Глава 40. Ай, волна
8 декабря 2016 г., 17:00
Пятая часть
1977 год Ай, волна, ай… Ай, волна, ай… (с.) Мельница «Ай, волна»
Морской средиземноморский воздух пронизывал легкие, чайки голосились над морской гладью, тревожа вечернюю тишину своим неспокойным криком. Вдоль скал, которые величественно возвышались над песчаным берегом Италии, по узкой тропинке быстрым шагом шел молодой мужчина. Его темно-каштановые волосы трепал бриз, черная мантия тяжелым грузом лежала на его плечах, а подол мантии мягко шуршал по летней зеленой траве. Он направлялся к большому дому, возвышавшемуся над маленьким туристическим городком. Эта обитель была укрыта таким количеством заклятий, что еще за несколько метров до небольшой арки, через которую необходимо было пройти в сад, он ощутил сильный порыв энергии. Скинув со своей головы плащ, незнакомец вытащил из кармана мантии палочку и прошептал: — Мактуб. Запрокинув голову, мужчина увидел, как едва видимая белая пелена, окутывающая дом, приподнялась и открыла деревянные ворота арки. Войдя внутрь, он услышал, как купол вновь накрыл особняк плотными магглоотталкивающими чарами. Вскинув голову, он посмотрел на полукруглые окна дома — свет не горел, несмотря на то, что солнце уже садилось. Сам дом представлял собой довольно большой особняк с белоснежными мраморными колоннами, обвитыми виноградными лозами. На втором этаже в больших горшках на балконах цвели нежно-персиковые розы, а еще выше, под самой крышей ворковали о чем-то соловьи. Вокруг дома раскинулись мощеные дорожки из серого камня. По всему саду пьяняще пахло орхидеями и лавандой. Чуть поодаль, за домом находилась небольшая теплица, из которой слышалось тихое шуршание листьев мандрагоры. На небольшой белой веранде был выставлен стол, на котором стоял чайник и четыре чашки. Две домовихи и один домовик бегали из кухни на веранду, вынося еду к ужину. Мужчина быстро подошел к одной из домових и коротко спросил: — Где госпожа? — Внизу, молодой хозяин, у самого моря, они вместе с хозяйками спустились туда час назад и не возвращались пока что. Я могу проводить вас, мы вас ждали... — Нет, не стоит, — вкрадчиво сказал тот слегка удивленно и поднял голову. Выпрямившись, молодой человек обошел клумбы с цветами и возле второй калитки нашел каменную лестницу, которая круто спускалась вниз, прямо к самому песчаному берегу моря. Он быстрым шагом направился вниз, поражаясь тому, насколько гармонично эта лестница вписывалась в природный пейзаж. Его черные глаза казались насыщенного шоколадного цвета в ярком закатном солнце. Мужчина быстро снял с себя мантию, так как августовское итальянское солнце стало доставлять ему дискомфорт — в Англии в это время совсем другая погода. Колесо года после Ламмаса уже склонилось в сторону осени, а здесь же, благодаря мягкому климату, женщины еще могут плясать по песку и наслаждаться мягкой водой. Где-то на середине лестницы, мужчина увидел внизу три фигуры. Две из них стояли поодаль, одна же, стояла по щиколотку в воде, раскинув руки в сторону. Мужчина ускорил шаг. Как только он сошел с лестницы, мужчина ощутил, что ботинки утопают в теплом песке, однако нисколько не замедлил шаг. Одна из фигур, которая стояли поодаль, повернула голову и, увидев его, вскрикнула и, сорвавшись с места, кинулась ему навстречу. Незнакомец улыбнулся и, протянув руки к женщине, которая бежала ему навстречу, сказал: — Я надеюсь, это приятный сюрприз. Та ничего не ответила. Темные, как смоль, волосы ее вились за спиной, карие глаза наполнились слезами преданности и любви, а ресницы, цвета вороного крыла задрожали. Она бросилась ему на шею: — Кристиан, я так ждала... Я знала, что ты скоро вернешься! Мужчина мягко обнял девушку и, ощутив, что ее тонкие руки дрожат, тихо и настойчиво сказал: — Индис, я же просил не волноваться, тебе это абсолютно противопоказано. Он аккуратно положил руку на ее слегка округлый живот, который было абсолютно не видно в светлом летнем платье из чистого хлопка. Женщина нежно улыбнулась и едва слышно прошептала: — Пока тебя не было, я первый раз почувствовала, как