Глава 50. Турнир трех волшебников
12 мая 2020 г., 11:58
Часть шестая
Мой горец - парень удалой, Широкоплеч, высок, силен; Но не вернется он домой, Он на изгнанье осужден.
Как мне его вернуть, О, как его вернуть? Я все бы горы отдала, Чтоб горца вновь домой вернуть.
(с.) «Горец», Мельница
Сентябрь, 1994 года На замок падали золотые лучи солнца. Витражные окна третьего этажа рисовали на полу розовые и голубые переливы. Россыпь ярких бликов дрожали на каменных плитах. Было тихо: шум и переговоры были где-то внизу в Большом зале за ужином. Все обсуждали произошедшее вчера: объявление Дамблдором начала Турнира трех волшебников и прибытие иностранных гостей в конце октября. Студенты были взбудоражены этой новостью. Все обсуждали и шумели, хотели знать как можно больше об испытаниях и происходящем. Процедура отбора участников все еще была неизвестна, однако догадки и теории уже продолжали появляться в головах школьников. Однако, не все погрузились с головой в происходящее. Одна из студенток мчалась по этому яркому коридору по направлению к горгулье на третьем этаже, чтобы как можно скорее сообщить важную новость.Подбежав к горгулье, она тихо произнесла пароль: - Лапефорс. Горгулья медленно закрутилась на месте и отъехала в сторону, открывая винтовую лестницу к кабинету директора. Проскользнув к винтовой лестнице, по пути запутавшись в мантии, она подошла к двери, однако замерла, протянув руку к ручке. Она услышала за дверью громкие голоса и припала к маленькой замочной скважине перед дверью.***
- Крауч? Каркаров? В моем замке эти ублюдки не появятся! – сокрушалась статная женщина в черном легком платье. Она была стройна, на ключицах проступали голубые жилки. Тонкая шея и лицо, практически не тронутые морщинами. Каштановые волосы, собранные в одну большую и толстую косу, кругом уложенную по голове, точно корона. Пухлые губы сжаты, а потухшие глаза болотно-зеленого цвета горят огнем ярости. - Я понимаю тебя, Эн, но я ничего не могу сделать. Каркаров директор Дурмстранга и… - Мне плевать, кто он сейчас. Я не хочу видеть этого предателя на территории моей личной собственности, - процедила женщина, - он предал всех. Вы сами знаете, сколько зла получила моя семья от этого человека, и вы думаете, что мое родовое гнездо будет готово видеть этих людей? - Эн, - терпеливо произнес Дамблдор, чувствуя, что от женщины словно исходят электрические разряды, - он – директор школы участницы. Это решение Министерства магии. Да, я знаю, что у тебя есть бумаги о собственности на землю и что, формально, это твой замок и твоя личная собственность. Но ты же знаешь… - Что говорить о моей собственности на землю - нельзя, так как Министерство магии имеет право знать, что здесь происходит. Что нам доверяют своих детей для обучения их магическому искусству, - передразнила его спокойный тон Энни и быстро подошла к окну. Она выглянула на улицу и сжала руку в кулак. – Я ничего не имею против детей, которые приедут. Я буду рада. Однако я не буду даже пытаться быть гостеприимной с Каркаровым или Краучем. Энни вздрогнула и замолчала на мгновение. После чего тихо проговорила, дрожащим от злости голосом: - Крауч будет здесь. Этот человек уже должен лежать в могиле, - прошипела она, - почему он до сих пор жив? Дамблдор выдохнул и попытался говорить тихо и спокойно: - Эн, ты не должна так говорить. Прошло столько лет. Тебя саму уничтожает эта злоба. - Никакие годы не сотрут то, что я пережила. Никакие годы не сотрут тот факт, что этот человек угрожает моей семье. После запуска Черной метки на чемпионате мира по квиддичу знаете, в какое поместье Скримджер пришел с обыском первым?! – взвизгнула она, - Они до сих пор пытаются «рыть» под меня! Ей хотелось что-то ударить, сломать, разбить все эти механизмы, которые своим тиканьем должны были успокаивать посетителей. За столько лет они уже давно не действовали на нее таким образом. Внутри ее груди клокотала злость. - Эн, ты же оспорила это решение и стрясешь с Министерства сумму за необоснованные обвинения и… - Дело не в этом, - отчаянно застонала она, с шумом разворачиваясь, - они все как коршуны будут кружить в моем замке. В замке, который мне оставили в наследство. Еще и устанавливать свои правила. Клянусь вам, эта земля если и примет их, то примет только их мертвые тела! - Энея Пенелопа Гриффиндор, - рявкнул Дамблдор, и женщина послушно упала в кресло напротив него. В глазах у него бились маленькие огоньки. Она знала, когда Дамблдор называл ее по полному имени, это должно было отрезвлять ее. - Успокойся, - уже мягче произнес тот, - тебя же трясет не потому, что ты боишься