Пленница трех танцев

      Дубовые двери раскрылись, и в них впорхнули молодые женщины в голубых платьях и длинных шлейфах, словно яркие тропические бабочки в северном полушарии земли. Волосы развевались за ними, а высокие головные уборы едва покачивались, как корабли в волнах бушующего океана. Танцовщицы встали в круг и стали медленно двигаться в такт музыке, улыбаясь собравшимся гостям, которые бурными овациями встретили их. Воздушные одежды летели за ними, создавали ощущение легкости и света. Обнаженные плечи точно светились и были украшены блестками, девушки словно нимфы парили над землей. В толпе слышались неприличные выкрики в адрес танцовщиц, но женщины лишь довольно улыбались и упивались тем, что желанны для других. В танце всегда был важен контакт танцовщицы и зрителя, иначе не получится вложить в танец нужную эмоцию.       Мужчина в черном фраке и аккуратно уложенными темными волосами внимательно разглядывал каждую танцовщицу. Каждую черточку их лица, запястья, обнаженные спины и ноги, пытаясь найти что-то ускользающее, какую-то загадку в этих прекрасных, практически идеальных телах. Каждое движение он пытался сравнить с чем-то до холодной дрожи знакомым. Он точно выискивал в них какое-то волшебство, тайну и скрытую страсть. Но все они были пусты, все их движения были без души, в них не было глубокой любви и в тоже время невинности.       Его пальцы сомкнулись на дорогих часах, после же, хозяин дома поднялся на ноги и направился сквозь толпу. В темных глазах сверкнуло разочарование смешанное с нетерпением, но он лишь холодно улыбнулся какой-то девушке, после чего та залилась краской. Гости прибывали, внизу слышались хлопки - и тут же в холле появлялись пары, одетые в дорогие одежды. Проходя через нанятых им людей, которые проверяли приглашения, они окунались в мир танцев и песен. Мир в котором есть лишь беззаботное веселье и ветреная, продажная любовь.       - Том, отличный праздник, - со спины к нему подошел Розье и похлопал его по плечу, - хорошее прикрытие.       Реддл слабо кивнул, пребывая в своих мыслях и высматривая в толпе кого-то. Эван в последние дни был слишком счастлив, чтобы обращать на что-то внимание. Так и получалось - каждый был в при мыслях.       - Ищешь шлюшку на сегодня? - спросил Эван, глядя на Тома непонимающим взглядом. Хозяин дома повернулся к нему, и на его лице отразилась какая-то гримаса отвращения. Конечно, Розье не понимает, у него есть жена и его единственная мечта - сделать ей ребенка, а себе - наследника. Ну по-крайней мере так считал Том, понимая свое превосходство над любовью.       У Тома же сейчас были более невыполнимые мечты. И дело не только в его одиночестве. Именно одиночество помогает человеку познать себя и свои мысли, разобраться в своем разуме и найти единственное верное решение. А ему нужны лишь точные ходы и никаких неопределенностей, глупых ошибок и движения назад. Хотя ему, как и любому мужчине иногда нужно было расслабиться:       - Ну можно сказать и так, ночью надо чем-то заняться, я не могу все время работать над бумагами, - едва слышно прошептал наследник, после чего надменно усмехнулся, задержав взгляд на ком-то из приглашенных, сказал, - смотри, как та девка выделывается!       Действительно, молодая девушка в золотистом платье стояла рядом с Долоховым и что-то шептала ему на ушко, явно интимного характера; ее русые косы были откинуты назад, и она, словно стесняясь, пыталась убрать со лба выпавшую прядь. Антонин же не реагировал на назойливую девчонку и искал среди гостей жену.       - Вот с этой я сегодня и займусь, - заключил Реддл, рассматривая открытый вырез ее золотого платья. Ничего так, фигурка хороша, наверняка все завидуют, а она твердит всем что некрасива, тем самым нарываясь на самые дешевые комплименты. По такому далеко не целомудренному поведению, она уже не первый раз будет трахаться. На один раз вполне достаточно плюсов. Минусы его совершенно не волновали - не ему с ней жить.       Хотя, эта девушка будет запасным вариантом, ибо он желал совершенно иную. Но ведь даже неизвестно, прибудет она, или нет. Пожелает ли явиться и дать ему какую-то возможность развратить ее. В прошлый раз она отвергла его, но Тома Реддла никто не смеет отвергать. Он сожмет ее горло в руке, заставит задыхаться, но не позволит противостоять ему. Любыми способами заставит уважать, даже если эти способы будут не человечески жестоки.       - Ты же вроде специализируешься на девственницах? - с усмешкой сказал Эван, глядя на выбранную жертву, которая покинула общество Антонина и присоединилась к горстке хохотавших девушек, - сегодня здесь все замужние или с парами. Ты сам приказал так.       - Да, специализируюсь, но сегодня мне абсолютно все равно, даже если трахну ее в присутствии жениха. Ты прекрасно знаешь, что мне наплевать на женщин, я использую их как подстилки, чтобы хоть иногда почувствовать себя человеком, - хотя нет, ему было не все равно. Эта женщина должна прибыть сюда, и они должны были все обсудить, после той сумасшедшей, но короткой погони Реддл просто не находил себе места. Это было для него слишком сладостно и желанно - чувство власти над тем, что не поддавалось тебе так долго. Он желал упиваться властью над всеми, над каждым человеком присутствующим в поместье, каждой частичкой своего существа - смеяться над ними и приказывать, и он обязательно это осуществит.       И снова она. Лишь две мысли в его голове - заставить уважать и подчинить. Заставить ползать в своих ногах и молить о взаимности.       - Эван, мы идем...? - послушался мелодичный женский голос, и Том краем глаз увидел, что к Розье подплыла, словно из разноцветного тумана женских платьев его жена, Люси была одной из самых прекрасных на балу. Дорогие брильянты в свете ламп и свечей переливались всеми цветами радуги и искрились, словно настоящие звезды на небе. Мягкое свободное фиолетовое платье необычного покроя ниспадало до пола, поэтому и создавалось ощущение полета. Волосы заплетены в косы, уложенные по голове полукругом.       - Том, я очень рада тебя видеть, - с легким кивком головы поприветствовала хозяина приема Люси, после чего что-то лихорадочно зашептала своему мужу, приподнимаясь на носочки. Эван почувствовал, что жена положила свою руку ему на плечо, и он тут же ощутил мягкий аромат дорогих духов.       - Я хочу остаться с тобой наедине, как можно скорее...Эван, я прошу тебя... - Розье довольно усмехнулся, после чего, сделав вид, что жена шепчет ему что-то невинное согласно кивнул, после тихо сказал Тому:       - Я откланяюсь, совсем ненадолго, а после займусь вербовкой. Это не займет много времени, - Реддл кивнул и махнул рукой, совершенно не глядя на друга. Его взгляд притянула к себе небольшая драма, которая разыгрывалась прямо на глазах у гостей. Спустившись в холл, виновник торжества довольно усмехнулся, подумав:       "Хорошо что я отправил приглашение через Люси. Она не смогла бы оставить подругу на приеме одну."       Тем временем слышался женский голос, в котором звучали напряженные нотки:       - У меня есть приглашение, я не понимаю, что вы требуете от меня, - с затаенным нетерпением и злобой сказала девушка, стоящая в дверях. Она уже скинула с себя дорожный плащ, и женщины вокруг любовались длинными шелковыми рукавами, цвета изумруда. Слуга, который проверял приглашения и пропускал гостей в дом развел руками:       - Леди, на прием приглашены пары, вы одна, даже если у вас есть приглашение, я не имею права допустить вас, ибо мне было поручено не пропускать людей в одиночестве. Таковы правила.       - Что вы предлагаете делать мне сейчас?! - с возмущением проговорила молодая особа, теряя над собой самообладание и махая приглашением прямо перед носом слуги, - Я имею право войти! Это приглашение на мое имя!       - Нет, вы не имеете права войти, - просто сказал тот и продолжил пропускать пары, которые с осуждением смотрели на нарушительницу этикета и общего порядка. Щеки девушки порозовели от злобы и стыда, после чего она резко развернулась на каблуках и спустилась по лестнице светлого камня вниз, на ходу накидывая на себя плащ. Ощущая на себе насмешливые взгляды, та лишь опустила глаза и что-то зашептала губами. Ее остановил голос:       - Леди Гриффиндор, могу ли я пригласить вас? - Энни повернула голову, видя прямо за своей спиной фигуру Реддла. Девушка внимательно стала вглядываться в его темные, полные тайн глаза, тот же рассматривал ее лицо. И не только.       Нежные губы, слегка подкрашены ресницы, то же зеленое платье с белой нижней юбкой, что и на свадьбе Эвана и Люси. Волосы, на этот раз собраны в высокой прическе, открывающей ее шею и длинные серьги с серебряными розами. Руки скрыты под средневековыми рукавами, которые волочились за ней по декабрьскому снегу. Взгляд остер, готов пронзить насквозь, будто выпущенная лучшим лучником стрела:       - Почему ты не предупредил меня о том, что сюда следует приходить парами, я бы нашла кого-нибудь, - Гриффиндор имела представление, кто перед ней стоит и догадывалась о том, что все это подстроено специально. Как бы она не была добра и наивна, девушка не была глупа. После того случая, Энни остерегалась любых контактов не только с Реддлом, но и вообще с любыми мужчинами. Тот несчастный, жадный поцелуй, словно вытащил из нее душу, перевернув в ней все одним махом, стер все, в том числе и предыдущие обиды и слова, уступая место чувственному ощущению. Девушка противилась эмоциям, силой пытаясь забыть все, в том числе подключая к этому разум, осознавая какой опасный человек Том. Но всем известно - разум плохой советчик в любовных делах.       Томас же решил идти другим путем - у него никогда не было сомнений в том, что он может очаровать любую девушку. Этому способствовала и его внешность и та респектабельность и спокойствие, с которыми Реддл держался в обществе. К тому же все девушки любили, когда мужчины романтичны:       - Я просто не мог тебя пригласить в открытую. Но на сегодня ты сможешь стать моей партнершей в танцах. Ты согласна? - задел за живое. Глаза девушки действительно сверкнули зелеными огоньками при упоминании танцев, но все же он видел по ее глазами, что та не верила ему. Энни действительно никогда бы не поверила его словам про то, что он стеснялся пригласить ее или не мог этого сделать. Том был слишком самоуверен. Слишком. К тому же в нем не было ни капли нежности, лишь дикий поток энергии, силы и страсти. Но все же желание забыться и попытаться отвлечься в танце от проблем, пересилило ее здравый смысл, и та аккуратно подала ему руку:       - Хорошо, мы договорились, я твоя партнерша лишь в танце, - взяв ее под руку, мужчина направился вместе с ней обратно в дом. Энни ощущала в эти минуты горячую кожу, словно она поднесла руки к живому огню и ей совершенно не хотелось отбирать у него свое холодные пальцы. Лишь те короткие прикосновения были ей дороги. Тот же казался абсолютно спокойным и холодным, как блестящий снег, но внутри все было по-другому. Реддл уже понял, что сегодня его перестанут мучить кошмары с горячими сценами, он перестанет просыпаться в поту от необузданного возбуждения и неудовлетворения. Сейчас он придумывал предлог, как после банкета затащить девушку в постель. И все же узнать, действительно ли он специализируется на девственницах.

