Пленница трех танцев

Temptation in my heart I'm burning, I fall apart When the night falls, my heart calls For love and devotion Temptation, I want you Can you be my only one When the night falls, my heart calls For the touch of your hands

      Тихая и теплая летняя ночь за много тысяч километров от Хогвартса. Влажный воздух в Литтд-Хэнгелтоне исходит от болот, которые окружали деревеньку. Месяц давно скрылся за тучами, время подходило к полуночи.       Реддл понимал, что никакой круциатус и пытки не успокоят его мысли. Он сидел в доме своего отца, не чувствуя абсолютно никакого удовлетворения от извивающегося в его ногах Гойла. Тот как и всегда, глупо высказался относительно произошедшего с Поттером. Его, это, конечно, полнейшая оплошность. В его голове возникали отрывочные видения убитых им Поттеров много лет назад. Последнее, что он хотел видеть, так это лицо той женщины.       Однако другая сторона его сознания понимала, что если он продолжит пытать единственных оставшихся на его стороне сторонников – у него их не останется. Многие погибли, еще больше – сидят в Азкабане. А для того, чтобы вызволить их оттуда тоже нужны люди. Человеческий ресурс в постиндустриальную эпоху нового мира, все-таки, следует беречь. Это гуманно.       Круциатус ослаб, а крики, которые отдавались в каждом углу маленькой гостиной стихли.       Том прекрасно понимал, что ему просто необходимо успокоиться как можно скорее, потому что вопрос об их палочках с Поттером был ему крайне интересен: он знал об этом явлении, но не понимал, как разорвать эту связь и почему, черт возьми, он не может убить этого мальчишку. Надо отложить этот вопрос в своем сознании для дальнейшего решения.       - Господин, - послышался хриплый голос Люциуса, но Реддл поднял руку и ледяным тоном произнес:       - Мы должны дождаться остальных. Если более никто не придет, - его глаза сверкнули, - их ожидает смерть за предательство. А если кто-то и появится – ему предстоит долго объяснять мне, что произошло.       Реддл вновь оглядел комнату – ему осточертел этот дом. За последний год он только и видел, что этот темный старый потолок, который навевал на него неприятные мысли о том, что его план провалится. Несмотря на это, он продолжал верить в его осуществление каждой клеточкой своего существа. Теперь у него есть тело.       Он поднялся на ноги и подошел к зеркалу: его поверхность была пыльной, именно поэтому его очертания были смутными. Один взмах палочкой и зеркальная гладь отчистилась.       Плевать, что Поттер сбежал, он все равно его прикончит. Главное – у него есть его тело.       Перед ним был взрослый мужчина. Тот же Реддл, каким он был раньше и это, его немало удивляло. Когда он искал пути возвращения обратно все темные заклинания должны были оставить мрачный отпечаток на его внешности, но…       Этого не произошло. И не потому, что Хвост нашел какое-то прекрасное средство для изменений его мордашки в лучшую сторону. Хвост – трусливый идиот.       Но тот факт, что его расколотой на несколько осколков души практически не коснулась черная магия – его удивлял. Такое ощущение, что магия сработала не так, как это описано в книгах. Ему, в момент ритуала показалось, что у него уже есть тело. Очень странное чувство.       Он достаточно долго искал способ вернуться. Сейчас, когда у него наконец-то было тело, он понимал, что ему необходимы ответы на множество вопросов, которые он не решался задать вслух. Он не видел никого из своей семьи здесь.       Конечно, это максимально его не волновало, но где-то в глубине души появилось липкое неприятное чувство разочарования. Реддл понимал, что вряд ли кто-то из его внуков смог бы здесь присутствовать, по словам Крауча они учатся. Его дети сейчас находятся не в стране – Кристиан решал вопросы в Италии, связанные с его компанией. Лианна, вероятнее всего была дома и смотрела за поместьем. Жена…       Жена. У нее нет метки – он сам отказался выбивать ее на коже. Но он думал, что она почувствует. Он повернул голову и кратко спросил Люциуса:       - Ты говорил, что моя жена…       - Преподает в Хогвартсе, милорд - кивнул Люциус, - она учит детей танцам и…       - …И она терпеть не может, когда ее не предупреждают о таком важном событии заранее.       