этих людей. Или видишь их в Хогвартсе. - Как раз-таки в этом, еще и Грюм, который рыскает по коридорам. Из-за него погиб мой крестник. Эван-младший погиб именно от руки этого ужасного человека. - Ты знаешь, почему я обратился к Аластору. Найти преподавателя по Защите от темных искусств с каждым годом становится все труднее. За многие годы никто не продержался на этой должности дольше года. Последние три года жизнь в этом замке становится все интереснее и интереснее. В комнате повисла тишина. Женщина задумалась и прикрыла глаза. Она, как и Дамблдор, догадывалась, почему уже много лет существует проблема с поиском преподавателя ЗОТИ. Однако, она не хотела сейчас озвучивать эту причину вслух, даже если Дамблдор уже знал об этом. Ни один секрет ее мужа не должен быть раскрыт, однако на губах у нее расплылась едкая улыбка: - Тогда я одобряю ваш выбор в этом году. Хоть что-то уже хорошо. Дамблдор заметил изменения в ее лице и поднялся из кресла. Подойдя к ней, он опустился перед ней на колени и тихо сказал: - Эн, хватит хранить в себе эти эмоции. Ты вся трясешься от ярости, она живет в тебе уже много лет и это не настоящее чувство. Ты словно замерла в этом состоянии и не отпускаешь его вот уже много лет. - А ну встаньте, - засуетилась она, - с вашими коленями… - Ты в отчаянии. Поиски не дают результата. В девяносто первом – ситуация с Квиреллом, в девяносто втором – ситуация с дневником… Лицо Гриффиндор побелело при последних словах. Ее руки задрожали, Дамблдор почувствовал, как она выпустила его плечи после очередной попытки поднять его на ноги. - Хватит, - произнесла она. Голос ее изменился: из уверенности в нем не осталось ничего, лишь тень ее слов. Дамблдор не в первый раз замечал, когда именно при упоминании дневника, женщина теряла все жизненные силы. Альбус аккуратным взмахом палочки наполнил кубок водой и отдал его женщине. Слезы уже подступали к горлу, она жадно глотала воздух: - Ты в отчаянии. За столько лет ты не смогла найти. Сейчас… - Я ничего не почувствовала. Я видела метку. Я видела, как она ярко и победоносно сияет на черном небе над палаточным лагерем. И знаете что? Ничего. Я не чувствую Тома рядом с собой. Хотя он уже давно глубоко внутри меня. Последние слова потонули во всхлипе. Глубокие рыдания разорвали ее грудь. Она закрыла лицо руками. Она боролась со своей болью уже много лет, но ни дети, ни внуки не смогли ее заглушить. Энни искала его каждый год, пять лет подряд, с того момента как она восстановилась после допросов. До тех пор, пока не попала к целителям в Албании, а оттуда была переправлена обратно в Великобританию. Сын с дочерью запретили ей отправляться на поиски, так как боялись потерять еще и мать. Женщина пыталась искать его и здесь. Постоянно, еще три года постоянных поисков. В итоге Лианна прибыла к Хогвартс и попросила Дамблдора уговорить ее отказаться от поисков. За эти годы ее мать превратилась в тень прежней самой себя. - Враги до сих пор живы, отца – нет. Она не танцевала уже много лет, - сказала в тот день Лианна, - предание гласит, что если дочь Мелюзины перестает танцевать, значит она умирает. Дамблдор прислушался к молодой женщине и поговорил с Энни. Та дала обет более не танцевать на публике, пока она не почувствует, что скоро ее муж вернется. Но она согласилась учить детей. Школьники в Хогвартсе получили дополнительный предмет, на который в первое время никто не решался идти. Однако, после того как трое девушек решились выбрать этот предмет, количество учеников увеличилось в разы. Они полюбили эти уроки, которые проходили в танцах, рассказах о разожженного прямо в центре огромной аудитории камина и секретов, которыми можно было поделиться с Энни. Она учила танцевать. И она была именно тем преподавателем, который мог понять проблемы подростков. Она не соблюдала субординацию, однако Дамблдор и прочие замечали, что студенты несмотря на такое отношения никогда не переходили грань. Даже слизеринцы. Дамблдор, как и ее собственная семья, видел, что ей становится чуть легче. А, как только в Хогвартс несколько лет назад приехали ее внуки: с начала Грегори, потом Элизабет, а вскоре должны были прибыть и другие двое внуков, она ожила. Но это было лишь внешняя сторона, которую она показывала миру. Другого мужчину она даже не пыталась искать и носила свое обручальное кольцо на среднем пальце, поверх своего любимого серебряного кольца, как знак того, что она все помнит и ждет. - Он не пытался связаться со мной во время этих вылазок в девяносто первом и девяносто втором, - рыдала женщина, чувствуя, как превращается в маленькую девочку, которой Дамблдор