Глава 49. Проклятие
8 мая 2020 г., 19:39
If all of the kings had their queens on the throne We would pop champagne and raise a toast To all of the queens who are fighting alone Baby, you're not dancin' on your own…(c.)
Kings&Queens, AvaMax
Ночной воздух обдувал ее лицо. Женщина глубоко дышала и осматривала все, что открывалось ее взгляду. Темная ноябрьская ночь, тоненькой полумесяц отражается в поверхности Черного озера. Над Запретным лесом в разных его частях взлетают птицы, с криками уносясь в вышину. Водная гладь спокойна, ветра нет. Я люблю тебя. Никогда не оставляй меня. Ты нужна мне, хотя я и редко говорю об этом тебе. Энни помнила каждое его прикосновение в ту ночь и во все ночи, которые они провели вместе. В ее сознании вставали картины каждого танца, который она танцевала ради него и для него. Тот танец в пустыне, на свадьбе у Люси, в платье с изумрудными рукавами, самый первый танец под сводами Большого зала много лет назад. Женщина помнила все так ясно, но это казалось ей другой жизнью, которая уже давно ушла. От свободы, полученной вчера, она не получила никакого удовольствия. Даже если бы дементоры попытались высосать из нее светлые чувства и эмоции, они остались бы голодны. Эмоции просто отсекло, она не могла даже заплакать. Энни вцепилась в перила и закрыла глаза, тихо напевая: Zahma ya dunya Zahma ya donia zahma Zahma w tahoo al 7abayeb Zahma wala 3adshi rahma Moulid w sa7bou ghayib Agee mn hena Она стояла под самой крышей астрономической башни уже за парапетом. Глубоко дышала, зная, что ее вдохи – последняя возможность дать ослабшему после пыток организму насладиться свежим воздухом. О чем она хотела вспомнить перед тем, как уйдет? Смятые простыни, зимнее утро в Италии, стоны, сильные крепкие мужские руки, кольцо у нее на пальце. Она открыла глаза и в последний раз взглянув прямо перед собой: перед ней раскрывалась долина, в которой ее родители много веков назад решили создать одну из самых известных школ в волшебном сообществе. Женщина отпустила перила и сделала шаг вперед с закрытыми глазами. В этот момент произошло сразу несколько вещей. Ночную тишину пронзил резкий птичий крик. Энни ощутила, что ее с силой отшвырнуло назад. Ее ослабшее тело дернулось в воздухе и ударилось о мраморный пол. Женщина вздрогнула, когда поняла, что она лежит полу и все еще может осознавать действительность. Однако, она лежала не у подножия астрономической башни, а на полу этой самой башни. Она не понимала, где находится, и подумала, что ее сознание находится в лимбе. На ее руке красовался широкий алый след.Она попыталась подняться, однако это у нее не получилось. Женщина вздрогнула и подняла голову. Дамблдор стоял над ней тяжело дыша. Вокруг башни летал Фоукс. - Эн, - он опустился к ней и крепко обнял ее, притягивая к себе, - что ты удумала? Приди в себя! Женщина все осознала, когда увидела испуганное и бледное лицо Дамблдора. После смерти тебя наверняка, накрывает спокойствие. У человек, который обратился к ней эмоции были. Если бы она была в чистилище, и ее бы встретил именно этот образ, он был бы спокоен и внушил спокойствие ей. Она не мертва. Ей не позволили умереть. После того, как она это поняла, она непонимающе посмотрела на Дамблдора. Она чувствовала, как он дрожащими руками еще крепче прижимает ее к себе. Его трясло. - Мне не нужна моя жизнь… - равнодушно произнесла она, однако внутри ее груди, женщину начало трясти. - Опомнись, у тебя двое детей и двое внуков, зачем тебе губить себя ради них? – женщина посмотрела на Дамблдора и зарыдала. Боль, которую она держала в себе и с которой более не могла бороться после произошедшего вылилась наружу в попытку суицида, так как сил бороться уже не было. Она прижалась к нему и долго плакала: - Я обещала себе, если моя любовь закончится, я уйду в след за своей судьбой. - Твоя любовь не окончена, мы что-нибудь придумаем, - тихо сказал Дамблдор. Он сам чувствовал, что в бороду стекали слезы по его щекам. Она была всего лишь в шаге, если бы Фоукс не оттолкнул ее силовой волной от края обрыва, не позволив улететь вниз, ее безжизненное тело обнаружили бы с утра у подножия башни. Он вспомнил, как много лет потерял Ариану, и в этот момент его словно накрыла волна похожих воспоминаний. Так они и сидели на полу астрономической башни, обнимая друг друга. А она продолжала беззвучно рыдать, ничего не говоря. Спустя несколько минут, которые тянулись в несколько раз медленнее, чем обычно, женщина сказала: - Не говорите детям о подробностях этой ночи. Я сама.***
