Пленница трех танцев

Еще найдутся дураки порассуждать о высшем сорте, Твои случайные плевки носить на мантии как орден, Найдутся те губы что будут шептать твое имя полу плаща, Боже, как глупо, Прощай Томми, прощай. (с.) Лора Бочарова, "Прощай Томми"       Все, что она ощущала - боль. Это чувство пронизывало все ее слабое тело от кончиков пальцев до макушки. Она не могла понять, почему это произошло, казалось, что это всего лишь сон, перед глазами темнота, но она все еще чувствовала свое тело. Голова просто раскалывалась на мелкие части от осознания мысли, что девушка своими руками убила человека.       Энни не знала жива она или нет. Неожиданно, женщина ощутила, что источник боли находился внизу живота. Режущая боль сильно пронзила ее тело и она, распахнув глаза, закричала.       Девушка лежала на диване в гостиной. Она ощущала, что под головой сложены несколько подушек. Зрение не сразу сфокусировалось, первые несколько секунд перед ней всплывали неясные фигуры.       - Энни, как ты себя чувствуешь? - послышался женский голос. Это была Люси.       Энни что-то невнятно промычала и с трудом оперлась на локоть, пытаясь сесть. Ее попытка осталась безуспешной, потому что ее мягко, но настойчиво опустили на спину обратно.       - Не вставай резко, ты упала в обморок, - тихо произнесла подруга, аккуратно меняя на ее лбу прохладную влажную повязку, - тише...       - Мне больно... - слабо произнесла та, спуская руку на низ живота. Розье внимательно посмотрела на нее, а потом, обернувшись к кому-то, произнесла в темноту:       - Ей нужно в больницу Святого Мунго. Если это опять ее проблемы с позвоночником и шеей - это может плохо закончиться. Это не в первый раз, любое нервное потрясение или стресс на нее так влияют.       Из полутьмы комнаты вышла высокая фигура, и Энни ощутила, что ее подняли на руки. Она сразу же узнала эти крепкие руки и прикрыла глаза. Да, Реддл, я знаю, что это ты.       Он тоже знал о ее проблемах со здоровьем, и поэтом всегда, когда брал ее на руки, аккуратно придерживал шею.       Ее вновь захлестнула неимоверная слабость, не открывая глаз, она прошептала, прямо ему в грудь:       - Ты только что забрал часть моей души, Реддл. Но несмотря на это у меня нет Метки, и никогда не будет.       Последнее, что она ощутила перед очередной потерей сознания - это то, что хватка его рук усилилась после этих слов. Ее вновь поглотила тьма.       На этот раз ее разум оставался трезвым. Перед ее глазами появилась женщина, от которой много лет назад она узнала, что каждый шаг - боль, если ты хочешь добиться успеха в чем-либо. Терпение - основа ее знака зодиака, не раз говорила ей Ребекка, которая сейчас возникла перед ее лицом. Ее темные волосы развивались на морском бризе. Они вдвоем оказались на берегу того пляжа. Волны накатывали на песчаный берег, на скале возвышался замок с неприступными стенами - ее дом, безумно похожий на Хогвартс.       Глаза Ребекки - чистая вода в реке - голубые, яркие, точно сапфиры. Темное одеяние, браслеты на ногах с колокольчиками, крупные серьги с рубинами и фианитами сияли на ярком солнце.       Энни не понимала, сон это или нет. Она оглядела свое одеяние - белое летящее платье для халиджи. Яркие камни украшали ее грудь, она ощущала, что голову венчает что-то вроде короны. Она подняла руки и аккуратно ощупала украшение - действительно, венок из жемчуга.       - Ты выросла...у тебя очень красивый сын... - послышался звонкий, точно ручей голос женщины, - я горда тобой.       - Я...это сон или явь?       - Это твое подсознание. Но я - явь, - с усмешкой произнесла женщина, - я должна передать тебе еще одно наставление. Оно будет не таким суровым, какое оно было раньше.       - Каждый шаг - боль, каждый шаг - боль, - прошептала Гриффиндор и заметила на губах Ребекки улыбку. Той явно льстило, что ее слова настолько ценны для ее ученицы.       - Я мало рассказывала о себе, когда учила тебя, - тихо произнесла женщина, оборачиваясь к морю, - теперь я хочу сказать, что ты - единственная моя ученица, которая достигла такого совершенства в танце. Многие люди не поймут этого, но лишь в твоем танце чувствуется душа, ты - настоящая в танце. Он идет из самого сердца. Мои дочери не смогли этого понять, хотя у меня их достаточно, и они далеко не глупы.       - Дочери? - спросила Энни, подходя к Ребекке. Та повернулась к ней вновь и тихо сказала:       - Ты же помнишь, что я сбежала от мужа с дочерьми? Так вот, тебя не ожидает такая судьба. В твоей жизни будет всего один мужчина, вы с ним всегда будете вместе, вы станете частью единого целого. Тебя не ожидает такая судьба, как у меня. У тебя уже есть сын. - рассмеялась та, - у меня были лишь дочери.       - Мой муж...ломает меня изнутри.       - Но ты не сломалась, - прервала ее Ребекка, - женщины такого типажа как ты - не ломаются. И не сломаются. Ты такая же сильная как и он, глубоко внутри, просто мягче снаружи, потому что женщина. Знаешь, в чем сила женщины?       - В ее слабости, - кивнула Энни, вспоминая, как слабости, которые она показывала, благотворно влияли на ее отношения с мужем.       - У мужчин в кровь, глубоко внутри их естества есть интерес к познанию женщины. К ее чувствам, к ее переживаниям, к ее тайным пристрастиям. Спустя некоторое время ты увидишь это и в своей жизни.       - Пока что это не происходит со мной, - тихо сказала та, посмотрев в голубые глаза женщины.       - Произойдет - ты носишь под сердцем настоящий цветок. После того, как этот цветок появится на свет, твоя жизнь кардинально изменится. Ты станешь похожей на меня.       - Ребенок?       - Ладно, ребенок, - рассмеялась та, небрежно махнув рукой, - дочь. Дочери несут в себе большую частицу нас, женщин. Они наше отражение. Как и мои дочери. Энни с непониманием смотрела на Ребекку, и прошептала:       - Ребенок?...У меня?...       Та ничего не сказала, лишь махнула рукой к морю и словно по мановению ее движения их моря, прямо к берегу стала приближаться огромная волна. Гриффиндор внимательно вглядывалась вдаль и как только вода приблизилась к берегу, она увидела красивых девушек в голубо-зеленых одеждах. Лица их были бледны, волосы спадали до пят, на головах всех лежали венки из морских лилий. Однако единственное, что было в их облике странного - их ноги были покрыты чешуей.       - Я...       - Неужели ты за столько лет так и не догадалась, кто тебя учила? - тихо и с некоторым осуждением спросила Ребекка, развязывая темное одеяние на груди. Энни вздрогнула и внимательно всмотрелась вначале в девушек, которые лишь молча улыбались ей, потом обернулась к Ребекке. Ее темные волосы рассыпались по плечам, ткань упала к ногам, ее красивое обнаженное женское тело было покрыто тонкой золотой чешуей, глаза ее сверкали голубым пламенем. Тут же в голове у Энни мелькнул образ, который она видела сотни раз в книгах, образ, который был много лет нарисован в ванной комнате в поместье Розье.       Обнаженная женщина в камышах, смотрит на рыцаря, который помешал ее купанию.       - Мелюзина...       Ребекка лишь улыбнулась и указала на живот Энни:       - Обучи ее тому, чему учила я. И учи этому каждую дочь в своем роду танцевать, лишь это искусство спасет тебя от смерти. Так было предсказано много лет назад. Тут же в голове Энни все образы девушек, Ребекки, пляжа, настолько ей знакомого, исчезли, и она вновь погрузилась в пустоту.       Она медленно открыла глаза, оглядывая место, в котором она оказалась. Это была светлая палата, в ней стояла лишь ее кровать, на тумбочке лежал ее платок, в который она была закутана, когда сидела с подругами в беседке. Она была в больнице Святого Мунго. Рядом с ней на стуле сидела Люси. Девушка открыла глаза, та тут же протянула ей стакан с водой:       - Выпей...       Энни что-то невнятно прошептала и осушила стакан. Как только к ней вернулся голос, она тихо спросила:       - С кем остался Кристиан?       - С Томом...Он принес тебя сюда и тут же вернулся за сыном...я думаю, он оставит его с домовихами и вернется.       Энни сглотнула и приподнялась на подушках. Люси аккуратно сжала ее руку.       - Врач тебя осмотрел, пока ты спала, он сказал, что придет через полчаса.       - Это сейчас неважно. Ты можешь принести мне какую-нибудь чашу с водой. Прямо сейчас.       - Энни...       - Сейчас, пожалуйста... - тихим, но настойчивым голосом сказала та. Подруга, не понимая этой странной просьбы, повиновалась и, наколдовав железную чашу, произнесла: - Агуаменти...       - Где моя волшебная палочка? - спросила Энни, наблюдая за движениями подруги:       - Наверное осталась дома. Мы так испугались за тебя, Том сказал, что ты стала терять сознание, что у тебя зажало шею, и ты не могла двигать головой, поэтому ты и упала.       Лжец. Жестокий лжец.       Впервые за столько лет ее накрыло не отчаяние, а злость на этого человека. Он солгал ей. Единственное, что она ненавидела, так это ложь. Он обещал не применять к ней непростительные заклятия. Да, более он не применял к ней Круциатус, но...это не лучше.       - Да, возможно из-за этого мне и стало плохо. Попробуем обойтись без палочки, - вслух произнесла Гриффиндор и сняла с шеи золотой кулон. Она аккуратно подняла его над водой и стала точно маятником крутить его над поверхностью. Люси не понимала первые секунды, что делает ее подруга, но потом вспомнила:       - Эн, ты ничего не хочешь мне сказать? - она проводила этот же ритуал, чтобы узнать, беременна она или нет.       - Мне самой интересно, что я должна сказать, - произнесла та. Она входила в транс, Энни хотела знать, действительно ли ее сон был реальностью.       Как и тогда, вначале вода лишь отражала ее бледное лицо, но уже спустя секунды, сквозь нее, она увидела, что ее лицо меняет очертание, глаза становятся темнее, волосы так же вьются. Уже спустя секунды она увидела лицо маленькой девочки, которая улыбалась ей со дна чаши.       - Господь... - вскрикнула Энни, и ее чаша вместе с водой упала на другой край кровати, замочив простыни.       Именно в этот момент дверь открылась, и Энни подняла голову. В дверях стоял Дамблдор. Лицо его было очень обеспокоенным, как в тот раз, когда она попала в больницу после пыток.       - Профессор...       Тот ничего не ответил, он не посмотрел на свою воспитанницу, мужчина продолжал смотреть на чашу, которая со звоном каталась по полу, разбрызгав остатки воды по полу. На его лице появилась улыбка.       - Как ты? - тихо спросил тот, доставая из-за спины цветы и вручая их Энни. Та слабо кивнула и прошептала:       - Без понятия, я только проснулась. Врач придет через полчаса, - девушка отдала цветы Люси, и та взмахнув палочкой, наколдовала стеклянную вазу.       - Что у тебя болит? - спросил тот, садясь рядом с ней на кровать и сжимая ее руку.       - Ничего, просто общая слабость, болел живот и шея. А так...все в порядке, - она не смотрела ему в глаза. Несмотря на то, что Реддл обучил ее Легилеменции, ей было стыдно смотреть ему в лицо. Он догадается и узнает. И она была права.       - Люси, ты можешь нас оставить? - спросил Дамблдор. Женщина не двинулась с места и бросила взгляд на подругу:       - Присмотри за Кристианом, пожалуйста. Пусть он поиграет с Эваном, пока меня нет, он не должен переживать из-за этого.       - Конечно, - улыбнулась Розье и, расправив платье, вышла из палаты. Повисло гнетущее молчание.       - Ты не думаешь, что это становится системой? - спросил Альбус, в его голосе прозвучал холод и твердость, - и не говори мне, что он к этому не причастен.       - Ты опять подозреваешь его без явных на то оснований, - тихо произнесла она. Девушка настолько ослабла, что вновь откинулась на подушки и прикрыла глаза, - просто мне нужно отдохнуть.       - Явных оснований?! Ты опять в больнице, тебе нехорошо, ты безумно бледная. Энни, как ты не понимаешь, - в голосе Дамблдора прозвучала боль, - я не могу потерять тебя.       Девушка знала, почему он так говорил. В его голубых глазах она видела ту боль, о которой, наверное, знала лишь она. Не только Дамблдор знал о ее жизни, но и она знала о том, что он пережил. Энни знала, почему он так привязался к ней и знала, почему сейчас в его голосе звучит такое отчаяние.       - Я не Ариана, - отчетливо произнесла она, глядя в его глаза, - ты меня никогда не потеряешь.       