много лет назад запретил летать на драконе, которого они видели в Румынии. Тогда она плакала также отчаянно. - Он не верит мне, не открылся мне. Думает, что я предала его, - прохрипела она и сползла из кресла на пол. Альбус нежно обнял ее и стал мягко гладить ее по волосам. Как бы он не пытался успокоить ее все эти годы, надежда на поиски таяла, а она сама полагала, что Реддл отказался от нее. И последняя мысль убивала ее намного сильнее, чем присутствие работников Министерства магии в Хогвартсе. - Ба, пожалуйста не плачь, - послышался звонкий и уверенный голос. Энни резко подняла голову и по привычке утерла слезы. В дверях стояла хрупкая девушка темными каштановыми волосами, тонкими чертами лица и неестественно бледной кожей. Алая мантия Гриффиндора слегка покачивалась из-за образовавшегося сквозняка. Дамблдор видел, как яркие зеленые глаза Элизабет, такие же, как ее бабушки горели огнем: - Ты плакать не будешь, - спокойно сказала та и, подойдя к ней, помогла Дамблдору поднять Энни и усадила ее в кресло. Девочка бросила взгляд на Альбуса и тихо сказала: - Может, ей что-нибудь выпить успокаивающее? Я просто не знаю, что именно… - Нет, милая, я ничего не хочу, - судорожно сказала женщина, вытирая слезы. Она никогда не позволяла плакать при внуках, но, Элизабет очень не по-детски, серьезно смотрела на нее: - Ба, ты плачешь. Я видела, что ты уходишь ночью к озеру и плачешь, давай ты не будешь делать из меня маленькую, - надувшись произнесла она. Дамблдор, который добавлял в кубок Энни успокоительное зелье, улыбнулся в бороду. Девочка же села на подлокотник кресла и обняла ее: - В гостиной Поттер только и говорит о болях в шраме и пророчестве, которая сказала Трелони произнесла в прошлом году. Нельзя отчаиваться. Была метка в воздухе. - Профессор Трелони, - поправил девочку Дамблдор, протягивая ее бабке кубок. Та отмахнулась, и Дамблдор вновь улыбнулся, даже не пытаясь злиться. Он лишь посмотрел на Энни. Мышцы на ее лице немного расслабились: - Милая, ты же знаешь… - попыталась сказать Энни, однако девочка перебила ее: - Пророчества исполняются только если запустить механизм и верить в них. Да, я знаю, - монотонно проговорила Элизабет, - однако это не говорит о том, что это пророчество не исполнится. - Трелони уже сказала одно пророчество, - сказала Энни, выпивая успокоительное из кубка, чувствуя подкатывающую к горлу очередную волну слез, - от того пророчества всем стало только хуже. Элизабет прикусила губу, однако тут же уверенно посмотрела на свою бабушку: - Ты же хочешь, чтобы он вернулся. Все не хотят, даже профессор не хочет, я уверена, - она посмотрела на Дамблдора слегка враждебно, хотя Альбус вообще не обратил на это внимание, - но ба, ты все еще веришь в это. Значит, так и будет. Энни долго смотрела в глаза своей любимой внучки. Она была единственной в семье, кто унаследовал ее цвет глаз. Элизабет Розье была единственной, кто попала на Гриффиндор. И она была, как и она сама, безумно проницательна и решительна. Женщина нежно обняла внучку и тихо спросила, едва улыбнувшись: - Так кто-то стоит у двери давно и греет уши? Девочка зарделась, но тут же сказала: - Я по делу. Я хотела занятие с тобой. У меня не получается тот танец, который ты дала на прошлой неделе. И я хотела позаниматься с тобой…вами, профессор Гриффиндор, - девочка посмотрела на Дамблдора, и тот кивнул. Энни впервые за долгое время засмеялась. Ей до сих пор было непривычно, что при других ее внуки называли ее «профессор». Она кивнула и тихо сказала: - Хорошо, я сейчас спущусь. Аудитория на третьем этаже. Только переоденься во что-то более удобное. Элизабет покачала головой и поцеловала бабушку в лоб, одновременно вытирая длинными пальцами слезы с ее щек. Уже в дверях, девочка обернулась и сказала: - И мне не нравится, что ты не танцуешь. Черная метка, шторм на озере, который произошел, когда профессор объявил о Турнире трех волшебников и прибытии людей, про которых ты не говоришь... – глаза девочки сверкнули, - мне кажется, сейчас лучшее время начать танцевать. Даже природа тебе говорил об этом. Как только дверь за ней закрылась, Дамблдор повернул голову к Энни, которая медленно допивала успокоительное из кубка: - Я до сих пор не могу понять, как могло так получиться, что спустя много лет, на свет родиться Элизабет Розье: девочка, настолько похожая на тебя. Она же полная твоя копия. - Не имею понятия, - сказала Энни, но на губах у нее появилась легкая спокойная улыбка, - но она права – пора танцевать.***
Соседи мирно спят в домах, А я брожу в тиши ночной; Сажусь и плачу я впотьмах О том, что нет его со мной.