***

      Дверь с треском хлопнула, и Эван развернулся к жене. Люси быстро скинула атласный шарфик и он легко упал в мягкое кресло. Мужчина же оценивал обстановку гостевой спальни и красоту картины, висевшей над камином. Щеки его жены горели алым от мыслей, вертевшихся в голове, словно торнадо. Женщина повернулась к мужу, и в ее глазах сверкнули страстные огоньки:       - Эван, иди сюда, прошу...       - Чертовка, что ты задумала? У меня еще есть работа, - насторожено спросил Розье, чувствуя, что жена увлекает его за руку к себе. Ее платье волнами окутывало его, после он крепко обнял ее за талию. Сладкий запах персика от ее запястий и тонкой шейки, после же он услышал тихий, но настойчивый голос жены:       - А ты сам не догадываешься? И твоя первая обязанность это заиметь наследника, а не вербовать людей, - сладко прошептала она, растягивая слова, заставляя прислушиваться к ней и ловить каждое ее мягкое слово. Розье прижался к ней всем телом, после провел по мягкой шелковой материи платья рукой, ощущая что девушка вздрогнула в его объятиях, вот только непонятно от чего:       - Мы не успеем, моя милая, я хочу растягивать каждую минуту проведенную с тобой, но поверь, у меня еще много работы, - но, кажется женщина не терпела отлагательств, и его ответ задел ее чувствительную душу:       - То есть ты не хочешь меня?! - обиженно спросила Люси, глядя прямо в глаза супругу, который кажется был в замешательстве от того, что ее тон так резко повысился. Девушка очень боялась услышать положительный ответ из его уст, и она уже сотню раз пожалела о том, что сказала.       -Нет, милая что ты, просто... - Эван прижал ее изящную руку к губам, почувствовав мягкую кожу. Все-таки, он урвал себе самый лучший приз. Люси был словно сошедшая со страниц баллад нормандская принцесса. Он просто не смог простить себе ссору с ней. Просто следовало ей все тактично объяснить.       - Что просто? - со слезами в голосе сказала девушка и отвернулась. Розье, подойдя к ней настолько близко, что его горячее дыхание попадало на ее кожу, тихо произнес:       - Ты не отдаешься мне...ты думаешь о наследнике. Волноваться должен я, а не ты. Милая, прошу тебя, не думай о плохом в кровати, все будет прекрасно. Ты ведь любишь меня?       - Так сильно, насколько смертная женщина может любить мужчину, - произнесла Люси, глядя в окно, после же она ощутила приятное прикосновение на ее коже, - Эван стал нежно целовать ее затылок, перекинув косы вперед:       - Тогда думай лишь обо мне, а не о ребенке. Ребенок появится, когда ты будешь думать обо мне.       Женщина медленно развернулась к нему, после чего положила руку на его плечо:       - Я готова все отдать за тебя. И я думаю лишь о тебе, а не о прочих мужчинах. Эван усмехнулся, прошептал, глядя в ее глаза:       - Твои пламенные речи меня возбуждают, - резко сжав ее предплечья, Розье притянул Люси к себе и страстно припал к губам, чувствуя горячее тело жены. После он скользнул руками на ленты корсета и прошептал:       - Тогда я земной мужчина, который пламенно желает свою жену, - поняв, что девушка млеет от его нежных, но настойчивых прикосновений, он стал наступать на нее, завлекая ближе в кровати. После он накрыл ее ротик губами вновь, страстно целуя ее, надеясь сорвать с ее губ легкий стон. Легкого стона было вполне достаточно на сейчас. Он совершенно забыл о времени, но не о задании Реддла.       Люси же нисколько не сопротивлялась ему, лишь медленно и аккуратно отступала назад, отвечая на его горячие поцелуи, так же, раздевая его. Сама же, она ощущая его ласки и поцелуи на плечах, шее и груди, становясь от них, словно по волшебству алхимии мягкой и золотистой, как солнечные лучи. Она чувствовала, что мягкие губы мужа припали к ее выступающей ключице, после чего она тихо простонала, понимая, что у нее останется засос, и его придется прикрыть шарфиком. Хотя сейчас это ее мало заботило. Одним движением ослабив его галстук, женщина почувствовала, что наткнулась на кровать, после стала еще быстрее расстегивать его рубашку, путаясь своими тонкими пальчиками в пуговицах:       - Поцелуй еще раз... - Эван распустил последнюю ленту и платье с легким шорохом, словно весенний ветер по утру, упало к ногам девушки, открывая взору аккуратную молодую грудь. Розье почувствовал, что животные инстинкты начинали постепенно пробуждаться в нем, в паху заныло. Толкнув ее на кровати, он навалился на нее, оставаясь лишь в темных штанах, в которых становилось невыносимо жарко. Сейчас он боялся действовать более активно, ибо во время возбуждения он становился гораздо сильнее, а любое резкое движение могло повредить ей. Мужчина не хотел причинять ей боль, она словно хрупкая статуэтка Дафны в саду - любое прикосновение к этой холодной красоте может плохо сказаться на дорогом камне. Вот только этот камень был неживым, а под ним лежала женщина, дышащая молодостью и жаром возбуждения.       Вцепившись в ее губы более глубоким поцелуем, он стал прижимать ее к себе крепче, рукой стягивая с нее трусики, не обращая на красивое кружево никакого внимания. Он знал, что все ее платья прекрасны и безумно дороги, но Розье желал ее, и был готов купить сотни таких же платьев, взамен на одну пламенную ночь. Люси вцепилась пальцами в его ремень, после чего стала расстегивать его, ощущая пульсацию в области паха. Сама же, она чувствовала, что ей становится жарко, а между ног появилось чувство, словно чего-то не хватает, нестерпимое желание, которое хотелось как можно скорее утолить. Женщина аккуратно стянула с него брюки, после чего в сторону полетело и его белье:       - Твой большой друг, - с усмешкой на губах прошептала Люси, хотя ее голос срывался на хрип. У нее кружилась голова от такого накала страстей и близости тела ее любимого человека. Лежа на мягких простынях, женщина приподнялась на кровати и опустилась головой на подушку, бесстыдно разглядывая член мужа, ощущая что к низу живота прилила новая волна возбуждения:       - А ты...