Прямо в дверях стояла женщина, укутанная в черную мантию, она появилась настолько бесшумно, что никто даже не заметил ее появления. Реддл редко повернул голову и вытащил палочку, как и все остальные в гостиной. В комнате повисла тишина, ее нарушал только тихий треск камина. Никто не видел лица незнакомки, но ее голос, явно, узнали абсолютно все присутствующие в комнате. И, конечно же, Том узнал.       Этот недовольный тон, черт возьми.       Внутри него что-то оборвалось. Он не знал, кто они друг другу. Она не искала его столько лет. В его голове пронеслось столько вопросов, на которые он не мог получить ответы за несколько секунд.       Женщина не опускала капюшон, на конце ее палочки горел яркий свет:       - Все вышли вон, - тихо произнесла она и вот теперь, Реддл не сомневался, кто перед ним. Только она так выделяла буквы «в» в своей речи, когда хотела сделать авторитетный тон. Несмотря на это он не подал жест, чтобы все покинули комнату:       - Почему ты смеешь приказывать тем, кто не подчиняется тебе?       Снова звенящая тишина.       - Хорошо, я выскажу все при них, - прошипела женщина и взмахнула палочкой. Мощная волна энергии накрыла комнату. Она сбила с ног всех, кроме Реддла, который поднял палочку, и эта энергия не тронула его. Однако дальше произошло то, чего он явно не ожидал.       В несколько секунд женщина кинулась на него, с ее лица слетел капюшон. Она вцепилась в него, начала кричать оскорбления, что-то про предательство и то, что «ты – самый большой ублюдок в жизни». Два точных движения и он прижал ее к стене, на которой висело зеркало.       Да, это была его жена. Он медленно разглядывал каждую черту ее лица: большие зеленые глаза полыхали изумрудным пламенем, кудри падали ей на спину, были спутаны, а с ресниц потекла тушь. Щеки впали, он заметил, что мантия, в которую она укуталась не принадлежит ей, потому что она была больше на два размера.       Это была его старая мантия и вместе с проклятиями из ее рта, по ее щекам текли слезы. Она не останавливалась и проклятия сыпались на его голову вперемешку с ругательствами:       - Я ненавижу тебя! Ты оставил нас из-за своей гордости, из-за того, что слушать других – зазорно! Верить во всякую чушь, которую произнесла какая-то старая…       - Всем вон, - рявкнул Реддл, увидев в зеркало, как Пожиратели, которые были в комнате непонимающе смотрят на них. Он не хотел, чтобы кто-то видел их ссоры с женой. К тому же, у него было достаточно много к ней вопросов о прошедших тринадцати лет, пока он отсутствовал.       После того, как в комнате за Пожирателями захлопнулась дверь, он понял, что так сдавил плечо жены, что она не может двигаться и, судя по всему, там останется след от его пальцев. Только после того, как шаги на лестнице стихли. он наклонился к ней и тихо произнес:       - У меня есть к тебе…       - Пошел к черту! Ты бросил меня и детей из-за чертова пророчества! Эта чушь никогда не работает! Неужели тебя ничему не научи…       Он замахнулся. Но в воздухе его рука остановилась, в нескольких сантиметрах от ее щеки. Женщина вздрогнула и прекратила ругаться. Он стоял, занеся над ней руку и тяжело дышал.       - Гриффиндор, прошу, не заставляй меня жалеть о том, что я могу сделать.       Реддл не знал, что он чувствует к ней. С одной стороны его захлестывала волна ненависти: она не пришла сразу, не пыталась его искать все эти года. Он знал, что она работает у Дамблдора. В нем все еще крылось недоверие: а если она предала его? Рассказала все Дамблдору о крестражах? Это ведь было так легко. Он мог легко манипулировать ей, а она – повестись.       С другой стороны, он чувствовал, как тепло растекается по его телу. Он хотел ее. Реддл так хотел ее, прямо здесь и сейчас, он с таким упоением вдыхал ее сладких запах, что казалось, он со стороны похож на животное. И мужчина не мог сдерживать свое желание. Его останавливало только одно.       Энни видела, как его трясет. Ее тоже трясло, и тоже – от двух максимально противоположных эмоций.       Нельзя передать ту эйфорию, которую она испытывала, глядя на его тело. Она видела его руки, ноги, его лицо. Энни видела его глаза, которые хоть и горели сейчас ярким огнем, не могли ее испугать.       Он вернулся. Он стоит перед ней. Живой. Никакой галлюцинации, никакого послания от чертовой Мелюзины. Он. Живой. Ее муж.       