Как мне его вернуть, О, как его вернуть? Я все бы горы отдала, Чтоб горца вновь домой вернуть.
Элизабет сидела за столом и внимательно смотрела на помост. Зал был окутан ярким оранжевым свечением от хеллоуинских тыкв. В их семье Самайн не праздновали, она не помнила, чтобы дома вырезали тыквы. Грегори говорил, что раньше это был яркий праздник, но после 1981 года это прекратилось. Девочка нашла ответ на этот вопрос без помощи взрослых. Она была единственной, кто попал на Гриффиндор. Первые дни, она очень сильно расстраивалась, так как не сможет учиться с двоюродным братом на одном факультете. Ее переубедила мать и бабушка. Никто из них не стал на нее ругаться или «отказываться» от нее. Наоборот, все поддержали вторую женщину в их семье, попавшую в Гриффиндор. Все оказалось не так страшно, как ей казалось. Большая часть ее друзей – Малфой, Яксли-младший и прочие хоть и учились на Слизерине также не прекратили с ней общаться. И девочка была одной из немногих, кто никогда не болел за какой-либо факультет на квиддиче, потому что это попадало в конфликт интересов. Сейчас она также, как и многие не разделяла общего восторга от происходящего. Девочка знала, что этот турнир обернется лишними хлопотами для Дамблдора и ее бабушки. Несмотря на то, что она числилась простым преподавателем, Элизабет понимала кто действительно обладает властью в этом замке. - Элизабет! – девочка обернулась и увидела своего брата, который направлялся к столу Слизерина, - Ты слышала, кто приехал помимо гостей из Дурмстранга и Шармбатона? Элизабет кивнула. Подростки переглянулись и посмотрели на входные двери. В дверях стояло несколько работников Министерства магии, в том числе и мужчина с густыми усами, одетый в маггловский костюм. Поверх него была надела мантия, однако, этому волшебнику не шла эта одежда волшебников, он выглядел неуклюжим в ней. Крауч. Грегори, пропустив работников министерства вперед, холодно посмотрел им в след: - Драко сказал, что будет какое-то представление, - тихо прошептал он на ухо сестре, - и Шармбатон и Дурмстранг привезли какое-то шоу. - То есть, соперничество начинается уже сейчас? – неодобрительно сказала Элизабет, поворачивая голову к рассаживающимся за столом Пуффендуя и Слизерина гостям. Грегори хмыкнул: - Ну ты и злючка, тебя на твоем факультете «добрецов» еще не сожрали за это? – Элизабет ткнула его локтем в бок и тихо прошептала: - Мерят силой, словно мы на Чемпионате мира по квиддичу. Дрмстранг тоже привезет что-то: вейл? Грифонов? Дементора? - Я думаю, что нет, - тихо сказал Грегори, - у них, наверняка будет какое-то представление. Отец говорил, что они изучают боевую магию. Я бы на это посмотрел. А что подготовили мы? Бабушка что-то придумала? - А ничего, - буркнула Элизабет, - ба хотела поставить кусок из сказки «Фонтан феи Фортуны», но по итогу эти идиотки Лаванда и Парвати с четвертого курса все испортили. Ушли с ролей, а искать новых было просто нельзя – оставалось всего три дня. На лице Грегори проступила досада: - То есть, негласно, мы уже проигрываем Дурмстрангу и Шармбатону? - Да, - тихо произнесла девушка и посмотрела на шармбатонцев, - я знаю, что они будут танцевать традиционный французский танец – бранль. Перевела с французского их лепет, пока шла до Большого зала в их толпе. - Бабушка так ничего и не придумала? – хмуро сказал Грегори. Элизабет медленно подняла на него взгляд: - Вряд ли. Ты же знаешь, она зареклась более не танцевать на публику. Грегори посмотрел на сестру, а после бросил взгляд на преподавательский стол: - Ба даже нет. Она не выйдет встречать гостей? - Я боюсь, она просто не сможет, - сказала Элизабет, - когда я подслушала месяц назад их с Дамблдором разговор, ее трясло от злости только от упоминания этих людей. - Это неуважение, у нее проблем не будет? Нас, как участников состязания могут неправильно понять, - сказал Грегори, однако Элизабет лишь хмыкнула: - Я думаю, она и хочет показать им всем свое неуважение. И ей глубоко плевать на результаты испытаний. - Грегори! – со стола Слизерина его окликнул