Она сказала именно то, что хотел услышать Альбус. В его глазах пропала та жесткость, которую она пыталась смягчить. Он аккуратно обнял ее, и девушка уткнулась ему в плечо. Ей так хотелось рассказать...рассказать о том, что она совершила смертный грех. И никакие внешние факторы не могут помочь ей искупить ее вину. Девушка зажмурилась и крепче обняла того за шею.       Тут она вспомнила взгляд Дамблдора и его голубые глаза напомнили ей о ее странном видении. Энни отпрянула от профессора и посмотрела ему в лицо:       - Я...видела странные вещи. Отец рассказывал тебе про ту, которая меня учила танцевать?       - Совсем немного.       - Я...мне приснилось странное, - медленно проговорила та, - привиделось то, что она не Ребекка, а Мелюзина. Что она та речная богиня из легенд, которая влюбилась в смертного мужчину и отдала ему всю свою жизнь. Что танцы, которым меня научили должны спасти меня от смерти.       Она смотрела Альбусу прямо в лицо, чтобы увидеть его реакцию. Он был абсолютно спокоен, однако глаза его выдавали. Дамблдор сжал ее руку и тихо сказал:       - Это был сон...       - Нет, это был не сон! Ты опять знаешь и не даешь мне узнать правду, - с недовольством произнесла та и вытащила свою руку из его, - я знаю, что это была явь.       - Ты тоже не говоришь мне правду, - недовольно сказал Дамблдор, - ты не говоришь мне про Реддла.       - Что она должна вам рассказать про меня? - послышался холодный голос. Энни обернулась к двери и увидела, что ее муж стоял, опершись на дверной косяк. Одет он был в тот же костюм, однако, несмотря на постоянную бледность его лица, девушка заметила в его глазах беспокойство.       - Например то, что с ней произошло. Я никогда не поверю в то, что ты к этому не причастен, - Альбус поднялся на ноги, спокойным и холодным взглядом глядя на Реддла. Тот лениво вытащил палочку из кармана брюк:       - Вы как всегда делаете неверные выводы, Дамблдор, - тихо сказал тот. Он с недовольством смотрел на Альбуса. Это был последний человек, которого он бы хотел увидеть рядом со своей женой.       - Прекратите, - это был тихий голос, но очень уверенный, - если хотите спорить, то дверь там.       Энни села на кровати, недовольно глядя на них. Реддл непонимающе посмотрел на нее, но столкнулся с таким холодным и отстраненным взглядом, что тут же понял - девушка действительно не шутит. Он уже много лет не чувствовал от нее такой энергетики - она не боялась его, не ощущала перед ним трепет. Том словно видел ее душу насквозь - внутри ее груди разрасталось пламя гнева.       - Выйдите, оба.       Она, пошатываясь, села и скинула ноги на пол. Встав на ноги, она аккуратно подняла чашу и, выпрямившись, увидела, что Дамблдор и Том не двинулись с места.       - Ты вообще должен быть с сыном.       - Я не могу оставить тебя в больнице совсем одну, - сказал Реддл, подходя к жене и приобнимая ее за пояс. Этот тон, которым она с ним разговаривала, совершенно ему не нравился. Гриффиндор говорила с ним на равных, совершенно не чувствуя то, что он сильнее нее.       - Я обязательно напишу что со мной, - мягко сказала она, обращаясь к Дамблдору, сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть от себя мужа, - я думаю, что уже вечером буду дома.       Тот, внимательно глядя на Реддла кивнул девушке и тихо сказал:       - Тогда я жду письма.       Как только за ним закрылась дверь, комнату огласил звонкий шлепок. Реддл даже не успел среагировать, он лишь ощутил, что его щеку защипало от сильного удара. Энни тяжело дышала, она смотрела прямо в его глаза абсолютно без страха:       - Реддл?...Нет, ты не Реддл... Какое имя ты взял?       - Гриффиндор, - прорычал тот, схватив ее за руку, которой она ударила его по лицу, - что ты делаешь?!       - Какое. Имя. Ты. Носишь?! - прорычала она, - Я хочу знать, кто погубил мою душу. Я хочу знать тебя.       