Энни с трудом прожевывала пищу. Лианна сидела рядом с ней и, укутав мать в теплую бордовую шаль, кормила ее грибным крем-супом. От твердой еды женщина отказалась, так как после первой попытки съесть кусок мяса ее вырвало. Желудок все еще не был готов воспринимать пищу после голода, которому ее подвергали последние две недели. Она ела медленно, тепло комнаты, которое окутывало ее постепенно возвращало ее лицу румянец. - Как ты себя чувствуешь? – тихо спросила Лианна, со страхом глядя на мать. Та подняла на нее тусклый взгляд: - Пока тяжело, может, пока не стоит есть? - Ты третьи сутки не можешь нормально поесть, - произнесла дочь, помогая Энни, - тебе хоть немного получше? - Да, конечно. Ко мне как минимум не применяют тройной круциатус уже четвертый вечер, - сказала она, вытаскивая руки из-под шали и отодвигая тарелку, - не надо, не мучай меня. - Мам, тебе надо поесть, - сказала Лианна, отставляя тарелку на тумбочку. Энни же взяла с тумбочки стакан, в котором находилась прозрачная вода, блестевшая золотым сиянием при закатном свете из окна. Уже четвертый день она пьет по стакану слез феникса. Фоукс второй вечер не отходил от нее, прилетал к изголовью и оставался к него на всю ночь. Утром на прикроватной тумбочке стоял полный стакан слез. - Лианна, не надо, пожалуйста, - сказала Энни и медленно сползла по изголовью кровати на подушку и свернулась калачиком. Она вместе с детьми и внуками уже два дня находились в Хогвартсе. Оба поместья были оцеплены и проходили проверку Министерства. Все это время вся ее семья находилась в Хогвартсе, в комнатах, которые находились за кабинетом Дамблдора. Энни никогда не думала, что спустя много лет, она вновь вернется в эти комнаты, в которых она провела несколько лет из своего детства. Это было что-то вроде маленькой квартиры.Небольшой коридор, в котором находилось несколько комнат с приятными светлыми окнами. С Энни были Кристиан и Индис с Грегори. Лианна была с Элизабет, и внуки были единственным, что скрашивало их темные дни. Та комната, в которой поселилась она, была светлой и уютной. Камин, большое окно с дверью на небольшой балкончик. Книжный шкаф и стол с чернильницей. Где-то в углу стояла ее старая клетка для Айры, совы, которая была у нее много лет назад. Дети поселились в соседних маленьких и уютных комнатах. Энни с трудом ела. Тело постоянно болело, после осмотра целителей из Святого Мунго, которые осмотрели ее после заседания суда, женщина еще ни разу не поднималась на ноги самостоятельно. Целители прогнозировали, что ей необходим как минимум месяц, чтобы восстановить мышечный корсет, практически уничтоженный пытками. Женщине выписали огромное количество зелий, однако она пила только слезы Фоукса, и это помогало ей гораздо лучше. - Моя принцесса, иди к малышке, наша русалочка может проснуться, - прошептала Энни, однако Лианна помотала головой. - Пока Дамблдор не вернется, я не отойду от тебя, - настойчиво произнесла та, укутывая мать в плед, - ты ничего не ешь. Ты бледная и у тебя до сих пор очень низкая температура. - Ты не высыпаешься, хватает одного человека с темными кругами под глазами, - мягко сказала та и протянула руку к дочери, дотронувшись до ее волос. Она смотрела в темные глаза дочери и видела своего мужа. Женщина сглотнула и тихо произнесла: - Иди к малышке и брату. Дайте мне побыть одной, - тихо сказала Энни. С трудом женщина облокотилась на кровать и скинула ноги на пол. - Мам, прошу тебя… - Я достаточно сильна, - прошептала Энни. Она плотно поставила ступни на пол и поднялась. Женщина выпрямилась и с трудом направилась к двери на балкон. - Мам, пожалуйста, вернись в постель… Женщина покачала головой медленно дойдя до двери на балкон, оперлась на стекло лбом. Вечернее пылающее солнце окрашивало первый мокрый ноябрьский снег в персиковый цвет. Где-то у озера студенты возвращались в замок после уроков. Энни аккуратно повернула ручку, однако Лианна остановила ее: - Мам, я открою сама, иди в постель. - Я хочу выйти, - Энни вновь попыталась перехватить руку дочери, но та лишь настойчиво удерживала ручку балкона, не позволяя матери трогать ее. - Иди в постель, не веди себя как маленький ребенок, - мягко сказала дочь и обняла ее за плечи. Энни обняла ее в ответ и тихо произнесла: - Иди к Элизабет. Я справлюсь, а ей всего лишь 4 месяца. - Лианна, я побуду с ней, иди. Энни открыла глаза и посмотрела на Дамблдора, стоявшего в дверях. Мягко выпустив дочь из объятий, она поцеловала ее в лоб: - Иди, я справлюсь. Лианна пристально посмотрела на мать, а после повернула голову к Дамблдору: - Не отпускайте ее к озеру. Я знаю, что она хочет. Она пока слишком слаба. Дамблдор улыбнулся, заметив в глазах Энни удивление и досаду. Видимо, ее дочь