ДракоМалфой и, поцеловав сестру в лоб, Грегори направился к ним. Элизабет бросила короткий взгляд на младшего Малфоя, однако тут же отвела взгляд. Она всегда старалась не смотреть на него слишком долго. Как только в зал вошла процессия, и все гости расселись, Дамблдор поднялся на помост: - Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — наконец начал он, - С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка! Тишина в зале была напряженной. Все выжидали правил отбора участников: - Официальное открытие Турнира состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Перед церемонией наши гости, - он повел рукой в сторону, - представят небольшой подарок для Хогвартса, как принимающей стороны. А пока…Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома! Элизабет нехотя ковыряла свою еду. Девочка до сих пор не понимала, почему Дамблдор сейчас так радушно общался с Краучем и Каркаровым. Она не помнила и не могла помнить произошедшее 13 лет назад,однако знала, как сильно страдала ее семья из-за этих людей. Да, возможно она как подросток не понимала многие вещи из-за отсутствия необходимой для жизни гибкости. Однако ее подростковый мозг не мог смириться с происходящим. Элизабет в пол уха слушала что ей говорит ее подруга Мария. Однако, все ее мысли устремлялись к высокому постаменту, который был закрыт тяжелой тканью. Ее мозг быстро соображал. Накануне ночью, она отправилась к озеру: купалась в воде вместе с русалками. Это было ее любимое занятие. Ледяная вода не причиняла ей вреда после наложенного заклятия. Несмотря на то, что девушки общались языком жестов, они любили ее за то что девочка совершенно не боялась их и помогала отгонять гринделоу от их подводной деревни. Русалки, жившие в Черном озере с удовольствием, плескались с девушкой на поверхности до тех пор, пока из замка не полыхнул ярко белый свет. Элизабет выплыла на берег, высушила одежду заклятием и укуталась в мантию. Она спряталась на пляже за крупными валунами. К воде спускалась ее бабушка. Девочка нисколько не удивилась, так как единственные кто мог беспрепятственно ночью выходить из замка были преподаватели. Она знала, что только женщины из ее семьи могут пойти разговаривать с водой ночью. Энни держала в руках поднятую палочку, на конце которой ярко сиял белый свет. Элизабет внимательно следила за тем, как женщина спустилась к воде, разулась и подошла к дереву, ближе всех стоящему к воде. Только сейчас, в свете волшебной палочки, Элизабет увидела, что к корню дерева была привязана серебряная нитка. Энни медленно сматывала эту нить, нанизывая ее на свои пальцы. В этот момент, с глубины на поверхность поднялся большой пузырь. Девочка из своего укрытия перевела взгляд на бабушку. Та, увидев этот пузырь стала быстрее сворачивать нитку. Одна из русалок выплыла на поверхность и что-то проскрежетала на своем языке: - Мара, не помогай мне, - произнесла Энни на английском, однако, русалка поняла ее и лишь села на песок, перебирая свои длинные мокрые волосы. Элизабет знала, что это главная среди всей колонии русалок в этом водоеме. Она внимательно смотрела на женщину. Энни тем временем увидела, как на конце нити блеснул серебряный амулет. Она нетерпеливо дернула нить на себя. На песок выпал маленький кулон. Русалка аккуратно засунула синеватые пальцы в песок и вытащила его, вручив Энни. - Спасибо, - тихо произнесла Энни, отчищая амулет от песка. Элизабет не успела в ту ночь разглядеть, что именно за амулет предсказал будущее ее бабушке, однако, та сказала, повернув голову к русалке: - Продолжайте хранить нашу тайну. Кажется, скоро все закончится. - Элизабет! Ты слышишь меня?! – недовольно произнесла Мария, подталкивая подругу в плечо. - А, да, - пробормотала Элизабет. - Смотри, кажется, сейчас будет что-то красивое от дурмстрангцев! Элизабет посмотрела на помост и кивнула. Действительно, парни и девушки поднимались на помост. На них были красивые черно-красные одежды. Парни держали в руках большие и длинные палки. Заиграли барабаны, воинственный зов пронзил своды большого