С другой стороны: она не могла простить ни его, ни себя. Тринадцать лет. Ничего более не будет как прежде. Прошло слишком много времени, слишком много событий им было упущено. Он не видел, как внуки пошли в Хогвартс. Он не видел рождение младших внуков, которые видели его только на фотографиях.       И самое главное: он не попытался связаться с ней. Он связывался с Квиреллом, девчонкой Уизли, еще кем-то. Но не с ней. Даже не показал ей знаком, что он рядом с ней.       - Ты хочешь меня ударить, - прошептала Гриффиндор, но Реддл тут же отдернул руку и взял ее лицо в руки:       - Смотри на меня, - прошипел он, чувствуя, что его тело просто трясет. Он с трудом мог контролировать это новое тело, словно тринадцать лет он провел в заточении и вдруг с его конечностей сняли оковы.       - Отпусти меня, я… - Гриффиндор почувствовала, что теряет контроль над собой. Ее тело затряслось в конвульсиях, и она лишь успела чертыхнуться перед тем, как он влез в ее сознание. * * *       Маленькая гриффиндорка вздрогнула и, отложив пирожное с персиком, скользнула под один из длинных столов. Девочка пробралась на школьную кухню, так как старшие братья говорили ей о том, как сюда пройти. Однако почему-то картина вновь отворилась и в комнату кто-то вошел. Домовики, которые приготовили девочке пирожное бросились к дверям. Она вздрогнула, подумав о том, кто это мог быть: а если это директор? Что будет с ней, если ее, первокурсницу поймают в том месте, где она не должна быть?       - Марта, Марта, прошу, сделай мне кофе и....добавь туда немного огненного виски, - Элизабет вздрогнула, услышав знакомый голос, чуть не выпрыгнув из-под стола. Она аккуратно и тихо, на карачках, пролезла чуть вперед и выглянула, чтобы увидеть того, кому принадлежал голос.       Стройная и статная женщина с каштановыми волосами по лопатки. Мантия подчеркивала ее фигуру, а большие зеленые глаза и практически нетронутое возрастом лицо казались лишь уставшими.       - Госпожа, вам нельзя пить столько кофе - ваше сердце не выдержит и... - одна из домових подошла к женщине и подала той чашку.       - Марта, мне приятна твоя забота, но...мне становится легче, - сказала та, опускаясь в одно из кресел, прикрывая глаза, - я расстроена.       - Госпожа, чем вы расстроены? Дети опять утомили вас?       - Нет-нет, нисколько, - произнесла та, отпивая кофе с горьким привкусом виски, - я волнуюсь из-за внучки.       - Мисс Элизабет очень хорошая девочка, мы видели ее, когда убирались в гостиной...       - Она расстроена тем, куда ее распределила шляпа. Я видела, как первого сентября она расстроенная шла к столу Гриффиндора...       - Госпожа, я не думаю, что вам стоит тревожить себя из-за этого, вам кажется...       - Марта, как я могу не тревожиться? Она же моя внучка. Единственная внучка.       - Профессор Дамблдор...       - Профессор Дамблдор волнуется за меня, я зна… знаю, - прохрипела Энни Гриффиндор, поднимаясь из кресла и подходя к большому очагу, - но его волнение не сможет залечить мое сердце.       Она аккуратно вытащила палочку и заставила пламя разгореться еще сильнее. Девочка, слушавшая этот разговор внимательно смотрела на свою бабушку. В тени пламени та казалась маленькой, хрупкой и иссушенной нескончаемой работой и горем, которое постигло их семью практически одиннадцать лет назад.       Девочка попыталась выбраться из-под стола и задела ногой ножку одного из стульев. Сильный грохот заставил женщину вздрогнуть. Она обернулась и увидела, что огромный чан с мукой опрокинулся со стула и теперь там находилось большое белое облако. Женщина услышала кашель и удивленно поднялась на ноги и выпрямилась:       - Кто-то влез за вкусностями? - с напускной строгостью спросила та. Девушка прекрасно знала, что ученики во все времена залезал и в кухню и не считала нужным сообщать об этом деканам факультетов, чтобы те лишали их баллов.       - Госпожа, - домовиха попыталась потянуть ее за подол платья, однако женщина уже разглядела в пыльном облике знакомые кудрявые волосы.       - Элизабет? - удивленно спросила та, подходя к внучке и отряхивая ее мантию. Взмахнув палочкой, она отчистила ее лицо и волосы. Девочка подняла глаза и чихнула:       - Ба, прости, я не хотела...       - Ты проголодалась? - тут же спросила Эн, хлопая в ладоши и заставляя домовиков шумно забегать по кухне, - тут есть пуддинг, пирог с мясом и...       - Ба, я не хочу...я просто хотела побыть одна - женщина посмотрела на внучку и тихо спросила:       - Ты не хотела сидеть в гостиной своего факультета?       - Да, не хотела, - уверенно сказала девочка, - братья учатся на Слизерине. Все учились на Слизерине.       - Неправда, - мягко сказала та, опуская руку ей на плечо, - я не училась на Слизерине.       Элизабет подняла голову и посмотрела в лицо своей бабушке. Ее лицо, практически нетронутое временем, расплылось в улыбке:       - Пойдем в мою комнату, твои братья обещали ко мне зайти, к тому же, - она усмехнулась, я не думаю, что ты откажешься от моего пирога с малиной,м?       Девочка улыбнулась и, посмотрев на Эн, которая, взяв с рук Марты чашку осушила ее до дна, побежала к выходу с кухни. Она вышла в коридор и побежала прямо, к лестнице, которая вела прямо к комнате ее бабушки.       Элизабет слышала за спиной размеренные быстрые шаги Энни, однако тут же, в вечерней полутьме она на кого-то наткнулась и подняв глаза залепетала:       - Профессор Квирелл...       - Мисс Элизабет, вы так поздно гуляете... - заикаясь сказал профессор и подняв взгляд посмотрел сквозь девочку, - а, вы не одна.       - Что происходит? - холодно спросила Энни, вставая за спиной у девочки, - Что-то произошло?       - Нет,нет, Миссис Гриффиндор, - сказал тот, улыбаясь, - просто поздно и...первокурснице не стоит.       - Она со мной, - отрезала женщина и тихо сказала,- Элизабет, иди в мою комнату.       Девочка удивленно посмотрела на бабушку, голос которой абсолютно переменился. Он стал холодным и отстраненным. Элизабет выбравшись из хватки бабушки быстрым шагом поднялась по лестнице на пятый этаж. Энни внимательно посмотрела на Квирелла:       - В ваши обязанности, кажется, не входит ночной обход коридоров, - сказала она, глядя прямо мужчине в глаза, - и я не понимаю, что вы здесь делаете.       - Миссис Гриффиндоря... - она ощутила, что тот сильно сжал ее запястье. Женщина тут же вывернула руку и отпрянула от него прошипела:       - Думаете, я ничего не замечаю? Вы ходите за мной по пятам с начала года. И если вы на что-то рассчитываете, то можете оставить все свои идеи и мысли.       - Миссис Грифинлор, вы все не так поняли..       - О, нет, я все правильно понимаю. Вы следите за мной. Я вижу, как вы смотрите на меня. Не знаю уж какие у вас намерения... - прошипела та, подходя к нему очень близко, - ноесли я не ношу кольцо, это не значит что я не замужем.       Женщина тут же развернулась, и темная мантия скользнула за ее спиной взвившись в воздух.       Она зло потирала запястье и ей казалось, что на ней остался неприятный и грязный след.       - Ба, а что он хотел? - вздрогнула женщина и обернулась.       - Мисс Элизабет, вы слишком много подслушиваете, - нервно усмехнулась женщина, оборачиваясь назад. * * *       - Тише-Тише...прошу, - шептала Люси, обнимая Энни. Ту трясло так, что стакан с водой, который ей отдала подруга выпал из ее рук и покатился по полу, расплескав содержимое. Энни была вся мокрая, ее только что привела Лианна, сказав, что в бассейне произошел какой-то инцидент. Обе были мокрые от воды, словно их окатило большой волной.       Энни подняла красные от слез глаза на подругу: - Это не поможет.Эта боль, глубоко в груди. Это слишком больно, что объяснить. Возможно, я говорю избитыми фразами из романов, но клянусь: я задыхаюсь от боли. Боли, причиненной этим чувством. Я ненавижу эти галлюцинации. Когда он, черт возьми, приходит ко мне, но на самом деле его нет.       Люси тихо кивнула и лишь гладила ее по голове, чувствовала, что ей надо выплакаться:       - Он просто развернулся и ушел в ту ночь. Равнодушие - это яд для любви, Люси. Клянусь тебе всем, что вижу: это два разных человека. Вчера он был с приветлив, обнимал тебя и с трепетом к тебе относился. И ты утопаешь в этом счастье. Кажется, что все вокруг замирает, на губах у тебя появляется улыбка и тебе неважно, что ты не любишь улыбаться во все тридцать два зуба. Мои руки тряслись, тряслись от эйфории, когда Реддл обнимал меня, когда мы танцевали в тот вечер под какую-то музыку. Я не помню, о чем была эта песня, кто ее пел. И вряд ли когда-нибудь вспомню.       