Том смотрел прямо в ее зеленые глаза, которые наполнялись слезами. Его поразил ее тон - он дрожал от злобы, впервые Реддл услышал эти чувства в ее тихом и знакомом голосе. Внезапно, он вспомнил, как много лет назад, когда он вернулся в Англию, он так же встретил ее, с букетом орхидей. Это чувство отчаяния. Наконец-то. Те горячие эмоции, которые пропали в этой женщине, которая погрузилась в заботу об их сыне, загорелись вновь. Иногда он ловил себя на мысли о том, что ему доставляют удовольствие ее слезы. Каждая слеза - это та дань, которую она платила за любовь к нему.       - Я хочу знать. Твое имя... - прорыдала женщина, ударив его в грудь рукой.       - Лорд Волдеморт. Тот, кого нельзя называть, - растягивая каждый слог, сказал тот. Она приняла всю его сущность. Наконец-то. Через слезы, кровь, боль, первое убийство, она приняла его второе имя.       - Так вот...Лорд Волдеморт, - со злостью и боль в голосе произнесла та, приподнимаясь и шепча ему в ухо, - я никогда не склонюсь к твоим ногам. Я люблю лишь Тома Марволло Реддла. Более - никого. Никогда я не приму твою метку, Кристиан Реддл - не твой сын. И мое сердце, моя никчемная жизнь принадлежит лишь Томасу Марволло Реддлу. Не тебе. И никогда я не побоюсь произнести твое имя вслух, - она прошипела, припадая губами прямо к его уху, - Темный Лорд Волдеморт. Ты можешь уничтожить меня на месте, но никогда я не приму твою метку. Никогда.       Реддл вздрогнул. Он даже выпустил ее руку, в ее полушипящем шепоте он слышал столько боли и отчаяния. Столько решимости и страха. Столько любви и ненависти.       - Энни, это всего лишь...       - Убийство. Да, так ты это называешь, Темный Лорд?! Для тебя это ничто. Знай, ты забрал частицу моей души, но клянусь, я обращу это в свою пользу. Не в твою.       Холод. Комната словно погрузилась в жуткий холод.       - Гриффиндор, хватит драматизировать. Ты же знаешь мое имя, - сказал тот, хватая ее за талию. Она не отстранилась, лишь подняла голову и посмотрела ему в лицо.       - Хочешь задобрить меня? Ты же ненавидишь это имя - Том. Это же твой отец, которого ты так же ненавидишь. Так почему ты не хочешь, чтобы я называла тебя другим именем? Именем, которое ты выбрал сам?! Я знаю, зачем ты это сделал со мной. Чтобы я стала твоей слугой, пожирательницей, да? Так почему тебя это не устраивает?!       - Потому что это ты, - тихо сказал тот, прижимая к себе бьющуюся в истерике жену.       Он не представлял тогда, чем может обернуться его предприятие в случае неудачи. Несмотря на все произошедшее, его жена не изменилась. Так же Том осознал, что даже если наделит ее меткой, ее убеждения не поменяются. Он лишь испортит ее нежную кожу этим знаком. Впервые он совершил ошибку - не смог предугадать исхода. Не смог представить, что просто так изменить установку человека невозможно.       - Я никогда не лезла в твои дела, хотя знала о них. Я никогда не говорила об этом. Я поддерживала тебя, поддерживала когда ты уставший возвращался домой. Я заботилась о тебе, помогала тебе находить нужных людей и информацию. Я родила тебе сына...и ты думаешь, что я это заслужила? Неужели ты такой жестокий?...       - Гриффиндор, хватит, - выпалил тот, аккуратно взяв ее лицо в свои руки. Ее щеки были мокры от слез, волосы растрепались, домашнее платье помялось. Изумрудные глаза, наполненные отчаянием и болью, столкнулись с его горячим взглядом.       Он не мог это слушать. Реддл не мог слушать из ее уст слова о своей жестокости, он никогда не ощущал, что внутри, в груди что-то режет его ножом по сердцу. Мужчина отрекся от своего прошлого, имени, и лишь Гриффиндор хранила это в своей голове, в своих словах, в своем сердце.       - Прошу, хватит.. - Энни вздрогнула, вглядываясь в его темные глаза. Женщина ощутила, что его руки трясутся. Он слаб у нее на глазах. В темных зрачках пропала злоба, которая еще несколько минут назад плясала свой дикий танец. Мужчина потерянным взглядом смотрел на нее, потом выпустил ее лицо из рук и посмотрел на свои руки, словно впервые осознавая что-то значимое.       Лишь раскаяние может вернуть расколотую на крестражи душу, однако оно принесет с собой дикую боль.       - Реддл...