зала. Действительно, Элизабет не могла не восхититься происходящим. Красивые стройные пары кружились в воинственном танце, а музыка пробирала до мурашек. Она на мгновение забыла о том, что увидела несколько дней назад. Парни и девушки кружились в танце, факелы, которые полыхнули в их руках, горели. В воздухе от быстрых движений девушек вырисовывалась огромная птица, которая размахивала крыльями и как только пары выстроились в идеально ровный круг, стала подниматься в воздух. Ритм становился все быстрее, птица поднималась в воздух. Элизабет оценивающе смотрела на красивую перестройку дурмстрангцев в два круга: внутренний – из девушек, внешний – из парней. Они двигались по разному направлению, однако.как только птица поднялась в воздух под самый потолок Большого зала, парни отделились от круга и стали делать какие-то ритуальные движения. Девушка не могла не оценить эту слаженность и красоту боевой магии, которой, видимо, владели эти подростки. Как только музыка стихла птица превратилась в столп алого пламени и исчезла, оставив в воздухе герб Дурмстранга. Зал взорвался аплодисментами. Элизабет тоже хлопала, однако, в этот де момент нашла за столом преподавателей директора Дурмстранга и нахмурилась. На его лице сияла ехидная и победоносная улыбка.***
- Браво! – кричал Каркаров, глядя с гордостью на своих студентов. Дамблдор хлопал, глядя на то, как с платформы спускаются дурмстрангцы, и поднимаются шармбатонцы в нежно-голубых мантиях. Он бросил короткий взгляд на место подле его правой руки. Энни так и не появилась. - Миссис Гриффиндор не собирается уважить гостей? – с усмешкой спросил Каркаров. При этом упоминании, Крауч, сидевший чуть поодаль, повернул голову. Дамблдор спокойно кивнул: - Ей нездоровится. Она уже несколько дней не ведет уроки. - Надеюсь, ничего серьезно, - хмыкнул Крауч, - особенно после произошедшего на Чемпионате, ей, наверное, нездоровится. Дамблдор спокойно посмотрел на Крауча и улыбнулся, не реагируя на провокацию: - Я очень надеюсь, что ей станет лучше. Давайте посмотрим на наших гостей. Мадам Максим, ваши девушки прекрасны! Действительно, в этот момент на помост поднялись пары в красивых одеждах. Парни и девушки закружись в брале. Это был традиционный французский танец: плавный, грациозный. Как только девушки ступали по помосту на нем расцветали цветы – это действительно была прекрасная музыка. Девушка, певшая эту песню, под которую танцевали пары, была одета в прекрасное белоснежное платье, сиявшее в золотом сиянии всеми цветами радуги. Красивые поддержки, плавные руки девушек завораживали. Эмоции, с которыми танцевали эти пары были явно не наигранными. Возможно, их подбирали именно по этому критерию – подобрали именно пары, испытывающие что-то к друг другу, иначе эти светлые эмоции объяснить было нельзя. Дамблдор зааплодировал, как только танец закончился. - Давайте поблагодарим наших гостей за такое представление и… - Профессор, разве Хогвартс не приготовил такое же прекрасное шоу для гостей? – спросил Каркаров настолько громко, чтобы его могли услышать все в зале. По залу прошелся шепоток, все переглядывались: никто ранее несмел прерывать речь Дамблдора. Тем более, указывая на недостатки в управлении школой при студентах. Дамблдор медленно и спокойно повернул голову к нему, однако тишину пронзил мягкий голос: - О, извольте разубедить наших гостей и показать им наше гостеприимство. Все студенты повернули голову к входным дверям. В них стояла женщина в тяжелой черной мантии, расшитой затейливым золотым кельтским узором. Длинные рукава скрывали ее руки, однако, как только она подняла руки, чтобы скинуть капюшон со своего лица, на них звякнули золотые браслеты. Как только она подняла капюшон, на спину ей тяжелым грузом упали длинные каштановые волосы с вплетенными в них алыми цветами. По ее голове был уложен золотой обод из рубинов. Дамблдор проницательно посмотрел на Энни, а после лишь захлопал в ладоши. Зал повторил за ним это движение. Женщина легким движением вспорхнула на помост и хлопнула в ладоши, повернувшись