А что сейчас? Сейчас, он холоден, хмур, но он не злится на меня. Он просто уходит в этот чертов дом, равнодушно наплевав на то, о чем я говорила ему последний год.Эта чертова галлюцинация – не он. Я схожу с ума. Он не может быть таким равнодушным и хорошим одновременно. Милая, я не знаю, что больнее: чувствовать или понимать этот контраст. Мне кажется, что каждый день - просто мой страшный сон. Кажется, что завтра с утра, я проснусь и все будет хорошо. Я буду улыбаться, а он вновь зайдет в комнату и нежно целует мен в лоб. Но нет, это не сон. Это другой человек: он не любит тебя. Его слова...Ранят. В самое сердце, рвут все артерии.       Он просто взял и ушел от меня. Я молила его не трогать эту чертову семью. Целый год молила. Ползала в его ногах.       Я ни к кому не привязался за это время.       Ни к кому.       Кажется, что это другой мир, словно ты смотришь перед собой через стеклянную призму.       Самое болезненное, что эта галлюцинация просто стоит на месте. Безжалостно смотрит на твои слезы, на то, как тебя трясет от боли и ужаса. Не пытается утешить обнять за плечи и попытаться успокоить, как он делал это раньше. Потому что это – чертова галлюцинация. Ты просто стоишь в стороне и плачешь. И знаешь, что это конец. ***       Реддл вынырнул из ее воспоминаний, чувствуя, что тело женщины тяжелеет, и он не может ее удержать. Она смутно смотрела на него: казалось, что за два часа, пока он просматривал все, что было в ее голове, она пережила все события за прошедшие тринадцать лет еще раз. Это было ужасно.       Мужчина аккуратно подхватил ее и усадил в кресло. После чего подошел к шкафчику, достал бутылку виски и наполнил старый бокал. Протянув его Гриффиндор, он тихо сказал:       - Ты не изменяла мне.       - То есть, тебе было важно только это узнать?! – кровь пульсировала в венах, Гриффиндор оперлась на ручку кресла, - Я могла сказать это тебе и без вскрытия моих мозгов.       - Мне важно было в этом убедиться, - холодно сказал тот, уворачиваясь от бокала, который в него полетел и с треском разбился о стену.       - Это такой уровень доверия у нас установился более чем за 50 лет брака?! – женщину трясло от злости. Она многое могла простить этому мужчине. Но сейчас его хладнокровные слова ее выводили на эмоцию. Гриффиндор не могла простить, чтобы он так не доверял ей.       - Тебя пытали, - сказал Реддл, однако при следующей фразе, тон его сменился, - ты пыталась покончить с собой после моей смерти?       Энни, которая пыталась в этот момент поднять свою палочку с пола, замерла и подняла на него взгляд.       - Ты и это видел?       - Я видел все. Даже то, как ты резвилась с собой в душе, - хмыкнул Реддл. Гриффиндор, несмотря на это замечание чувствовала, что тон ее мужа очень сильно изменился. Кажется, он был очень шокирован тем, что увидел в ее сознании. Именно поэтому она просто ответила:       - Да. Меня успели спасти.       Реддл поднял голову и посмотрел на нее в упор:       - Неужели ты не понимаешь, насколько слабо это было? Я делаю все, чтобы никогда не встретиться со смертью. А ты просто так распоряжаешься своей чертовой жизнью, - его голос стал ниже и чуть мягче.       - Тогда она была мне не нужна.       - Она была нужна мне, - прорычал Реддл, сжимая ее подбородок.       - Тебя не было рядом. Я была в Албании, я провела там несколько лет. И ты не захотел связаться со мной.       - Ты могла работать на Дамблдора. Я не мог доверить тебе свое возвращение.       - Ты не доверял мне.       - Да, не доверял.       - Тогда почему ты все еще не убил меня в порыве ярости? Ты бы не оставил меня в живых если бы действительно верил, что я предала тебя. Так почему ты не убил меня?       - Я…не знаю. Не могу, - его голос сорвался на крик. Энни смотрела ему в глаза, казалось, что она выворачивает его наизнанку своими короткими фразами.       Она аккуратно встала из кресла и посмотрела ему прямо в глаза:       - Я ждала тебя. Я знала, что ты вернешься. Я знала и после философского камня, и после истории с Тайной комнатой…       - Какой историей с Тайной комнатой? – вздрогнул Реддл.       - Когда Поттер уничтожил твой крестраж, дневник, - прошептала Энни, медленно приближаясь к Реддлу. Его начинало трясти:       - Что ты сказала? – у него точно почву из под ног вырвали.       - Мальчишка уничтожил твой крестраж. Клыком Василиска. Я видела остатки твоего старого дневника – он принес их Дамблдору. Предопределяя твои вопросы: Дамблдор ничего не знает про другие крестражи, как и не знаю о них я. Спасибо, что ты не сказал мне о них. Но, я думаю, он может догадываться об этом. Я все-таки думаю, что он может предполагать, но со мной он мыслями по данному вопросу не делился.       Том снова почувствовал, что его начало трясти. Значит, он знал не обо всем. А что произошло с другими крестражами? Он же должен был почувствовать. Еще тогда, когда находился в бестелесной форме – он должен был это почувствовать. Казалось, что сейчас он очень сильно ослаб, хотя буквально час назад он чувствовал в себе большое количество сил. Новое тело, которое дало ему эти силы после данных слов отказывалось его слушать. Ему на секунду показалось, что где-то под легким кусок его тела был вырван.       Однако спустя секунду именно на это место опустилась рука его жены. В этот момент вопрос крестражей на секунду отошел на задний план. Он снова ощутил это странное чувство двойственности своей оболочки, как и во время перевоплощения. Энни глубоко дышала, но мягко сказала:       - Ты говоришь, что боишься встретиться со смертью. Так вот, считай, я уладила этот вопрос, касательно твоего дневника.       Реддл не понял, как так стремительно она оказалась в его руках, он ощущал ее запах на своей коже. Она подняла на него взгляд и тихо произнесла:       - Я слишком долго тебя ждала. Я практически потеряла надежду на то, что я снова буду с тобой, - она показала свою руку, - я ношу обручальное кольцо на среднем пальце, чтобы такие как Скримджер, которые пытались меня изнасиловать в аврорате не знали, чья я жена. Но теперь, я могу снова носить его на безымянном пальце. А ты – можешь носить свое, если, захочешь.       Она достала из мантии кольцо, такое же простое, как и у нее на пальце.       - Откуда ты его взяла? – тихо спросил Реддл, чувствуя, что непроизвольно его взгляд направлен только на ее ключицы и мягкий переход к груди.       - Я была в доме Поттеров спустя год. Туда даже экскурсии стали водить. И нашла его в детской. Надеялась, что ты вернешься и заберешь его у меня. Теперь, когда ты вернулся и я не знаю, что будет с нашими отношениями дальше, я бы хотела отдать его тебе.       - Почему ты не знаешь, что будет с нашими отношениями?       - Ты считаешь меня предательницей.       - А ты – ублюдком, который тебя не послушал.       - Но это ведь так, - просто сказала она, вкладывая кольцо в его руку, - я говорила слать эту Трелони к чертям собачьим.       Реддл рассмеялся; это всегда было смешно слушать, как она сквернословит. Энни слабо улыбнулась и тихо сказала:       - Я не предавала тебя. Прости что я не приложила достаточно усилий, чтобы найти себя. Но…       - Ты хотела убить себя, - жестко сказал Реддл, - если бы не та клятва, которую я дал себе ты бы уже корчилась в ногах под круциатусом. Никто, и, тем более ты, не смеет покидать меня…безнаказанно.       - Даже если встретится со смертью? – спросила она, приближаясь к его лицу.       - Я точно не позволю этого, - прошипел тот, глядя на ее губы.       Все произошло мгновенно. Он накрыл ее губы своими, чувствуя, как она ему отвечает, а ее руки скользят по его голове к шее. Мужчина чувствовал, что те два чувства к ней, которые боролись в нем несколько часов отступают и остается только одно: желание обладать ей, спустя столько лет.       Сам факт, что никто не притрагивался к ее телу безумно ему льстил. И оттого делал ее еще более желанной.       Она не знала, что будет дальше. Энни лишь чувствовала приятное тепло внизу живота и влагу внутри. Она приносила ей дискомфорт еще тогда, когда она вошла в сторону. Это чертово предвкушение, пока она бежала к границе барьера, установленного над Хогвартсом не давало ей трезво мыслить. Она хотела только его. Ее животное желание не давало ей трезво мыслить, женщина очень хотела не разговаривать с ним, уйти, забыть его и жить с другим человеком. У нее была такая возможность, но она ей не воспользовалась.       