там шевелится малыш. Или малышка. — Мама же сказала, что это мальчик, — сказала вторая фигура, скрестив руки на груди. Кристиан не видел ее всего месяц, а казалось, что Лианна повзрослела на год, либо школьная форма скрывала ее открывшуюся в шестнадцать лет женственность. Когда она уезжала из Англии после шестого курса, он просто не успел это заметить, вечно занятый своими делами. Статная фигура, утонченные черты лица и хрупкая лебединая шея, большие глаза, бледная, как и у него, кожа и тонкие щиколотки, на которых позвякивали браслеты. Она была так же, как и его жена одета в хлопковое свободное платье, только голубого цвета. В каштановые волосы были вплетены цветки с нежно-розовыми лепестками. Лианна с искорками в глазах посмотрела на старшего брата и, подойдя к нему, крепко обняла его за пояс: — Я очень соскучилась. Никто кроме тебя не может понять меня так хорошо... Она уткнулась ему носом в грудь, и он тут же вспомнил, что его младшая сестра всегда так делала, когда ей была необходима защита. — Неужели только Кристиан тебя понимает? — послышался мягкий веселый женский голос, и Кристиан поднял голову. Третья фигура повернулась к нему лицом, яркое красное солнце, практически скрывшееся за горизонтом, окрасило на секунду ее белоснежное одеяние в кроваво-красный цвет. Белая ткань лишь подпоясанная широкой золотой лентой. Копна каштановых длинных кудрей рассыпалась по плечам, и ни одну из прядей не тронуло время. Она протянула тонкие руки к нему, и в ее ярко-зеленых глазах отразилось чувство глубочайшей любви: — Мама... — тихо сказал тот и, быстро подойдя к женщине, обнял ее. Та тихо засмеялась, хотела что-то сказать, но Лианна опередила: — Она знала, что ты приедешь сегодня. На столе накрывают на четырех персон, да, мам? — Да, я знала, что мой лев вернется, — мягко сказала она, целуя сына в щеку, — и у тебя для нас хорошие новости. Солнце скрылось за горизонтом, уступая место мягкому лунному свету, который, пока что, еще слабо выбивался из-за облаков. Женщина в свете рассматривала лицо сына, словно пытаясь найти то, что не мог найти взгляд ни жены, ни сестры, лишь взгляд матери способен найти какой-то крошечный изъян в своем чаде. Кристиан вырос копией отца, однако в его глазах она никогда не видела тех ярко-алых огней, которые полыхали в зрачках ее мужа. Сын, точно прочитав ее мысли, тихо сказал: — Отец сказал... — Пока ничего не хочу слышать о нем. Идем в дом, холодает, а Индис нельзя простудиться, — мягко, но настойчиво произнесла она. Набросив на свои плечи пастельно-коричневого цвета платок, она указала рукой на лестницу, по которой несколько минут назад Кристиан направлялся вниз, к пляжу. — Что вы делали на пляже? — тихо спросил Кристиан у Индис, которая тоже набросила на плечи платок. — Твоя мать показывала, как читать будущее по водной глади, но у меня ничего не получилось. А вот у Лианны большие успехи. — Конечно, ведь меня учили этому с детства, а тебя она учит только второй год, — сказала девушка, босиком направляясь по лестнице впереди Кристиана и Индис. — Да, но я иногда не понимаю то, что миссис Реддл делает. Она может подолгу сидеть на берегу и просто смотреть на воду или песок. — Она воспитывалась Мелюзиной, — сказала Лианна, гордо выпятив грудь и словно вырастая на полголовы, — в нашем роду все женщин унаследуют этот дар. — Дар? — рассмеялся Кристиан, хватая младшую сестру за щеку. — Неужели ты новая ведьма из средневековой легенды? — Вам, мужчинам, никогда этого не понять, — тем же голосом произнесла Лианна, и тут Кристиан рассмеялся, глядя на младшую сестру, точно на маленького непослушного ребенка: — Конечно, куда уж нам, глупым мужчинам. Ведь ты, своими танцами, завоюешь мир! Глаза Лианны округлились, она уже хотела что-то ответить, однако в эту перепалку вмешалась Индис: — Тише. Танцы — это красиво, но Лианна права, вы этого не поймете. Это очень тонкое искусство и это не только танцы: это собирание трав, гадание и прочие женские умения. — Они тоже заманили тебя в свои сети? — рассмеялся тот и обнял жену, еще крепче, помогая ей аккуратно