спиной к залу. Альбус явно уловил ту борьбу взглядов, которая произошла за эти короткие секунды между Краучем и его воспитанницей. Заиграли барабаны, она медленно развернулась к залу, мужское голос запел на арабском откуда-то из-под потолка Большого зала. Она стала плавно двигаться под четкий ритм барабанов и дудука. Женщина рисовала руками причудливые фигуры и за каждой ее рукой тянулась длинная яркая лента энергии. Она нарисовала первый знак золотом – Пуффендуй. Плавно кружась в танце, она отклонялась и двигалась словно впервые. Элизабет видела из зала, что ее бабушка, несмотря на мягкую улыбку на лице, была сосредоточена. В воздухе возник второй знак из синего сияния – Когтевран. Энни кружилась, понимая, что с каждым движением ее засасывают свои собственные воспоминания. Много лет назад она танцевала на этом же помосте, и много лет назад из зала на нее смотрел мужчина, который стал для нее всем в ее жизни. В воздухе возник еще один знак – ярко-изумрудный. Прекрасная и изящная переливающаяся змея. Слизерин. Темп музыки увеличился, женщина заулыбалась еще шире и стала быстро переставлять пальцы, вырисовывая ярко-алый знак в воздухе. К этому моменту все четыре стола активно хлопали, поддерживая свой собственный факультет. Как только в воздухе возник алый лев Гриффиндора, женщина раскинула руки в стороны и замерла. Все четыре знака, горевшие в воздухе образовали круг и закружились вокруг нее. Мощное дуновение стянуло с нее плащ. Он с тяжелым стуком упал на пол, обнажая ярко-алый шелк. Элизабет, как и многие в зале громко выдохнули. Длинная шелковая юбка-солнце кроваво-красного цвета, расшитая снизу золотой нитью. Камни, уложенные ярко-красными крупными каплями на бедрах, причудливо покрывали ее ноги до середины бедра. Тяжелый лиф открывал большую грудь, а шелковые лямки изящно переплетались на спине. Бледные руки, украшенные золотыми браслетами, от которых спадали шелковые ленты и переплетались с ними на спине. Однако великолепие этого костюма не могло затуманить сознание Элизабет. Она поймала взгляд брата, которые через два стола смотрел на нее. Их бабушка зареклась никогда до возвращения деда не танцевать. Зареклась не открывать, пока не будет совершена месть. Поклялась не открывать свое тело. Но сейчас ее плоский бледный живот был украшен золотой цепочкой, и костюм не скрывал его.Все в их семье знали об этом обещании. Все Пожиратели знали об этом обещании. Это был негласный сигнал между теми, кто мог его понять. Энни, которая продолжила танцевать, параллельно соединяла все четыре знака в герб Хогвартса. Ее бедра, как и много лет рисовали восьмерки, плавные движения увеличивали амплитуду. Грудь высоко вздымалась. От Дамблдора не могло не уйти незамеченным то, с каким восхищением парни из Дурмстранга смотрят на происходящее. В их глаза отражались яркие огни, которые переплетались в извилистые рисунки. Также от взгляда Дамблдора не ускользнул и взгляд, каким Каркаров и Крауч смотрели на нее. Каркаров – с ужасом и страхом, ибо он, как и многие знал о данном обещании. А Крауч – с желанием и яростью. Ее руки быстро чертили в воздухе знак. Женщина закружилась на месте и резко выгнувшись назад, упала на спину, подогнув под себя ноги. Герб Хогвартса ярко засиял в воздухе. Зал взорвался аплодисментами. Женщина изящно села и посмотрела на Дамблдора. Их взгляды пересеклись, и он едва кивнул. Она улыбнулась и косо посмотрела на Каркарова. После этого женщина развернулась к залу. Аплодисменты не прекращались. Она вышла в центр и замерла. Аплодисменты прекратились. Однако, она медленно накинула на себя легкий плащ, который валялся с подкладкой на полу и надевая тонкую черную ткань на костюм. Из-под потолка полилась тихая музыка, а свет в Большом зале стал приглушенным, лишь из тыкв исходило фиолетовое сияние. Женщина тихо запела: Край суровый, море льда Есть река там, помнит всё она Засыпай скорей, мой свет И в той реке найдёшь ответ Элизабет улыбнулась. Мать пела эту же колыбельную, когда она была маленькой. Энни улыбнулась и медленно пошла между столов