была также проницательна, как и она сама. Энни, медленно переставляя ноги, вновь вернулась к кровати и опустилась на нее. Она аккуратно погладила Фоукса по клюву пальцем. Птица тихо проворковала и опустила голову к ней на колени. Как только за Лианной закрылась дверь, она тихо сказала: - Мне кажется, я умираю. - Не говори ерунды, - спокойно сказал Дамблдор, взмахивая палочкой и придвигая к ее кровати стул. Энни подняла на него глаза: - Я не хотела говорить детям. У меня отказывают конечности. - Прошло всего лишь четыре дня. К конце месяца все будет лучше, - он аккуратно коснулся ее лба, - тебе надо пить слезы чаще. - Мне его жалко, - сказала она, гладя птицу по клюву, - не могу смотреть, как он плачет. - Это всего лишь его реакция на твои страдания, - сказал Дамблдор. Гриффиндор замолчала и продолжала также гладить феникса по клюву. - Я не хочу восстанавливаться, - горько произнесла она, поднимая на него взгляд, - не хочу. Дамблдор понял. Почему женщина так активно выгоняла дочь из комнаты – она не хотела, чтобы эти слезы, которые застыли у нее в глазах увидели ее дети. Никто с момента судебного заседания не поднимал темы произошедшего 31 октября. Никто не разговаривал об этом за столом при ней. Она сама не спрашивала у детей и внука, который уже все понимал и осознавал, что они чувствуют. Видимо, женщина сама не осознавала, что происходило, разум еще не восстановился после всего, что она перенесла. Дамблдор накрыл ее руку своей и тихо сказал: - Говори. Ты молчала. Поэтому Фоукс и не отходит от тебя после произошедшего в Министерстве и в астрономической башне. Говори. Энни подняла взгляд на него и первые слезы покатились по ее бледным щекам: - Это правда, что он был у Поттеров и маленький ребенок уничтожил его? – ее голос окреп. Альбус почувствовал, как она судорожно сжала простыню под его рукой: - Да. Ребенок жив, Джеймс и Лили мертвы. Ребенка я отвез к родственникам-магглам со стороны Лили и… - Вы были в их доме? Где тело? Где он? – не дослушав Дамблдора, спросила Энни. - Нет, там я не был. Но были люди из Ордена. Тела не было. Гриффиндор вдохнула с шумным звуком. Ее руки задрожали. Дамблдор аккуратно накрыл ее руку своей и сжал: - Эн, над вашим поместьем пал антиаппарационный и защитный барьер. Ты знаешь, когда это происходит. Когда волшебник, создавший его – погибает. - Он не мог умереть. - Том не позволил бы случиться тому, что случилось с тобой, твоими детьми и остальными, - сказал Дамблдор, чувствуя, что она все сильнее сжимает руку под его рукой. Энни смотрела ему в глаза. Ее губы задрожали, и она пошептала, словно в бреду: - Не мог, он сделал все, чтобы не умереть. Я должна найти его, - она посмотрела на Дамблдора и увидела в его глазах ясное понимание происходящего. Женщина тут же попыталась сдержать себя и замолчала – тайну крестражей она должна унести с собой. Однако, казалось, что Дамблдор знает, какие именно мысли крутились у нее в голове. Он очень пристально смотрел на нее, непонятно, в каком на самом деле состоянии находилась Энни. После такого огромного количества круциатусов ее физическая сила и моральная устойчивость была подорвана. Женщина находилась в пограничном состоянии, она не могла выразить то, что было у нее внутри: изначально, потому что она находилась в камере, где необходимо было выдержать. А сейчас она держалась только ради детей. Тот разговор на вершине башни отрезвил ее. Дамблдор тихо произнес: - Эн, я не отношусь к тем людям, которые праздновали победу над твоим мужем. Зная то, какой он, я уверен, что он вернется. Гриффиндор посмотрела на него. Из ее груды вырвался протяжный стон, который спугнул Фоукса. Птица встрепенулась и опустилась на ее ступни. По ее щекам потекли слезы, она всхлипывала с громким придыханием. Эти были не рыдания, а протяжные стоны, словно она силилась что-то сказать, а не могла слова связать в предложения. Ее лицо покрылось красными пятнами, руки дрожали. Дамблдор аккуратно обнял ее и уложил ее тяжелую голову к себе на колени. Она подмяла колени под себя и опустила ноги на подушку. Фоукс вновь перепорхнул на изголовье ее кровати: - Ты держалась ради детей. Говори сейчас,- мягко сказал он, гладя ее по волосам, которые Лианна лично расчесывала каждый день. - Я не хочу восстанавливаться. Я не хочу жить, - прошептала она. - Ты чуть не умерла. Первый раз в застенке, второй раз – когда попыталась уйти сама. Но ты же понимаешь, что он может вернуться. Эн, у тебя двое детей и внуки… - Его нет рядом. Сейчас. Прямо сейчас. Я хочу его прямо здесь и сейчас, чтобы он вошел в комнату как обычно и уничтожил всех, кто попытался тронуть наших