моя милая, ты уже готова? - Розье быстро раздвинул ее ноги, после чего резко ввел в нее палец, ощущая горячую и влажную глубину жены, Люси тоже натерпелась, после всех этих нежных поцелуев приступить к самому процессу. Девушка томно выдохнула, наслаждаясь его прикосновениями в самой чувствительной точке своего тела. Он рассмеявшись и опершись на руки, приподнялся над ней:       - Как я понимаю, тебе тоже очень хочется, - впившись в ее плечо поцелуем, вновь вбирая ее горячую, мягкую кожу в рот, Эван резко вошел в нее проникая, практически до конца. Люси громко застонала и откинула руки назад, пытаясь расслабиться под ним полностью, но дикая страсть этого не позволяла.       - Да, слишком большой друг, - сквозь зубы прошептала девушка, стараясь не сорваться на глубокий стон. Сама же, она вцепилась в широкие сильные плечи мужа, медленно начиная гладить его по спине и ягодицам. Она ощущала, что ее мужчина горит от желания, его кожа была приятна и горяча. Тем временем, ее тело не поддавалось разуму и, дрожа от наслаждения, девушка громко стонала прямо в ушко мужа. Эван же не прекращал своих движений, наслаждаясь ее телом. С каждым разом он вколачивался в нее все сильнее и сильнее, ощущая что ее глубина сильно сдавливает его плоть, заставляя его самого тихо стонать. Девушка же, ощущала под его натиском, что полностью защищена, никто не посмеет тронуть ее,пока он рядом. А он всегда будет рядом с ней.       Срывая громкие стоны с губ жены, на него напала безумная "агония". Он был готов отдать все, лишь бы время тянулось вечно, чтобы оно было как можно медленнее текло вокруг них. Он страстно прошептал ей в ушко, замечая что на висках ее темные волосы вьются:       - Моя жена...ты самое прекрасное существо, и я люблю тебя...       - А я люблю тебя, - девушка довольно смотрела.на него и думала о том, насколько же она счастлива. Насколько в ее жизни пока все складывается удачно, ее любят, желают, она лежит под своим мужем и счастливо стонет. Приятное чувство в животе все усиливалось и усиливалось, ей хотелось чтобы ее муж удовлетворил ее как можно приятнее. Она вспомнила те страстные ночи, которые они проводили вместе, запираясь в ее комнате. Люси ощутила легкую боль в глубине от слишком резкого движения мужа, который похоже совершенно потерял над собой контроль и до упора входил в ее тело.       Эван, действительно ощущал, что его руки становятся сильнее, он все глубже проникал в ее тело, сам не сдерживаясь и стоная. Он же не думал ни о чем, лишь о блаженном наслаждении, о прекрасном теле своей молодой жены. Мужчины не думают во время этого.       Люси же, уже срываясь на крики, в порыве страсти простонала его имя и ощущала, что ее накрывает волной наслаждения...       А ведь есть мужчины, которые думают во время секса о своих делах. Таковым и являлся Реддл. Хотя, кажется до секса было еще далеко.       На самом деле Том рассчитывал, что Энни пробудет с ним весь вечер, но девушка стояла у игрального стола, наблюдая за тем, как мужчины растрачивают целые состояния. Та даже не перемолвилась с ним ни одним словом, она лишь предугадывала то, кто выиграет, причем ни разу не ошиблась, и спустя час и четыре партии, каждый мужчина желал услышать ее предположение. Реддл сидел в кресле на возвышении, разглядывая всех присутствующих и надеясь, что до девушки дойдет, насколько некорректно ее поведение. Он не мог не замечать взглядов, которые на нее бросали те, которым улыбнулась удача, они все считали ее своим талисманом, словно древнюю богиню, дававшую земле плодородие. Или же Фортуну, которая пустила в ход свое колесо. Такие алчные взгляды хоть и не были связаны с плотскими желаниями, все равно раздражали его. Он же не все время думал о том, как бы затащить эту девку в постель, Реддл всегда умел совмещать свою работу и свои земные желания. Том успел поговорить с некоторыми волшебниками, которые поддержали его идеи и пообещали вступить в его ряды. Конечно же, он не подходил с такими предложениями к каждому гостю, он долго наблюдал за человеком, читал его мысли, внимательно наблюдал за его манерой вести разговор. Он был осторожен и тих, точно кобра перед броском, Том хорошо выбирал своих "жертв".       Наконец, произошло то, что окончательно покачнуло в нем его спокойствие и невозмутимость. К Энни подошел какой-то молодой человек и стал ей о чем-то рассказывать, прижимая ее руку к своей груди. Та же стала тихо отвечать ему, не сопротивляясь его прикосновениям и довольно улыбаясь, возможно ему, а возможно и своим мыслям. Реддл надеялся на второй вариант. Он прекрасно знал это чувство, оно уже преследовало его - это чувство задетого самомнения. Его женщину, которую он заметил, которую он собирался трахнуть первым, никто не должен был тронуть. После, он повернулся к музыкантам:       - Время танцев. Играйте вольту, - его холодный голос эхом разнесся по залу, и все вокруг стихло. По правилам, хозяин вечера танцует первым, и та, которая составит ему компанию вместе с ним, признается первой дамой бала. Но к сожалению, Энни не знала о таких тонкостях, потому ее очень удивило то, когда Том направился к ней, и люди вокруг расступились, словно та - полноправная королева:       - Ты же умеешь танцевать вольту? - спросил он едва слышно, выводя ее в центр зала. Энни, заплетаясь в длинном платье, наигранно усмехнулась, после чего тихо промолвила:       - Я умею танцевать любой танец, даже если не знаю вашего глупого этикета поведения на балах, - Том довольно кивнул, после чего остановился вместе с ней и разжал ее руку. Он внимательно разглядывал лицо девушки, ее темно-каштановые пряди, аккуратно уложенные в высокой прическе, ее серьги и кулон на шее. Кажется, в нем было изображение ее родителей. Пока она находилась на таком расстоянии, он желал рассмотреть ее лицо. Заиграла музыка, а женщина в голубом платье запела на непонятном Энни языке: Miragres fremosos faz por nos Santa Maria, e maravillosos. Fremosos miragres faz que en Deus creamos, e maravillosos, por que o mais temamos; porend' un daquestes ? ben que vos digamos, dos mais piadosos.