Том... - девушка посмотрела на его руки и тут же взяла одну руку, переплетя свои пальцы с его. Вся боль притупилась, когда она увидела его слабость. Он казался больным, впервые она увидела своего мужа таким потерянным. Словно маленький ребенок, мужчина смотрел в ее лицо, не понимая, чего сам хочет.       - Если ты не хочешь принимать ту мою часть...не принимай, - сказал тот с трудом выдавливая из себя эти слова.       - Я принимаю тебя всего, Том, - он вздрогнул, услышав, что она вновь назвала его как обычно. В ее голосе более не было этой злобы и отчаяния, - однако и ты прими меня такой, какая я есть.       Энни смотрела на мужа, и ее собственная боль в душе отступала. Прошлого не изменить, события вчерашнего вечера навсегда отложатся в ее памяти, и никакое время не вымоет эти скалы боли ее сознания. Но любовь, которая теплилась в ее душе, поглощала все это. Она вновь видела перед собой не чудовище, а своего мужа.       Мужчинам трудно принять женскую сущность, однако понимание и любовь могут помочь этим созданиям, - вспомнила та слова Ребекки. И тут она вспомнила, свое ведение. Ребекка - это Мелюзина. Ее рыцарь тоже не сразу принял ее натуру, но принял. В один из дней, когда пробрался в ее ванну и увидел ее в ее истинном облике - с раздвоенным рыбьим хвостом.       - Я знаю, что я уже ничего не изменю... - тихо сказал мужчина, глядя в ее глаза, - но я хочу попросить прощение. Я делаю это второй раз в своей жизни и если я опять делаю что-то не так...       - Дело не в твоих извинениях или твоем раскаянии. Прими меня такой какая я есть, ты же знаешь, какая я. Ты знал какая я , когда женился на мне. Иначе ты так и будешь делать мне больно.       - Я не..делаю тебе больно, не говори так, прошу.. - в голосе вновь зазвучала мольба. Том крепко обнял жену и уткнулся в ее плечо. Он опять зализывал свои раны как раненный зверь. Как она одними лишь словами могла сделать так больно ему?       Энни обняла его в ответ, зажмурилась и на мгновение задумалась, осознавая, столько пройдено. Столько чувств испытано именно к этому человеку. Вряд ли в своей жизни она когда-либо сможет испытать такую палитру чувств к какому-то другому мужчине. Внутри ее сердца было место лишь для него и детей. Детей именно от этого мужчины.       - Прости...я принимаю тебя...тебя всю... - тихо прошептал тот.       Она вспомнила этот тон. Много лет назад, в небольшой гостинице в Италии она слышала этот же тон и вопрос:       - Ты любишь его? Скажи мне честно. А меня ты любишь? Ты помнишь меня?       По щекам Энни покатились крупные слезы, она не могла выбраться из его объятий, она лишь осела к полу и он, ощутив это, усадил ее на кровати, а сам опустился на пол, сжимая ее руку.       - Давай прямо сейчас поедем домой, попросим присмотреть за сыном и побудим вдвоем... Прошу тебя.       - Давай дождемся целителя.. - утирая слезы, произнесла она, глядя на свои руки.       Спустя минут пять, когда девушка уже практически успокоилась, в палату вошел мужчина в возрасте с большим блокнотом. Целитель застал их у окна. Женщина положила голову на грудь Реддла и обнимала его за шею. Они оба обернулись на шаги. Врач с улыбкой посмотрел на больную и тихо сказал:       - Ничего серьезного, миссис Реддл. Все хорошо, из-за ваших проблем с шеей вам нужно меньше волноваться, чтобы сосуды в шейном отделе не пережимались, и меньше нервного стресса. Ну и в вашем положении вообще не стоит подвергать себя тяжелым нагрузкам.       - В каком смысле в ее положении? Что-то серьезное? - спросил Реддл, усаживая жену на кровать.       - Нет, не переживайте, - улыбнулся целитель, что-то записывая в блокноте, - вы можете прямо сейчас отправляться домой. Ваша жена беременна и ее беременность проходит хорошо. Просто стоит больше отдыхать и...       - Я беременна? - тихо спросила Энни, глядя на целителя. В ее голосе не было удивления, просто она до сих пор не верила. Не верила в то, что ее ведение оказалось правдой.       - Да, вы беременна. Всего пять недель, - с улыбкой сказал целитель, - просто уменьшите нагрузки и все будет в порядке и с малышом и с вами..       - С малышкой, - тихо произнесла Энни, поворачивая к мужу голову и краем глаза, глядя на чашу, которая теперь валялась на полу.