детей, - затараторила она. Слезы, не переставая текли по ее щекам. - Эн… - Если его не будет – и меня нет. Умрет моя любовь – умру и я. - Эн, ты же сама сказала, что не веришь в его смерть. - Я предупреждала его о пророчестве. Я говорила не влезать в это, ибо они сбываются только если верить в них. - Милая, сейчас ничего не изменить. Тебе необходимо сейчас восстановиться. Я полагаю, что ты знаешь какие-то тайны своего мужа. Она подняла заплаканные глаза на Дамблдора. Он внимательно смотрел на нее. Женщина приподнялась и обняла его за плечи. Энни как раньше уткнулась ему в плечо носом и зарыдала. Она хваталась за его мантию, вжималась в него всем телом, как маленький забитый котенок. Дамблдор аккуратно гладил ее по спине. Он вспомнил о том, как первый раз, когда она уехала от родителей и много плакала. Маленькая девочка просто сидела и на полу и плакала первые три дня, потому что скучала по родителям. В начале он пытался успокоить ее, однако ребенок плакал. Обнимала его и плакала от обиды, что родители оставили ее. После этого девочка успокоилась, посмотрела на него и сказала: - Теперь ты отвечаешь за меня? Дамблдор чувствовал себя также, как и сорок лет назад. Она рыдала не переставая, всхлипы, которые спустя несколько минут переросли в протяжные стоны испугали Фоукса. Птица аккуратно вспорхнула под потолок и тихо запела: - Мама… Энни вздрогнула и сглотнула застывшие в горле слезы. Женщина выпустила Дамблдора и повернула голову на голос сына, он стоял в дверном проходе. Она тут же вытерла слезы и прошептала: -Кристиан, что-то случилось? - Мама, у ворот Хогвартса уже четвертые сутки дежурят журналисты. Они не собираются уходить, пока ты не дашь комментарии о произошедшем. Они хотят знать все о нынешней деятельности мракоборческого отдела. - Пусть проваливают к чертям, - прошептала она. Кристиан тихо подошел к ней и опустился перед ней на колени: - Накрыли еще 30 наших. Журналисты хотят знать твое отношение к происходящему. Они все потрясены методами Министерства. Можно попытаться вытащить их через твое влияние на прессу. Ты стала пламенем для них, они видят тебя как незаконно пострадавшую из-за режима Крауча. Энни вытерла остатки слез. Она быстро соображала. Ее сын прав. Хоть он и не собирался занимать место своего отца, так как амбиции у него были направлены в другое русло. Однако, женщина понимала, что ее сын прав. Если сейчас она продолжит прятаться и не попытается решить эту проблему: пострадают многие семьи, близкие к ним. Кассандра, Люси и многие другие женщины потеряют своих мужей и детей. И это был единственный шанс начать воплощение своего плана в жизнь. Она притянула к себе простыню, вытерла лицо и посмотрела на сына опухшими глазами: - Хорошо, я выйду к ним. Не более получаса. Пусть подождут, пока я приведу к себя порядок. Веди их в кабинет Дамблдора, вы же не против? Дамблдор замотал головой. Кристиан обеспокоенно смотрел на свою мать однако после того, как она слегка кивнула головой, мужчина все понял. Быстро поднявшись и поцеловав ее в лоб, он вышел из комнаты. Женщина нежно посмотрела на Фоукса и медленно поднялась на ноги. Она медленно доковыляла до ванной, умыла лицо и стерла остатки слез, кровь с покусанных губ и вытершись полотенцем посмотрела в зеркало. Бледное лицо, впалые щеки, глаза потухшие и веки, припухшие от слез. Волосы, падающие на грудь аккуратно расчесаны заботливой дочерью. Энни слегка потрепала их, чтобы кровь прилила к голове, и она хотя бы на минуту перестала раскалываться. Длинная синяя сорочка из шелка, поверх которой был наброшен такой же длинный халат смялись от постоянного пребывания в кровати. Выйдя из ванной, она перевязала пояс на халате. - Я готова. - Милая, ты же даже не оделась, - тихо сказал Дамблдор, который стоял у ее шкафа с одним из ее шерстяных платьев в руках. Женщина замотала головой и тихо произнесла: - Нет, пусть видят все как есть, - холодно произнесла она, - не одной мне отвечать за свои грехи. - На тебе нет никакого греха, - произнес Дамблдор, однако она подняла руку и тихо произнесла: - О нет. Я собираюсь уничтожить всех, кто сейчас занимается этой травлей. А я никогда не отказывалась от своих слов. Они все умрут. Для начала – Крауч никогда не станет министром магии, так как мир узнает, что творится в магическом сообществе под его подчинением. Я сломаю ему жизнь так, как он ломает жизнь моей семье. За дверью послышались шум и шаги. Перешептывания отвлекли их. Женщина развернулась к двери, оперлась на нее лбом. Она тихо выдохнула и на мгновение прикрыв глаза и собравшись с силами – толкнула дверь. В привычном ей кабинете был много народу. Она