*       Девушка аккуратно склонилась перед хозяином вечера, слыша, как юбка платья, с шорохом, кругом опустилась на пол. Поднявшись, Энни подала ему свои руки и приблизилась к нему ближе. Она ощутила, как тот сильно стиснул ее запястья, после чего она сразу же пожалела о том, что согласилась быть его партнершей. Он резко закружил ее, а после, как и положено отступил от нее на несколько шагов, плавно раскинув руки в стороны, девушка ощутила на себе взгляды заинтересованных людей. Ее зеленые рукава развевались за ней, оставляя в нем зеленоватую дымку, словно след от смертельного заклятия. Реддл чувствовал, что перед ним - живое воплощение пламени, он не понимал, откуда в ней эта странная черта - зачаровывать своими движениями, словно вода зачаровывает путника в пустыни. Вода - его стихия, но в Энни было и что-то от источника, как и от огня. Наверное это был тот самый ясный контраст, который зачаровывал людей. Который привлек рыцаря в Мелюзине: Miragres fremosos faz por nos Santa Maria, e maravillosos. Est' avo na terra que chaman Berria, dun ome coytado a que o pe ardia, e na ssa eigreja ant' o altar jazia ent' outros coitosos.       Спустя считанные секунды она резко остановилась, после же подала одну из рук Реддлу. Его пальцы так и оставались горячи, он же, нарушив правила обвил ее талию одной рукой и закружился с ней в танце, так, как кружатся дети. Они держали друг друга за пояс, видя, что все собравшиеся в восторге от них. Том прекрасно двигался, ну а Гриффиндор могла учить любого ребенка танцевать, они смотрелись очень гармонично в танце, хотя в глазах мужчины мелькала злоба:       - Кто был тот, с кем ты разговаривала? - спросил наконец он, приблизившись к ней лицом совсем близко. Она ощущала какое у него горячее дыхание, ее насторожило то, что он позволяет себе так близко приближаться к ней, причем у всех на глазах. Энни чувствовала, что его губы практически касаются ее волос, после чего она слегка наклонила голову в сторону. Тот же нашелся, и перехватив ее руки, стал пытаться коснуться губами уже ее шеи:       - Я даже не знаю как его зовут, - выдохнула девушка, наконец прекратив бешеное движение по кругу и отстранилась от него на расстояние шести шагов. Теперь они стояли по разные стороны круга, музыка играла все громче, голос женщины разрывал тишину на части: Miragres fremosos faz por nos Santa Maria, e maravillosos. Aquel mal do fogo atanto o coytava, que con coita dele o pe tallar mandava; e depois eno conto dos ?opos ficava, desses mais astrosos.       Реддл ощущал, как она манила его, ее взгляд горел, щеки раскраснелись. Он и она же рванули друг другу на встречу, как того и требовали шаги в вольте, девушка с наигранным вздохом опустилась в его объятия, вновь продолжая кружиться в танце. Том подхватил ее за талию, приподнимая над землей и кружа ее. Женщина сильно вцепилась в его плечи, чувствуя что рукава вновь развеваются рисуя в воздухе круг. Энни ощутила, что бояться ей нечего, она даже не догадывалась насколько у Реддла сильные руки. Но те глаза которые смотрели сейчас на нее очень сильно пугали ее. Алчные, жестокие, желавшие. Всю сущность Реддла можно было разглядеть в них, нужно было лишь присмотреться. Или же иметь дар, ощущать мужские слабости и чувства. У нее этого дара к сожалению не было, но она понимала, что ему нужно. Тем временем голос женщины уже звучал в вышине: Miragres fremosos faz por nos Santa Maria, e maravillosos. Miragres fremosos faz por nos Santa Maria, e maravillosos. Miragres fremosos faz por nos Santa Maria, e maravillosos.       Последний резкий поворот, Томас опустил девушку на землю и тут же впился в ее губы глубоким поцелуем, нежно заключая ее лицо в свои руки. Ее губы были горячи, она сама тяжело дышала после танца, он отпустил одной рукой лицо,сжал ее предплечье. Девушка совершенно не ожидала такого исхода событий, но ей хватило ума не сопротивляться его движениям, лишь прикрыть глаза и сделать вид, что так все и должно быть. Звуки музыки глохли, женщина держала последнюю ноту дольше, чем следовало, глаза, голубые как источник сияли, а ее черные, пышные волосы развивались, от непонятно откуда взявшегося морского ветра.

***

      Сильное дуновение ветра, шум в ушах от сквозняка, шорох штор, и дверь хлопнула. Все смешалось воедино, и тут же звуки оборвались. Энни узнала эту комнату, лишь окинув взглядом камин, огонь в котором не горел, как в прошлый раз. Мерзлота, казалось, что из всех углов комнаты струился холод или жестокость обладателя этих вещей.       Белые шторы над кроватью спущены, скрывая мебель и затейливый узор по столбикам. В спальне - тьма, лишь одинокая луна на чистом ночном небе освещала сады поместья и проникала сквозь большие высокие окна в комнату. Серые облака словно расступились, впуская в центр ночи красавицу Диану с серебристым ободком по кругу. Девушка развернулась к хозяину и тихо сказала:        - Что это означало? - ее щеки покраснели, но кожа была бледна в лунном свете. На губах все еще оставался укус от губ мужчины, а так же ощущение его тепла. Она уже не помнила, когда ее так целовали, с последней их встречи прошло достаточно времени, и женщине не хватало элементарной ласки и надежды на счастливое будущее. К тому же, все свои чувства все сложнее было скрывать, все-таки она ощущала что-то к нему. Причем это влечение было слишком сильным, таким, что ей становилось иногда стыдно. Гриффиндор ощущала, что в жилах Реддла бушует неимоверная сила и желание, не будь этого желания, он бы не стал так целовать ее. Что сейчас, что ранее, словно прошлое и настоящее слились в едином потоке, который обрушился на нее с огромной силой.        - Может, выпьем, - на выдохе произнес Реддл. Он все еще прижимался лбом к двери, пытаясь собраться. Мужчина стоял к ней спиной, не оборачиваясь, и сложно было понять его эмоции. Идеи не могли уложиться в голове и позволить ему здраво рассуждать после бешеного, страстного танца. Том все еще ощущал запах ее духов вокруг себя. Этот чарующий аромат и было тем, чего он добивался. Близкого контакта ее тела, но сейчас мужчина не мог прийти в себя из-за того, что его цель была слишком близко. Его чуть ли не трясло на ногах от возможного развития событий, так же, как волка перед броском на желанную добычу. Безумная стихия захватила все его естество, не выпуская из объятий желания. Сейчас, когда цель была настолько близка, что он мог ощущать ее краем своей души, мужчина боялся спугнуть девушку, которая, как казалось ему, была очень напугана и удивлена одновременно. Именно поэтому, он решил разрядить этот напряженный разговор.       