбельная малышам