видела, как Кристиан пытается сдержать журналистов в дверях. Энни равнодушно бросила взгляд на людей, которые при ее появлении замолчали. Захлопали вспышки фотокамер, и она зажмурилась. К ней никто не подходил, никто не решался задать вопрос, как это было после судебного заседания, когда после оглашения оправдательного приговора со всех сторон налетели журналисты. Когда она очнулась на руках у сына, она помнила лишь шум, и журналистов, которые сопровождали их до тех пор, пока Дамблдор не огородил толпу заклятием, и они вместе с Лианной и Кристианом спокойно трансгрессировали в Хогвартс. Она медленно направилась к креслу у камина, в котором она любила сидеть и разговаривать с Дамблдором. После этого она остановилась у него за спинкой и тихо сказала: - Я буду давать комментарии только Ежедневному пророку. Не более получаса, у меня не хватит сил на более длительное интервью. У вас есть полчаса. Если вы готовы меня выслушать – я дам интервью, если нет – убирайтесь. У женщины закружилась голова, и она тихо позвала сына. Энни чувствовала, что теряет сознание, однакоуспела схватиться за спинку стула скорее. Она ощущала, когда сын подхватил ее на руки и усадил в кресло: - Мне кажется, ты еще недостаточно сильна, и им стоит уйти. - Нет, полчаса я выдержу, - мягко сказала она и откинулась в кресле. Кристиан враждебно посмотрел на журналистов, но отступил от матери и встал за спинкой ее кресла. Часть людей покинули кабинет, однако судя по перешептываниям за дверью, они не собирались уходить и хотели растащить все слова, которые она скажет за эти полчаса Из толпы вышла хрупкая женщина, которая держала в руках яркое перо в руках: - Я – Рита Скитер, корреспондент Ежедневного Пророка. Я бы хотела задать вам несколько вопросов. Энни слабым движением руки указала на кресло напротив нее и хлопнула в ладоши. Перед камином появилась маленькая домовиха: - Мерси, сделай чай на... – она взглядом пересчитала оставшихся фотографов и корректоров, - на девять человек. А мне принеси мой стакан со слезами Фоукса. Домовиха быстро кивнула, и на тумбочке рядом с креслом оказался ее стакан со слезами Фоукса. Девушка кивнула: - Благодарю. Раз у вас мало времени, постараюсь не мучить вас вопросами: что с вами произошло после ареста? -Это не было арестом как таковым. В мой дом ворвались люди, оглушили меня заклятием. В камере я очнулась в ночной сорочке, в которой меня вытащили из моей собственной кровати. Пока Энни отвечала на вопросы, домовиха внесла в комнату чай и отдала каждому волшебнику по чашке чая. - Как с вами обращались? Приказы главы мракоборческого отдела Бартемиуса Крауча в настоящий момент обязывают при захвате использовать… - …непростительные заклятия на предполагаемых сторонниках Лорда Волдеморта. Я читала эти поправки, однако, они окончательно вступили в силу позже моего ареста, а меня, как и многих невиновных людей пытали незаконно. В комнате повисла тишина после произнесенного имени, однако Энни не обратила на это внимание и лишь воспользовалась паузой, чтобы опустошить на половину стакан со слезами феникса. - Понимаете, в режиме реального времени действительно кто-то может оказывать сопротивление. Однако, человека можно перевести в бессознательное состояние, мы все это прекрасно знаем. Можно использовать сыворотку правды. Я знаю доподлинно, что мне подливали ее в еду. Лично я не оказывала сопротивления, однако это не остановила Крауча и еще несколько человек от ежедневного применения ко мне непростительных заклятий. - Крауч лично пытал вас? - Да. Но чаще всего спускал это на Скримджера и своих подчиненных. - Что они делали? Энни невольно засмеялась и полностью осушила свой стакан: - Я не думаю, что многие видели, как применяют непростительные заклятия, поэтому я расскажу. Кости словно проходят через костедробилку, боль в мышцах и сухожилиях такая, что кажется, что под кожей рвутся все ткани. Мозг и нервная система перестают нормально функционировать. К этому накладывается голод и жажда. В воду всегда подмешивают сыворотку правды. Периодически происходят попытки надругательств. - Вас пытались изнасиловать? - Пытались, но этого не произошло. Одежду в камеру принесли только накануне слушания. Помыться позволили также перед судом. Никто не выходил из комнаты во время пыток, когда моя одежда слетала с моего тела. Никто не выходил из комнаты, чтобы позволить мне помыться.