Том медленно развернулся к ней, после быстро направился к камину. Взмахнув палочкой, он опустился в мягкое кресло, наблюдая за тем, как хрустальный графин с французским вином и два золотых кубка соскользнули с полки и легко опустились на столик. Девушка, заметив, что Реддл пришел в себя и так же холоден как обычно, стала успокаиваться и опустилась в кресло, стоящее по другую сторону столика. Энни ощутила мягкую, но холодную обивку кресла и слегка откинулась назад. Реддл тем временем взял в руки кубок и посмотрел на нее:        - В каком смысле "что это означало"? - спокойно спросил Реддл, ощущая в воздухе неразрешенные вопросы, который давно мучили душу каждого из молодых людей. Энни аккуратно поднесла кубок к губам, после с наигранной холодностью произнесла:       - Этот поцелуй, эти неприличные касания во время танца, то ужасное событие в этой спальне, которое произошло несколько месяцев назад, - в камине вспыхнул огонь, дрова затрещали, тревожа спокойствие девушки еще больше. Этот звук, словно ее сомнения и страхи раздавался по комнате. Лицо Тома нисколько не изменилось, лишь на губах появилась мягкая улыбка, которая еще больше насторожила Энни:       - Ты очень красива. Сейчас ты безумно красива. Это первая причина. Вторая - ты знаешь обо мне вещи, которые не знают даже мои друзья. Ты не сдала меня властям, не предала. Гриффиндор, мы уже давно не дети, и ты прекрасно это понимаешь, - Том не понимал, почему до сих пор, он мог спокойно сидеть и не набросился на нее. Мужчина поднес к губам кубок и осушил его залпом, ощущая, как горячий напиток обжег его горло. Он стал внимательно наблюдать за каждым движением девушки, пытаясь понять сложный язык ее жестов. Девушка упрямо посмотрела в его глаза, после вновь аккуратно коснулась губами края кубка:       - Я не предательница, - Том усмехнулся, глядя на нее, после произнес очень тихо, заставляя прислушиваться к своему голосу:       - Значит, я был прав, - просто сказал мужчина и усмехнулся. В радужке глаза девушки сверкнул зеленый огонек, лицо вытянулось, а губы едва приоткрылись. Энни совершенно не понимала ни единого его слова, но постепенно она узнала прежнего самоуверенного Реддла. Его губы растянулись в самодовольной улыбке, а глаза вновь холодно смотрели на свою жертву, ощущая свое превосходство.       - В чем ты прав? - с нескрываемым интересом и удивлением спросила девушка, заметив, как его пуговицы сверкнули в пламени.       - Я ничем не обязан тебе. Я ничего не принес в твою жизнь, не оказал тебе какую-то даже малую услугу. Ты скрываешь мои секреты лишь потому, что все еще влюблена в меня, и не хочешь, чтобы у меня были проблемы, - девушка очень внимательно оглядела его лицо, а после тишину рассек, словно удар хлыста, смех. Энни откинулась в кресле и фривольно положила руку на подлокотник так, что ее длинные рукава зашуршали и мягкими волнами свесились с кресла до пола. Теперь уже лицо Реддла стало каменным, ни одна мышца не дрогнула, с лица мгновенно исчезла торжествующая улыбка. Женщина, заметив это, с трудом успокоилась, после натянуто улыбнулась:       - Совершенно нет, Томас Реддл. Что было, то было, я не могу отрицать этого, любой дурак мог показать на меня пальцем и назвать влюбленной дурой. Сейчас этого нет, я не сказала лишь потому, что свои обещания я держу и не предаю людей, какими бы гадкими они не были, - Энни подняла на него взгляд и первый раз за весь разговор посмотрела прямо в его глаза, - Ты правильно сказал, я не маленькая девочка, которую можно обидеть. Мне двадцать два, и я могу постоять за себя.       Реддл ощутил что-то колющее в теле, он внимательно смотрел на эту женщину, нет, девушку, которая смеялась над ним. Том знал, что эта женщина сумасшедшая, сколько бы лет не прошло, его поражала эта смелость и свободность ее мышления и речей. Но сейчас в глазах помутилось от злобы к этому человеку: она вела себя так холодно, что желание к ней на мгновение испарилось, сменившись жестокостью и ненавистью. Никто не смеет смеяться над ним, и ни одна женщина не смеет отказывать ему. За столько лет ни одна девица не отказывала ему. И эта не посмеет. Гриффиндор же выдохнула и вновь отпила из своего кубка. Она не думала, что из нее выйдет настолько хорошая актриса. Смех был настолько громким, что скрыл ее настоящие эмоции и даже страх.       Энни с каждым словом Тома ощущала, что становится все слабее и безвольней от его слов, ибо в его словах крылся страшный смысл. Этот смысл и есть правда. Девушка знала, что убегать от этого мужчины не получится. Своим появлением чуть меньше года назад, он перевернул всю ее жизнь вверх тормашками, все чувства, которые она хотела похоронить под своей обидой, и его самого. У нее практически это получилось, но Том вернулся из Албании, все ее надежды на тихое счастье с другим, более хорошим мужчиной, рухнули в одно мгновение, как карточный домик.       В этот момент девушка ощутила, что на запястье сомкнулись пальцы и одним рывком вытянули ее из кресла. Том стоял перед ней, радужка его глаз изменилась в цвете - небывалая ярость мешалась в кровавом цвете. Он был высок, и из-за слабого света пламени его тень рассыпалась по полу, отбрасывая ужас.       - Лжешь, - его голос был холоден, как металл. Его пальцы все сильнее сжимали женское запястье. Девушка ощутила ноющую боль и попыталась сопротивляться напору и его злобе:       - Не лгу, - делая акцент на каждое слово, произнесла девушка, и вырвала свою руку, услышав хруст. Кажется, он немного повредил ее руку. Она отошла на несколько шагов, видя, что он тяжело дышит, глотая воздух ртом, словно задыхаясь. Женщина ни разу в жизни не видела, чтобы человек так сильно злился, чтобы злоба так сильно поглощала его разум и тело:       - Ты не могла забыть меня. Меня никто не может забыть, - словно разъяренное животное, прорычал он. Том ощущал, что более не может сохранять свое спокойствие, за маской которого крылось нестерпимое желание и злоба. Этот футляр, в который он загнал себя, с треском лопался под напором и непокорностью этой женщины. Он вспомнил, когда на следующее утро, на уроке зельеварения впервые прозвучала фраза о строптивой рабыне. Девушка так оспаривала те слова, что он лишь подтвердил свои слова.       - Ты слишком самоуверен, Реддл. Я разлюбила тебя: ты приносил мне столько страданий, что я больше не хочу ощущать это, - тишину рассек сильный шлепок, а на глазах выступили слезы. Реддл ощутил, какая у Гриффиндор мягкая кожа на щеках, и то, насколько они горячи. Девушка не смогла среагировать, не понимая, как он пересек достаточно большое расстояние между ними так быстро.       Энни прижала руку к щеке и слегка согнувшись, пошатнулась, сдерживая свои слезы. Ощущая жгучую боль на щеке, Энни подняла на него взгляд, прожигая его насквозь:       - Ты не имеешь права. Ударять. Меня. По лицу, - зло прошипела девушка, пытаясь сдержать слезы боли, чтобы щеку не защипало еще больше. Реддл же понимал, что теперь его план рушится, из-за невозможности контролировать себя и свои эмоции, которые хлынули через край. Он первый раз в своей жизни не смог выполнить то, что задумывал. Всего один удар по щеке разбил его старания, как удар по хрупкому зеркалу, который выпускает на волю все несчастья. Теперь своими грубыми движениями он спугнул свою жертву, лишив сам себя долгожданного приза. Хотя с другой стороны, этот мужчина не стал бы терпеть оскорбления от кого-либо. Тем более от женщины, которая мало того, оскорбляет его, так еще и смеется над ним.       - Ты моя. Я много лет назад говорил тебе это, Гриффиндор, сейчас ты не сможешь этого отрицать! – он заключил девушку в крепкие объятия. Энни дернулась, ощущая сильную боль в щеке и его руки на своем теле.       - Пусти меня немедленно. Ты говорил так, потому что я была влюблена в тебя, но ты упустил из вида то, что я ни разу не выполнила твоего приказа! Ты можешь распоряжаться своим поместьем, но не мной! – Том не реагировал, он почувствовал, что ее талию стягивает корсет, и ей тяжело дышать. В комнате стоял полумрак, и Реддл не мог точно разобрать все эмоции на ее лице. Девушка уперлась руками в его грудь, не давая близко приблизиться к себе, оставляя между ними хоть какое-то расстояние. Мужчина зло прошипел:       - Ты – моя вещь. И я имею право распоряжаться тобой. А вещи не разговаривают, поэтому - заткнись, - наконец, еще сильнее притянув ее к себе, девушка ощутила сильную боль в локтях и согнула руки, позволяя прижать тело к себе. Реддл подтвердил свои слова, накрыв ее рот жестким поцелуем. Энни стала сопротивляться, плотно сомкнула губы, но за это получила в ответ сильный укус, и едва слышно пискнула, именно в этот момент он решил углубить поцелуй, и девушка ощутила его язык на своих губах. Она что-то невнятно промычала, и больно вцепилась в его шею, оставив на ней белые следы от ногтей. Реддл, ощущая ее сопротивление, ни на что не обращал внимание: ни на боль, ни на протесты, которые она пыталась выразить своим поведением. Он ощущал ее ужас, злобу и страх, наслаждаясь ее беспомощностью, выпивая из нее все до самого дна.       В то же время он чувствовал, что на него накатывает возбуждение, которое затихло на некоторые мгновения злобы. Он понимал, что весь план рушился, но раз первый план не сработал, то сработает второй. Реддл никогда не отказывался от своих решений.       Наступив ей на ногу, он стал наступать на Энни, оттесняя ее к стене. Наконец, он оторвался от губ девушки, понимая, что ему не хватает воздуха, он одним резким толчком впечатал ее в стену:       - Не рыпайся!– мужчина, понимал, что она хочет противостоять ему, но не позволил ей этого сделать. Вновь впившись в ее губы, он перекинул волосы на другую сторону и стянул с плеча изумрудное платье. После чего руками стал задирать подол нижнего платья, попутно целуя плечо и оставляя на нем влажные следы от губ. Эти бешеные драгоценные мгновения, которые не могли заменить ему каждодневная близость со шлюхами.       Он наслаждался каждым прикосновением к ее коже, ощущая, что она становится нежной и теплой, словно весна, которой она родилась.       Энни же ощущала, что внизу живота появился сильная тяжесть, а также то, что ей становится очень жарко, на лбу выступил пот. Она понимала, что на нее накатывает то самое животное возбуждение, иногда такое случалось, но все равно такого сильного не было. Она уже хотела поддаться своим чувствам и желаниям, не взирая на свои моральные ценности, и понимая, что у нее нет никакой возможности выбраться из этих крепких мужских рук.       Но в этот же момент она ощутила, что он стал протискивать свою ногу между ее коленок, и только это взбудоражило ее дикий характер. Она поняла, что ее не хотят ублажить, а лишь хотят изнасиловать. Нет, она понимала, что Реддл захочет переспать с ней, но женщина даже не догадывалась про то, что он мог просто надругаться над ней.       - Немедленно пусти! – закричала она сквозь очередной поцелуй, и пнула Тома по ноге в коленку, причиняя ему слабую щемящую боль. Тот слегка согнул ногу и ослабил хватку. Именно в этот момент она сумела выхватить из больших карманов юбки свою палочку и выпустить оглушающее заклятье ему прямо в грудь. Реддл покачнулся на ногах и упал на пол без сознания. Один неожиданный удар порой решает все.       Девушка же, пораженная всем, произошло между ними, открыла дверь взмахом палочки и выбежала из комнаты. По ее щекам катились слезы, а в горле застрял ком. Все ее мечты рухнули в одно мгновение. Она надеялась на лучшее, но сейчас девушка поняла, что все ее иллюзии рассыпались в прах. А любовь к этому мерзкому человеку не исчезла.       Все казалось дежавю. Только в тот раз это видение прошло гораздо дальше дозволенного.