И она знала, что у нее нет возможности уйти от этого человека. Теперь, глядя на то, как он смотрел на нее, Энни четко знала: более никогда он не сможет отпустить ее от себя.       Это заставляло ее тонуть в головокружительной неге.       Поцелуи перешли к шее, застонала и сильно вцепилась в его плечи. Она забыла, насколько это сносило голову за столько лет. Ее руки мгновенно потянулись к пуговицам на его мантии. Несколько секунд и ее пальцы коснулись обнаженных и сильных мужских плеч. Действительно, его новое тело не особо отличалось от его настоящего тела. Но ей надо было привыкнуть к этому новому телу, хоть оно было и похоже на предыдущее.       В ней тут же загорелся интерес и желание исследовать его всего, чтобы понять, остались ли старые предпочтения в силе. Она стала прикасаться губами к его коже, оставляя лишь миллиметр между кожей и своими губами, опаляя его теплым дыханием.       Хриплый знакомый стон.       Ничего не поменялось.       Она попыталась опуститься на колени, но Реддл остановил ее и прошептал:       - Сними ее с себя.       - Ты хочешь – ты и снимай, - усмехнулась она, продолжая целовать его шею. Энни чувствовала, что его руки беспорядочно водят по ее спине и ягодицам. В этот же момент она ощутила, как его руки сомкнулись на ее горле, но лишь на секунду, чтобы его пальцы судорожно нашли две пуговицы.       Ткань с шелестом упала на пол. Они стояли друг перед другом, полностью обнаженные и с интересом и желании смотрели друг на друга.       - Я чувствую себя неловко, - тихо произнесла Гриффиндор и попыталась прикрыться руками, но тот перехватил ее запястья и тихо сказал:       - Тебя словно не тронуло это время.       - Неправда.       - Правда.       - Льстишь.       - Станцуй, - вдруг хрипло сказал Реддл, отпуская ее запястье. Он рухнул на мягкий ковер и смотрел на нее снизу вверх, - станцуй как тогда.       Гриффиндор удивленно смотрела на него. Даже, когда он делал ей предложение он не опускался на колени. Сейчас он сидел и смотрел на нее с вожделением и ждал, когда она начнет танцевать.       И в этот момент заиграла музыка. Такая же, как много лет назад, когда они вдвоем оказались в пустыне. Том не удивился, лишь схватил ее за щиколотку, когда она попыталась вновь прикрыться:       - Видишь, Мелюзина уже все знает, танцуй. Ведь только мы с тобой слышим эту музыку.       Гриффиндор посмотрела на него и улыбнулась. Аккуратно вытащив свою ногу из его руки, она начала танцевать. Первые движения были скованными, будто она стеснялась себя, но как только она посмотрела через плечо на мужа и уловила тот взгляд, которым Реддл отслеживал каждое движение ее бедра, она поняла, что глупо сдерживать себя.       Барабаны все сильнее отдавались в ее ушах, тусклый огонь в камене все сильнее разгорался. Обнаженное тело завораживало, а кожа отливала золотом в свете камина. Она чувствовала, как напряжение бьется в висках. Она бросала на Реддла оценивающие взгляды и пыталась понять, поменялось ли его тело.       Сильные большие плечи, широкий торс, такие же острые скулы и глубокие темные глаза с пушистыми ресницами. Она думала, что он будет выглядеть иначе, боялась, что более такого сильного желания, которое она испытывала раньше никогда не будет. Но чем больше в ее сознании всплывали хоть какие-то мысли – эти глупые мысли улетучивались. По ее животу расползалось чувство предвкушения, тепло и нетерпение с трудом сдерживало ее от возможности подойти к нему и наброситься.       Реддл же сам пытался привыкнуть к своему новому телу. Он так давно не ощущал этого томления и напряжения во всех мышцах. Сейчас его тело было в полном напряжении, он ловил каждое движение жены, не в силах оторваться от обнаженного тела, которое он так давно не видел. Оно, действительно, не изменилось, в отличии от его тела. Сильное, гибкое, подтянутое женское тело, которое двигалось в такт каждого удара.       Возбуждение нарастало.       - Иди ко мне.       Женщина не обратила на это внимание, хотя сама понимала, что в следующий раз она не сможет ему отказать. Однако, она приблизилась к нему еще на несколько шагов, чтобы он смог дотянуться до нее. Энни не без удовольствия заметила, как его рука спустилась к члену.       В ней бушевали смешанные чувства, она не понимала, что происходит: ей хотелось просто кричать от счастья, что она видит его живым, но при всем при этом единственное чего ей хотелось – это слиться с ним воедино.       