подниматься по крутым ступенькам. — Ну что, ты вместе с Лианной решила завоевать мир своими танцами? — Я не понимаю твоего скептицизма, — вполне серьезно сказала Индис, поднимая голову вверх, видя, как белоснежное одеяние Энни скользит по ступенькам далеко впереди них: — Твоя мать завоевала этими танцами сердце твоего отца. А если завоевать сердце твоего отца — можно завоевать весь мир. Кристиан на мгновение замер, пораженный словами своей жены, но едва кивнул и быстро поднялся наверх, вместе с женой и сестрой. Энни тем временем куда-то пропала, и на веранде они увидели тех же домовиков, которые уже накрыли стол для ужина. Лианна быстро подскочила к столу и вытащила из вазочки с фруктами горсть фиников. Индис аккуратно устроилась среди подушек и откинулась назад. — Откуда ма знала, что я приеду сегодня? — обратился мужчина к сестре, с некоторым недоразумением глядя на тарелку, которую домовики поставили перед ним. Лианна пристально посмотрела на него, после повернула голову, словно удостоверившись, что их никто не подслушает, сказала: — Она опять видит эти сны. Я не знаю, почему, но снова ее сны начинают сбываться. Ты же знаешь, она не против, раскинуть карты, но она не гадает на будущее в чистом его виде. Ведь даже написанное... — Мактуб… — тихо произнес Кристиан. Та кивнула и заговорила дальше: — Она утверждает, что можно все изменить, но... — Лианна вновь замялась, — ма стала часто выходить к воде. Она рисует палочкой что-то на поверхности, и у нее такое обеспокоенное лицо, когда она это делает. И я не знаю, что может быть причиной. — Может быть, это из-за отца? — спросил Кристиан, однако этому разговору было суждено прерваться, ибо из-за угла дома вышла Энни с большой охапкой срезанной лаванды. Аккуратно поставив ее в вазу, она опустилась за стол и, подозвав к себе свою домовиху, сказала: — Принеси пирог, который я с утра приготовила. Я же знала, что сын приедет, — он откинулась в плетеном кресле и прикрыла глаза, на ее губах расплылась блаженная улыбка. За столом на мгновение нависла тишина. — Ма, я же не просто так приехал, — сказал Кристиан, принимая от домовихи кусок яблочного пирога, который он любил с самого детства. Энни открыла глаза и выпрямилась в кресле: — Что-то случилось? Я видела только хорошие новости. — Отец говорит возвращаться, операция закончится завтра и... — Ничего. Не хочу слышать об этой операции, — женщина изменилась в лице, гримаса отчаяния и ярости застыла на нем на мгновение, однако та быстро взяла себя в руки. — Ладно, я не буду говорить об этой операции, но отец говорит всем возвращаться. Это лишь временное укрытие, не постоянное место жительства. К тому же, Лианна должна закончить Хогвартс. — Когда он говорит возвращаться? — спросила Энни, в голосе ее слышался надрыв. — В пятницу на этой неделе, — тихо сказал Кристиан, глядя на мать. Женщина внимательно посмотрела на сына и кивнула: — Хорошо. Мы вернемся, только я хотела бы посетить Храм Гроба Господня в Иерусалиме. От Италии трансгрессировать ближе, чем из Англии. Я могу отправиться туда одна. — Ты никуда не поедешь одна, ма, — мягко сказала Лианна и, подойдя к ней, крепко обняла за пояс, — к тому же, я тоже хочу поехать. Ты много рассказывала про это место. Я думаю, Индис тоже хочется туда отправиться. Она повернула голову к черноволосой девушке, и та кивнула: — Да, я бы хотела посмотреть на это место. — Отец сказал, чтобы я оберегал вас. Он не может быть здесь. — Интересно, почему же? — процедила Энни, и все за столом вздрогнули от такого тона. В голосе было полно желчи и ненависти, однако это чувство вновь угасло в ней так же быстро, как и вспыхнуло, и она опустилась в кресло: — Прошу прощения. Значит, завтра с утра мы отправимся туда все вместе, раз Кристиан пообещал нас защищать, хотя я не понимаю от кого. — Мам, не делай вид, что не знаешь. — Я знаю, и даже больше, чем думает твой отец, — сказала та и аккуратно стала наливать чай в чашку. Индис, которая заметила, что руки у свекрови трясутся, попыталась вытащить из ее рук чайник, но та отмахнулась и аккуратно отпила чай из