факультетов. Она мягко улыбалась гостям: Её воды, лишь нырнуть Всё расскажут и укажут путь Она прижала палец к губам, поворачиваясь к второкурсницам с Пуффендуя, которые зачарованно смотрели на ее костюм: Так доверься глубине Но лишний шаг — и ты на дне. Женщина плавно скользила между рядов. Она оказалась рядом со столом Слизерина. Энни улыбнулась и потрепала внука по волосам. Дурмстрангцы, которые сидели рядом с Драко Малфоем с восхищением рассматривали женщину. Она поёт для тех, кто слышит И волшебство та песнь таит Энни вскинула руки вверх и прямо под потолком возникла яркая россыпь звезд. В темном зале они сияли еще ярче. Дети с восхищением подняли головы к потолку. На поверхности сияли разные животные: грифоны, русалки, которые выстраивались из звезд в фигуры. Лишь тем, кто страхов своих выше Дано узнать, что река хранит. Элизабет увидела, как ее бабушка скользнула между столом Гриффиндора и Когтеврана и медленно прижала палец к губам вновь. Окружающие с восхищением разглядывали ее костюм. Энни лишь улыбалась, когда ее длинную юбку трогали и рассматривали. Край суровый, море льда Есть там мама, помнит всё она Она постепенно направилась обратно к помосту. Элизабет знала, что песня скоро закончится. Однако она продолжала наблюдать за своей бабушкой. Та медленно подошла к столу преподавателей, за котором сидели судьи. Энни медленно зашла за спину судий и пройдя мимо них, нежно провела рукой по плечу Крауча. Элизабет не ошиблась, глядя на лицо бабушки. В глазах у той сверкнула та зеленая искра, о которой говорила ее мама. Крауча словно пробило холодом. Энни же медленно направилась к Дамблдору, заканчивая песню: В час когда домой придёшь Утратив всё, ты всё найдёшь. Тот улыбнулся и аккуратно поцеловал ее руку. В этот момент он заметил, что на ее шее появился новый кулон: маленький серебряный феникс. Символ возрождения. Женщина же улыбнулась, пока зал взрывался аплодисментами. Она аккуратно опустилась в кресло рядом с Дамблдором. Энни аккуратно наполнила свой бокал чистой водой и осушила его, пока Дамблдор направился к помосту под громкие аплодисменты. Энни внимательно смотрела как темнота разрушается, а теплый свет возвращается в зал. - Я бы, на вашем месте, миссис Гриффиндор, не высовывал свой нос из норы, в которой вы находитесь уже много лет, - холодно и тихо произнес Крауч. Женщина изящно повернула голову и улыбнулась: - Мистер Крауч, вы угрожаете мне на моей территории? - У вас более нет никакой «своей» территории. - Вы так глупы. Вы также глупы, как и Каркаров, который сейчас слушает каждое наше слово, - ласково сказала она, - вы правда не слушали песню, которую я пела? Река все помнит. И я тоже – помню. Она подняла кубок, словно выпивая за их здоровье. Женщина внимательно слушала Дамблдора, однако внутри нее все клокотало. Когда она потянулась за кувшином, Крауч резко перехватил ее запястье и прорычал: - Я уничтожу вас. - Вы сидите рядом с бывшим Пожирателем смерти. Предателем, который выдавал своих соратников. И вы сидите с ним руку об руку. Вы еще думаете, что вы не убили свою репутацию самостоятельно? – она почувствовала, как ее запястье хрустнуло. - Гриффиндор, вы слишком наглая для человека, которого в любой момент могут отправить в Азкабан… - Вы не понимаете, как сильно ошибаетесь, Крауч. Я не одна. А вы – один. - Что здесь происходит? – Энни услышала хриплый голос АластораГрюма за спиной. Лицо ее осталось каменным. Она лишь выдернула свою руку и, поднявшись из-за стола. Компания мракоборца и бывшего главы мракоборческого отдела ей максимально не нравилась. Она обошла преподавательский стол, подойдя к Дамблдору, она прошептала ему на ухо: - Магия замка злится также как и я от их присутствия. Проверьте потолок зала, - она сложила руки на груди и аккуратно присев в коротком поклоне, схватила плащ и медленно подняла его. Когда она была уже по середине зала и поравнялась со своей внучкой, которая с надеждой на нее смотрела, небо Большого зала разрезала мощная молния. Энни бросила взгляд на внучку и кивнула. Они поняли друг друга.