***

      - Спасибо за покупку, приходите к нам еще, - натянуто улыбнувшись произнесла девушка, и отдала пакет с новой, сшитой из шелка парадной мантией. Покупательница, приняв пакет в руки, посмотрела в бледное лицо продавщицы и на натянутую улыбку на алых губах. Вздрогнув от такой гримасы то ли боли, то ли отвращения к жизни, спустя несколько секунд в магазине стало тихо, Энни осталась одна. Повернув голову, девушка посмотрела за окно. Снег медленно таял, ноги тонули в слякоти, слабый пол причитал о новых сапогах и желал, чтобы кавалеры носили их на руках. Несмотря на мерзкую погоду, в Косом переулке пахло теплой выпечкой и на многих домах уже распускались цветки в горшках, розовой стеной укутывая верхние этажи.       Молодая женщина опустилась на небольшой стульчик перед кассой и достала из-под стойки алую ткань. Она уже была сметана в некоторых местах: было хорошо видно, что из материи должна получиться юбка. Аккуратно разложив на соседнем столике материал, особа стала что-то рисовать на ткани - ярко-белая мыльная полоса выделялась на кровавом фоне.       Прошло уже около четырех месяцев после того происшествия, Энни зареклась, что более не пойдет ни на один прием, запрется в комнате, чтобы ее никто не трогал. Зарыться в своей пещерке, выстроенной из грусти и недоверия. В сырости будней, витражные осколки спокойствия плавились под золотистыми лучами солнца. Она практически не разговаривала с людьми, не написала Дамблдору о произошедшем, ибо тот мог расценить это как изнасилование, а не попытку оного. Так всегда случается, мы склонны преувеличивать, когда кем-то дорожим. Энни прекрасно понимала его чувства, но иногда ее бесила эта опека, выходящая за рамки обычного беспокойства.       После всех чувств которые были у нее к Реддлу, та жестокая сцена разрушила все, на что она в глубине души надеялась. Энни сама не верила, что смогла оглушить Тома, выбежать оттуда и остаться невредимой.       Они не общались все это время, несмотря на то, что мужчина прислал ей письмо и букет, который тут же полетел в мусорное ведро, а письмо даже не было открыто. Иногда она думала о том, что издевается над собой и своими чувствами она сама, а не Реддл. И под этими сомнениями крылась лишь одна тусклая надежда. Она чувствовала себя глупо, когда вспоминала, что повелась на его приставания и уже практически была согласна. Но Гриффиндор не была глупа, она прекрасно видела, как Реддл относился к другим девицам. Они представляли для него исключительно сексуальный интерес, а девушка не желала быть одной из тысячи, которые побывали в его постели. Гриффиндор грела мысль, слабо теплящуюся надежду, что ее ждет что-то приятное в своей жизни. Но пока маленький огонек с каждым днем все больше тух, как и чувство к Реддлу.       Иногда на девушку нападала меланхолия, и Энни сожалела о своем поступке и о том, что Том наверняка больно ударился. Но в этот же момент она вспоминала, как нагло он просовывал свою ногу между ее коленей, и ее мгновенно передергивало. Ей становилась противна любая мысль о контакте с этим человеком. После произошедшего, девушка поняла, что не судьба ей быть с этим мужчиной.       - Вы задумчивы...- послышался голос у дверей и Энни подняла голову от эскиза. Девушки даже рот открылся от удивления, она выронила кусочек мыла из рук и замерла. Перед ней стояла женщина необычайной, божественной красоты. Ясные глубокие глаза сверкали в свете ламп, точно водная гладь озера. Плащ скрывал ее одежду и тело, но лицо выражало полнейшую умиротворенность и уверенность. Темные волосы по колени зажаты лентами и слегка переливаются. Энни с детским восторгом наблюдала за посетительницей, видя в ее глазах что-то знакомое и в тоже время пугающее.       - Прошу прощения, - наконец произнесла девушка и подняла с пола мыло. Незнакомка легко прошлась по плиточному полу и наклонив голову вбок стала разглядывать раскройку:       - Вы шьете? - спросила незнакомка, разглядывая ткань, разложенную на столе, - Это не похоже на платье. И почему вы делаете это вручную? - столько вопросов, Энни поежилась, не зная на какой отвечать, но понимая, что покупатель требует ответа.       Глаза женщины сверкнули игривым блеском, и она аккуратно провела рукой по материи. Энни прошептала, разглядывая кольца с бирюзой на ее пальцах:       - Да, это не платье... а вручную запрещает шить начальство, я не так давно здесь работаю. - замявшись произнесла девушка, переступая с ноги на ногу. Ей становилось неловко, что ее творение заметили, к тому же покупатель, которого она должна была обслужить. Женщина, заметив состояние девушки, усмехнулась, на ее губах проявилась улыбка:       - На приеме вы казались более уверенной, - та выпрямилась, и Энни зажмурилась, после чего стала вспоминать:       - Вы та женщина, которая пела... - лицо посетительницы просияло, и та слегка кивнула. После чего она указала на манекен с изумрудным платьем:       - Я уезжаю в Албанию на гастроли. Прошу вас, вы можете показать мне это платье? Гриффиндор рванула с места, забыв о своей выкройке. Она пыталась вспомнить эту певицу, ее голос, словно пение сирены, завораживал, во время ее танца с Реддлом разум помутился, Энни желала лишь быть с ним. Это все становилось очень странно, от этой женщин исходила необычайная энергия мощи и силы. Сняв платье с манекена, девушка аккуратно разложила его на столе поверх алой материи:       - Вот оно... Вы хотите купить его? К нему еще есть пояс и головной убор, - затараторила девушка, но женщина остановила ее мягким жестом руки:       - Нет, только платье, и, можно узнать ваше имя? - девушка подняла глаза и посмотрела в голубой омут глаз женщины:       - Энни Гриффиндор, - дама усмехнулась, после аккуратно повела рукой по вышивке платья. Каждый жест словно пробуждал старые воспоминания и обиды:       - Красивое имя...Энея... еще и Гриффиндор, - после она оторвала взгляд от платья, - Меня - Лузиньяна*. Я беру его.       Аккуратно сложив платье одним взмахом палочки, Энни положила его в большой бумажный пакет. Девушка прошла к кассе и приняла деньги от красавицы, которая непрерывно смотрела на нее, словно удав на кролика:       - Вы чем-то напуганы? - спросила женщина, - Я не кусаюсь, а вам больше следует набираться опыта. И иногда поддаваться сердцу, а не разуму. Поверьте, я знаю о чем говорю.       Спустя доли секунд, когда девушка опомнилась и подняла глаза на женщину, в магазине никого не было. Девушка ощутила холодок по коже, словно ее облили чаном с ледяной жидкостью. Она кинулась на улицу, наконец скинув с себя сдерживающие ее разум оковы и вспомнив эту женщину окончательно. Эти голубые, как вода в ручье, глаза, темные косы, как восточная ночь в пустыне. Она выбежала на улицу, оглядываясь по сторонами, непонимающе и беспомощно глядя на людей вокруг себя:       - Это была она, - ей казалось что она кричала, но голос был настолько слаб, что никто и не услышал ее слов, - Ребекка.       Сверкнула молния, озарив женское лицо бледным светом, словно знак с небес. Энни подняла голову ввысь и увидела, что на небе, сошлись тучи. Начался сильный дождь, но девушка продолжала стоять под ледяной водой, на губах Гриффиндор играла счастливая улыбка. _____________________________________________ *Лузиньяна - древний дворянский род *Alfonso X El Sabio – Miragres Fremosos Faz Por Nos