чашки. За столом вновь повисло неловкое молчание, которое решила разрядить Лианна, уже не обращаясь к матери, которая лишь вцепилась в подлокотники своего кресла и смотрела за край обрыва, туда, где лестница спускалась к морским волнам. — Расскажи, что в Лондоне, я все-все хочу знать. Как тетя Люси и дядя Эван? А Эван старший? У них с Жанной родился малыш? — Все более чем хорошо. Да, здоровый и крепкий мальчик. Только вот пока не знаю, как назвали. — Ма, ты опять была права по поводу пола ребенка,— веселым тоном сказала та, надеясь привести ее в реальность, однако Энни не среагировала на голос дочери, лишь едва повела головой в сторону. Лианна, решила более не тревожить свою мать и вновь продолжила расспрашивать брата. Несмотря на то, что их разница была чуть больше пяти лет, они были очень близки — девушка всегда ощущала, что между ними с братом есть особая связь, и это было не только то, что они обладали одинаковыми умениями и способностями в плане волшебства. Именно она заметила, что Индис очень хороша, хотя Кристиан, обычно никогда не приглядывался к этой скромной девушке. Лианна свела их на балу, и только тогда начались их свидания, ведь Индис осталась без родителей и с огромным наследством, и отбоя у мужчин у нее не было. Однако лишь в нем, в Кристиане, она разглядела что-то особенное и выбрала его чуть больше года назад в качестве своего мужа. Так или иначе, Лианна чувствовала, что творилось в душе ее брата так же тонко, как он чувствовал ее переживания, и когда она вновь задала очередной вопрос, мужчине показалось, что щеки ее покрылись румянцем: — А Эдвард? Ты его видел? Наверняка, развлекались там без меня. Эдвард Розье. Лучший друг, ровесник Кристиана и крестный сын Энни. Тот самый малыш, которому Гриффиндор помогла появиться на свет в 1955, рос вместе с Кристианом. Со временем, дети приняли в свой круг и Лианну, которая подросла и могла разделять их игры. Однако, как только Кристиан с Эдвардом окончили Хогвартс, девушка практически не общалась с ним, лишь изредка пересекалась с ним на каких-то приемах. Кристиан бы не обратил на этот вопрос никакого внимания, если бы не его мать, которая вышла из транса и медленно повернула голову. Она стала наполнять чашку чаем вновь, краем глаза, однако, рассматривая дочь. — С ним все в порядке. Однако я не видел его около недели, занят делами, как и я... Он участвует... В этот момент, мужчина почувствовал, что его руку под столом сжала мягкая рука Индис, и он посмотрел на свою мать. Та, однако пропустила его слова мимо ушей, женщина лишь внимательно смотрела на дочь. — В общем, он занят. Да и вообще, я мало кого вижу из наших, сеть раскидывается все дальше и трудно пересечься с кем-то в поместье. Однако у нас будет такая возможность, по приезду состоится праздник по поводу Мабона. Так что я думаю, мы увидим всех. — Я в это время буду в школе, — угрюмо произнесла Лианна. Казалось, что после упоминания Эдварда, она вся сжалась как маленький котенок, и теперь не желала выходить из своего кокона. — Я думаю, Дамблдор.... — Профессор Дамблдор, — прервала сына Энни мягким голосом, словно это было само собой разумеющееся. — Да, — сконфуженно произнес тот, — профессор Дамблдор может отпустить тебя. Если конечно... Он поднял взгляд на свою мать, которая вновь отпила чай из кружки и тихо сказала: — Если что? — Если ты его попросишь. Он никогда тебе не отказывает, ма. — Я думаю, если Лианна сама его попросит — он тоже не откажет, — сказала та со слабой улыбкой на губах. — Но это вы, — тихо сказала Индис, глядя на то, как лицо Лианны помрачнело после этой фразы, — он любит вас как дочь. Я думаю, Лианна сможет приехать и это будет отличный праздник. Энни медленно отпила чай из чашки и подняла взгляд на дочь. Ее маленькое солнце, как она всегда называла Лианну, сейчас смотрела прямо перед собой отстраненным взглядом. Некоторые повадки дочь переняла у нее — она знала, что та о чем-то думает. Женщина так же понимала, что у Лианны лишь две подруги в школе — Нарцисса Малфой и Анна Розье. Она знала, что Эдвард и Анна были одними из самых