Это был лично приказ Крауча накануне суда. Энни посмотрела в глаза журналистке. У девушки тряслись руки, она писала не переставая. Спустя пару секунд она быстро подняла глаза: - Почему следствие посчитало, что вы – жена Того, Кого Нельзя Называть? - Это необходимо уточнить у Бартемиуса Крауча, а не у меня - тихо сказала женщина, - я была замужем за Томасом Реддлом. Об ошибках системы слежения, которые все, кто есть в этой комнате незаконно подвергаются. Мой муж еще несколько месяцев назад говорил мне о том, что за нашей семьей установилась слежка, и причина была нам неизвестна. Когда он пропал полгода назад, Крауч посчитал, что ему можно вытащить меня из кровати и обвинить в убийствах, которые они сами не в состоянии расследовать. - Что вы чувствовали, будучи незаконно обвиненной? – Рита строчила не переставая. При последних словах Энни перо в ее пальцах стало двигаться с бешеной скоростью, - Доверяете ли вы действующей власти? - Нет. Я не доверяю власти, по крайней мере до тех пор, пока Крауч возглавляет какой-то значительный пост в мракоборческом отделе. Точно также я не доверяю Руфусу Скримджеру, который участвует и наслаждается пытками. - Вы полагаете незаконные аресты продолжатся? - Я полагаю, что да. Причем, я уверена, что большинство обвиненных, которые сейчас находятся в Министерстве невиновны. Но из-за агрессивной политики Крауча и мракоборческого отдела, которые применяют непростительные заклятия мы можем превратиться в тоталитарное сообщество. В комнате повисла тишина. Энни чувствовала, как сын, стоявший у нее за спиной, едва сдерживает ухмылку. Тем временем, Скитер подняла на нее взгляд: - Я согласна с вашими выводами, однако, вам не кажется, что такое лояльное отношение к Пожирателям смерти и настроило против вас Министерство магии? Гриффиндор молчала всего лишь несколько секунд. - В мой дом не приходили Пожиратели смерти. Как я и сказала на суде, я знаю о планах и членах данной организации столько же, сколько и вы. То есть – ничего. Я только знаю, что именно мракоборческий отдел пришел в мой дом, в который я до сих пор не могу вернуться. Целитель, который составил мой план лечения утверждает, что я была близка к смерти во время судебного заседания. Если бы мне не оказали скорую помощь – мы бы с вами не разговаривали. В комнате повисла гробовая тишина. Энни понимала, что данные слова могут трактовать двояко. Однако, ей необходимо было это сказать. Она не знала доподлинно, что некоторые из ее друзей до сих пор находятся под следствием. Женщина хотела изменить через СМИ отношение общества к данной ситуации. Энни надеялась спасти хоть кого-то, для того чтобы показать Министерство в отвратительном свете. Следующие заседания, которые рассматривают дела, аналогичные ее учтут происходившее несколько дней назад. - Правда, что вы хотели свести счеты с жизнью после произошедшего? – спросила Скитер. Энни подняла голову и удивленно посмотрела на нее. Тем временем, Кристиан аккуратно опустил руку на плечо матери: - Время интервью закончилось. Я прошу вас уйти. - Подождите, я… - Вы сейчас же уйдете, - холодно произнес Кристиан и взмахнув палочкой раскрыл дверь. Захлопали камеры, однако люди стали выходить из комнаты. Молоденькая журналистка, взмолившись посмотрела на Кристиана, но тот непреклонно смотрел на журналистов, покидающих кабинет Дамблдора. Однако, как только все журналисты выходили, послышался тихий голос: - Да. Я хотела шагнуть в бездну, - тихо сказала Энни, с трудом поднимаясь из кресла, глаза ее сверкнули, - обязательно напишите об этом. Кристиан и Лианна, застывшая в дверях, испуганно переглянулись.* * *
Лианна летела вдоль залитого ранним утренним солнцем коридору. Она быстро проговорила пароль и поднимаясь по винтовой лестнице, она с шумом открыла дверь в кабинет директора. - Крауч проиграл выборы! В кабинете Дамблдора было тихо, пахло вкусной выпечкой, которую принесли домовихи. В кресле у камина сидела Энни и держала на руках маленькую Элизабет. Малышка хваталась маленькими пальчиками за ее пальцы и пыталась засунуть их в рот. Кристиан и Индис, которые о чем-то разговаривали на балконе быстро повернули голову к двери. - Они осудили Лейстрейнджей. Всех. И вместе с Лейстрейнджами попался Барти-младший. Их всех отправят в Азкабан. Но карьера Крауча«сочтена», - тихо сказала Лианна, отдавая свежий выпуск газеты Энни. Та нахмурилась и усадив внучку на колени, пробежалась по первой полосе: - Родольфус и Рабастан осуждены пожизненно, - тихо сказала она и голос ее упал, - Крауч отправил собственного сына в Азкабан? Лианна кивнула и тихо произнесла: - Кандидатуру Крауча сняли с предвыборной гонки. После того как оправдали дядю Эвана, сняли обвинения с Малфоев вряд ли кто-то еще из наших окажется в Азкабане. Обвинения протис дяди Родольфуса были неоспоримы – они свели с ума Долгопупсов тройным круциатусом. Энни