частых гостей в их доме. Пока она сама говорила с Люси о самом сокровенном, дети резвились в саду. Поэтому та понимала, почему дочери хочется увидеть друзей. — Хорошо, я напишу. В это же мгновение, на лице Лианны появилась блаженная улыбка, которую прежде Энни не видела. Догадываясь о причинах такой реакции дочери, она едва улыбнулась и посмотрела на теплые огоньки летающих вокруг стола свечей. — Я, пожалуй, пойду спать. Из-за этих снов я очень плохо сплю, — Энни мягко поцеловала Лианну и Индис в лоб. Подойдя к сыну, она аккуратно поцеловала его в щеку и тихо, едва слышно прошептала: — Письмо, которое мне передал твой отец, я даже открывать не буду. Не надо мне его отдавать, и сестре об этом не говори. Глаза Кристиана расширились от удивления, однако женщина лишь отвернулась и, накинув платок на плечи, направилась в дом, унося с собой тонкий апельсиновый аромат.* * *
Ночной бриз мягко проникал в комнату на втором этаже. В спальне было тихо, лишь мерное сопение Индис, да ночной прибой прерывал тишину. Кристиан открыл глаза, почувствовав какое-то движение, однако это лишь приоткрылась дверь на балкон на втором этаже и белые шторы заколыхались из-за лёгкого ветерка. Аккуратно поцеловав жену в висок, он прикрыл ее грудь одеялом и, надев халат, вышел на балкон. — Тоже не спится? — он вздрогнул и увидел, что из соседней комнаты вышла Лианна. Волосы, заплетенные в две тугие косы, спадали до коленей. Одета она была в хлопковую ночную сорочку. — Да, нет, я не то имел ввиду. Девушка улыбнулась и оперлась на перила: — Спокойно здесь, на выступе, над пляжем над волнами, виться словно птицы... — она вдохнула морской воздух всей грудью. Мужчина кивнул, ощущая неземное спокойствие, словно давно забытое чувство. Он даже ощущал, как сердце в его груди бьется медленнее и выравнивает свой темп. — Дома такого не будет. — Именно поэтому мы с тобой и ценим это спокойствие, — проницательно сказала девушка, открывая глаза и поворачивая к нему голову. Взгляд ее был полон решимости. — Что делает отец? Почему эта странная формулировка: провести каникулы в Италии. Я знаю, что ты точно все знаешь. — Отец не посвящает меня во все свои планы. Все свои планы знает только он сам. Ты же знаешь. — Тогда в чем дело? Почему мама не отвечает на его письма? Он присылал. Много раз, она все отправила в камин. Кристиан опёрся на перила и на мгновение закрыл лицо руками. Мужчина догадывался о том, чем обусловлено поведение его матери, однако он, по возможности, старался не посвящать свою сестру в планы организации. Но как только он открыл лицо и посмотрел на нее, Кристиан увидел в глазах Лианны огонь нетерпения: — Лианна, отец устроил чистку. — В каком смысле? — без страха спросила девушка, глядя на старшего брата, которого немного поразила ее реакция. — В том, в котором все обычные люди ее понимают. Министерство начало облаву на всех, кто как-либо причастен к организации. Члены семьи и родственники. Отец предугадал это, он начал уничтожать всех, кто знает об их с мамой браке. Кто хоть как-то знает о его прошлом. Конечно, это не касается Пожирателей, но... пострадало достаточное количество человек. У них два пути: либо присоединиться к организации, либо погибнуть. Пока Кристиан говорил сестре об этом, та внимательно его выслушивала, на лице ее не отображалось абсолютно никаких эмоций. После того, как он это сказал, Лианна выпрямилась и тихо сказала: — Значит так и должно быть. Ты не представляешь, как ма переживает. Она никогда не показывает нам своих слез с Индис, но я не раз видела, когда она собирала травы, что она плачет. Ей страшно за нас всех. И за отца в том числе, я думаю, она боится больше всего за него, ибо он далеко от нее и у нее на самом деле не так много средств для контроля над ним, как над нами, — она вздохнула, — вряд ли кто-либо может им управлять. — Нам нельзя такие темы обсуждать, — напомнил ей Кристиан, однако девушка пропустила его слова мимо ушей и тихо спросила: — А профессор Дамблдор? Мама не выдержит... — Я думаю, это и есть основная причина их разлада. С Дамблдором пока все в