обреченно улыбнулась: видимо, Родольфус действительно читал ее интервью до пыток. Она до последнего надеялась, что они не попадутся. Единственные из ближнего круга, кто оставались на свободе на момент выхода ее интервью. - Крауча сняли не только с предвыборной гонки, но и с руководства мракоборческим отделом. Облавы закончатся, мы сможем вернуться домой и… - Он отправил собственного сына в Азкабан, - повторила Энни, медленно поднимаясь на ноги. Глаза ее полыхнули. Она знала младшего Барти, и это был очень приятный молодой человек, который очень ей нравился. Он подавал большие надежды, ее муж говорил о том, что он далеко пойдет. - Они не отрицали связи с отцом. Они не последовали примеру остальных, - сказала Энни, забирая дочь у матери и качая ее на руках, - они говорили, что верны ему до самого конца, в отличии от остальных. – тихо произнесла Индис, вчитываясь в текст статьи. - Белла? – коротко спросила Энни. Лианна кивнула, а Гриффиндор не удивилась. - Родольфус – это тот человек, которого мне будет не хватать, - обреченно произнесла Энни, - они пытались найти его. Сделать то, что я пока не могу сделать. - Хватит корить себя за это, - сказал Кристиан, забирая газету из руку матери, - ты сделала достаточно: благодаря тактике Дамблдора, твоего поведения на суде и разоблачительного интервью по поводу методов мракоборцев очень многих оправдали, хотя они остались верны целям отца. - Я считаю, что важнее сохранить жизнь, чем отправиться в Азкабан. Я могу попытаться найти его сейчас. Хотя Лейстренджи – это те, чьему бы примеру я последовала бы, - обреченно произнесла Энни, - а я испугалась. - Ты защищала своих детей. Твой муж не позволил бы, чтобы ты провела остаток своей жизни в Азкабане, - Дамблдор вошел в кабинет и подойдя к Лианне аккуратно взял малышку на руки, - Что написали по поводу выборов? - Все то же самое. Скитер, видимо, точит зуб на Министерство, мало того, что взяла у тебя еще несколько интервью, так теперь пишет с каждым обвиненным серию таких интервью. Люди и Визенгамот сочувствуют и проталкивают отмену поправок Крауча, мы выигрываем, - сказал Кристиан и свернул газету, - Мам, ты спасла многих своим признанием. - Не говори так, - мягко сказала Энни, - многие погибли. Родольфус с братом сейчас в Азкабане, а они ведь искали его. - Мама, ты опять об этом… - прошептала Лианна, однако та лишь замотала головой: - Как только это все уляжется, я отправлюсь его искать, сейчас небезопасно. Я бы отправилась сейчас, но… - Прошел всего месяц с твоего освобождения. Ты до сих пор не восстановилась, ты никуда не поедешь, - жестко отрезал Кристиан. - Каждая минута, это лишняя минута чтобы найти… - Что найти? Ты хочешь найти отца? - Да, он не мог умереть, - твердо произнесла она. В комнате снова стало тихо. Лианна и Кристиан молчали, они в глубине души верили, что исчезновение отца лишь временное явление, однако с каждым днем вера в это истощалась. Энни же говорила об этом как умалишенная. Брат с сестрой обсуждали, что их мать, наверняка, знает намного больше тайн их отца, и питались этой верой. Однако отпускать ее куда-либо после всего произошедшего было просто опасно для ее жизни и здоровья. - Эн, прости, что прерываю вашу перепалку, но, - сказал Дамблдор, аккуратно передавая малышку Лианне, так как ребенок тянулся к ее волосам, чтобы наматывать их на пальчик, - к тебе приехали Люси. Я опустил барьер над замком, так что они будут здесь через несколько минут. - Хорошо, - тихо произнесла Энни, поднимаясь из кресла, - она мне очень нужна. Я буду в своей комнате. Лианна, Индис, вы будете нужны мне. Кристиан посмотрел на мать и хмыкнул: - Ты что-то задумала? Опять ваши женские секреты? - Да. – улыбнулась она. Аккуратно поцеловав сына в лоб, она скользнула за один из портретов и оказалась в жилых комнатах, в которых они находились уже практически месяц. Они отправились в гостиную – маленькую комнату в конце длинного коридора с большим диваном и креслами у камина. Но журнальном столике были свалены бумаги, которые Кристиан успел вывести из поместья и которые были необходимы для деятельности его отца. Женщины опустились на диван, однако, как только Индис стала разливать чай, Энни вскочила на ноги, так как двери открылись. В проеме стояла ее лучшая подруга. Худая, бледная, на щеках новые морщины и влажные глаза. Энни кинулась навстречу подруге и крепко обняла ее. Ощутив ее знакомый запах, женщина вдыхала ее и пыталась надышаться тем спокойствием, которое давало ей внутренних сил: - Мне так жаль. Я не хочу ничего говорить, мне просто жаль. Твой сын появился у меня на глазах, я безумно его любила, - сказала Энни обнимая подругу. Люси обняла ее в ответ и так они и стояли: две подруги, которые потеряли близких людей в одну и ту же ночь. - Энни, - Люси посмотрела ей в глаза и тихо сказала, - спасибо за то, что отвела подозрение от многих. Они отпустили Эвана. Он дома, приходит в себя, Эдвард следит за ним. Лианна кивнула и подняла на руки внучку. Малышка заулыбалась второй бабушке и потянула к ней руки. Люси повернулась к Энни и тихо сказала: - Ты бы не попросила приехать меня просто так. Энни посмотрела на женщин в комнате и тихо сказала: - Я думаю в этой комнате все женщины хотят отомстить тем, кто посягнул на спокойствие их семьи. Поэтому я и собрала вас здесь.***