порядке. Отец... Кристиан не мог выговорить «не решается». Такого быть не должно было даже в мыслях. Однако Лианна поняла это и тихо сказала: — Я просто хочу, чтобы был найден баланс. — Ты же знаешь, что он не будет найдет, когда-то чья-то чаша перевесит. Посмотри на маму, — сказал Кристиан, — она столько лет пытается удержать баланс между этими силами, но с каждым годом это все сложнее. — Но ведь мама говорит... — Отец знает, что говорит ма. Но ты действительно думаешь, что это реально? — Отец даже сны ее не воспринимает всерьёз, однако они сбываются, — яростно произнесла Лианна, — она сегодня с утра встала и сказала домовикам готовить ужин на четверых. Когда Индис спросила почему, она ответила: «твой муж возвращается сегодня». И ведь это правда. Так может, стоит прислу.. Ай, волна, ай… Ай, волна, ай… Я думала, что подвал — темно. Думала, не найду окно, Ай, мне сказали, что уже давно, Что глаза давно, света не знали. Ночную тишину пронзила музыка. Женский голос разливался по всей окрестности. Лианна вздрогнула, и тут же устремила свой взгляд вниз. Маленький огонек от фонаря. Яркий свет луны освещал тонкую женскую фигуру, которая приближалась к воде. Остановившись, женщина вошла в воду по щиколотку. — Что происходит? — вскрикнул мужчина, забыв о том, что в его комнате спит Индис. Однако Лианна прижала палец к губам и прошептала: — Давай проберемся ближе. Я догадываюсь, что она хочет сделать. Но для этого просто необходимо быть аккуратными. И желательно тебе держаться подальше от нее — Матерь воды не любит, когда мужчины вмешиваются в ритуалы. Они быстро вышли из дома и как можно тише стали спускаться по крутой лестнице. Лианна иногда замирала в лестничных пролетах, глядя на то, что происходит с ее матерью. Энни стояла на берегу, тихо подпевая песне, которую они услышали с балкона. Голос ее был тих, однако отдавался он вдоль на многие и многие мили. Она стала танцевать, вырисовывая руками странные узоры в воздухе, а после она закружилась на месте, раскинув руки в стороны. Подол ночной сорочки намок. Я думала, что подвал – темно. Думала, не найду окно, Ай, мне сказали, что уже давно, Что глаза давно, света не знали. Незрячая я… Ай, волна, ай… Лианна вздрогнула, и замерла уже у самого конца лестницы. Кристиан попытался ускорить шаг, однако замер так же, как замерла его сестра. Из морской воды выходила женщина необычайной красоты, длинные черные волосы скрывали ее наготу. Голубые, точно сапфиры глаза горели в ночной тьме как огни маяка. Женщина приблизилась к Энни и трепетно взяла ее лицо в свои бледные руки. Та крепко прижалась к ней, словно ребенок к своей матери, а та лишь нежно погладила ее по голове и, казалось, что-то прошептала. Кристиан не мог отвести взгляда от этой картины, но то, что он увидел, его не радовало — на лице его матери отражались дорожки слез. Видимо, она шла сюда и плакала. — Я хочу узнать, кто это... — Не смей, — рявкнула Лианна на брата, удерживая его, — это — Мелюзина. — Маму воспитывала не она. — Ребекка и Мелюзина — один и тот же человек, — прошептала та, с удовольствием наблюдая, как в глазах брата проступает удивление, — я же говорила — вам, мужчинам, трудно это понять. — Что понять?! — с глупым видом спросил тот, но тут же оттолкнул сестру в сторону. — Что ты делаешь?! — выкрикнула та, но тут же побелела. Энни лежала без чувств на песке. Мягкие волны накатывали на ее колени. Ай, волна, возьми меня! Ай, прими меня! Ай, волна, ай… Ай, волна, ай… Возьми волна, прими волна! Возьми волна, прими волна! Возьми волна, прими волна! Возьми волна, прими волна! Волна — прими меня…. Кристиан, подбежав к ней, быстро вытащил палочку и прошептал: — Энервейт! Женщина медленно открыла глаза. На краткий миг казалось, что она потеряла ориентацию в пространстве. — Ма, ты как? — с тревогой спросил тот, с укором глядя на сестру, которая, запыхавшись, подбежала к нему и теперь с беспокойством смотрела на Энни. Та же, долю секунд смотрела на детей, и мгновенно, губы ее исказила усмешка: — Реддл ждет меня. Я думаю, он будет недоволен, что я не вскрывала его письма.