Полная луна светила ярче, чем обычно. Белоснежная дорожка, отражавшаяся в воде, сияла и освещала путь. Четыре фигуры в темны капюшонах спускались к воде. У каждой из них в руках был факел. Как только они спустились к берегу озера, они скинули капюшоны. Женщины воткнули факелы в мокрый песок. Энни, лицо которой было бледным, но в глазах сияла решимость. Взявшись за руки, женщины начертили круг своими следами. После этого каждая из них воткнула факел на окружность и отошла от круга. Внутрь вошла только Лианна. Она аккуратно достала пергамент, свернутый в тугую трубочку, и развернула его. Женщина начала читать заклинание на латыни. В этот же момент круг на песке засиял синим свечением. Голос Лианны дрожал, она продолжала читать формулу, не останавливаясь. Дыхание начинало сбиваться. Тем временем Энни отделилась от остальных, скинула с себя плащ и направилась к пока не замерзшему озеру. Как только ее ноги омыла вода, синее свечение проследовало за ней. Индис вздрогнула от неожиданности, но Лианна продолжала читать формулу. Энни продолжала погружаться в воду, но как только Лианна дочитала формулу, Энни увидела, как на нескольких сантиметрах от глади воды появилась белоснежная дорожка, совпадающая с лунной. Яркий белый свет пробежал по кругу и ударил в спину женщине, которая стояла по икры в воде. Лианна вскрикнула и прижала руки ко рту. Свет, в котором застыла Энни, обволакивал ее. Она медленно повернулась к оставшимся на берегу и сказала: - Mactub. Зрачки в ее глазах пропали, в них была только голубая пелена. Она медленно развернулась и направилась прямо к середине озера. Она едва касалась воды, казалось, этот белый свет несет ее над водой. Русалки, которые вынырнули на поверхность с восхищением наблюдали за происходящим. Энни достала из кармана своего платья сверток, в этом свертке хранились имена всех, кто был причастен к падению ее мужа: все предатели, мракоборцы и иные лица, которые повлияли на ее судьбу. Как только она оказалась на середине озера, белоснежный свет замер, позволяя ей оставаться над поверхностью воды. Энни раскрыла сверток и тихо запела, однако ее голос отдавался от поверхности воды и разносился на много километров вокруг: Время – быстрая река, никого не обойдет. Ждет невеста жениха, ждет, как часа своего. Сверток начал сиять синим, а затем красным сиянием. Он выскользнул из ее рук и поднялся в воздух. В белый цвет облечена, точно в саване стоит. На покой обречена, свадьбы колокол звенит. Под ногами у женщины образовалась темная воронка воды, которая неслась в бешенном потоке. Торнадо, образованный на поверхности воды, засасывал внутрь с бешеной скоростью. Энни чувствовала, что под ее ногами шелестит смертоносная воронка. Белоснежный свет над ней засиял ярче, сверток в ее руках вспыхнул. Она выпустила его из рук и угли быстро завертелись в воронке. Голос Энни задрожал, она подняла голову на бледную луну и закричала: Забирай, забирай, приходи, прилетай, На века отдана дева юная.* Сияние мгновенно исчезло, Энни с шумом погрузилась под воду. - Миссис Реддл, - вскрикнула Индис и кинулась к воде. Однако, спустя несколько секунд, они увидели, как женщина медленно плывет к берегу. Русалки, наблюдавшие за происходящим, быстро подплыли к женщине и, подхватив ее под руки вынесли ее к берегу. - Мам, ты же замерзнешь, - зашептала Лианна, вместе с Индис укутывая ее в теплый плащ. Однако Энни не заботилась о своем состоянии. Она благодарно кивнула русалкам, которые вынесли ее на берег. Они, сложив руки на груди, кивнули ей в ответ и исчезли под водной гладью. Энни слышала, как ее дочь и невестка пытаются ее согреть, но она лишь смотрела на Люси. Торжествующая улыбка на ее лице повторяла выражение лица самой Энни: - Мам, ты меня слышишь? Ты бы предупредила, а то ты замерзнешь… - Я – то не замерзну. А вот они – сгорят. _______________________________________________________________________ *Женя Любич – РитуальнаяКонец пятой части