И, видимо, их желания совпадали.       Реддл быстро протянул к ней руку, и она упала в его руки. Она упала на его колени и прижалась к нему всем телом. Реддл чувствовал, как ее грудь вздымается, а соски затвердели. Он аккуратно скользнул рукой по ее телу и сжал грудь. Женщина приглушенно застонала.       - Чувствуешь новое тело также, как и твое? – спросила она, спуская руку на его член. Послышался приглушенный рык.       - Ты же знаешь, что это не самое главное для меня, с придыханием произнес он, а как только разорвал очередной поцелуй спросил, - а тебе…нравится?       Женщина подняла на него взгляд и ухмыльнулась:       - Я люблю заниматься с тобой любовью, но это не самое главное… - в этот момент она скользнула вниз и оказалась в его ногах, - …но мне нравится.       Она почувствовала, как на его члене бьется жилка и прижала к ней язык. Тот простонал, и попытался притянуть ее к себе за руку, но она выдернула ее. Энни ухмыльнулась и обхватила его член губами. Реддл протяжно застонал и вновь попытался притянуть ее к себе, но у него это не получилось, потому что его тело вновь безвольно расслабилось на диване.       Он чувствовал, что его тело разрывает от этого теплого и влажного чувства. Она аккуратно добавила руки и пальцы к языку и его просто выворачивало. Это было просто потрясающее чувство, спустя такой длительный промежуток времени.       - Гриффиндор, я не могу, прошу, я сейчас кончу.       - Нет, нельзя, - усмехнулась она, выпуская его член из губ. Она выдохнула и вновь облизала его головку.       - Хватит, Гриффиндор, - прорычал тот, перехватывая ее руку, - иди ко мне.       В этот раз у нее не получилось вырваться, он толкнул ее. и женщина опустилась на спину на мягкий ковер. Спустя секунду она почувствовала, что на ее разгоряченное тело опустился ее муж. Наклонившись к ней, он, едва сдерживаясь спросил:       - Если будет больно, скажи мне, я все еще не могу привыкнуть к этому…       - Если ты про свой член – он потрясающий, - сбивчиво произнесла она, и посмотрела прямо ему в глаза, - это ты мучаешь меня, а не я – тебя.       Она ощутила, как он вошел в нее и протяжно застонала. Реддл усмехнулся и прижался губами к ее шее:       - Ты очень влажная.       - Я хочу тебя с того момента, как Поттер начал орать на трибуне, что Темный Лорд вернулся, - простонала она, чувствуя, что он увеличивает темп. Тот рассмеялся, но этот смех перешел в протяжный стон.       - У меня тринадцать лет не было секса.       - Не ты одна в этой ситуации.       Реддл ощущал каждой клеточкой своего тела, что Энни горит изнутри. Она извивалась под ним, обвивала его шею руками и целовала его лицо не переставая, прерываясь лишь на стоны. Том с силой прижал ее запястья в пол, ощущая как ее бедра вздрагивают от каждого его движения. Ее тело отвечало на любую его фрикцию, а с губ срывались глухие стоны удовольствия, смешанные с рычанием.       Он целовал ее не переставая. От нее пахло безумием, теплотой и любовью. Энни стонала едва слышно, но это было настолько страстно, что на мгновение он закрыл глаза, наслаждаясь этими приятными звуками.       Один момент и она вырвала руку, толкнула его бедрами. Потеряв равновесие, Реддл упал на спину, а она перекатилась и села на него сверху. Гриффиндор, простонала, чувствуя его член в самой глубине.       - Я до сих пор не могу понять твое новое тело. Мне нужно время, - она стала двигаться бедрами и Реддл, чье тело было полностью напряжено еще секунду назад безвольно расслабилось. Он более не мог сдерживать стоны.       Гриффиндор смотрела на него сверху, горящими глазами. Спустя несколько движений она медленно провела рукой от его живота к груди и сдавила его горло. Замерев на мгновение, она опустилась на его член до самого конца и прошипела ему прямо в губы:       - Только попробуй еще раз оставить меня. Я найду и убью тебя, - Реддл засмеялся и толкнул ее бедрами, вновь занимая главенствующее положение. Они были уже на краю ковра, пламя из камина обдавало теплом из влажные тела.       - Ты не предавала меня, если верить твоему сознанию, - прорычал тот, - а значит, что ты до конца времен будешь со мной.       Фрикции усилились, Энни чувствовала. что близка. Она не ожидала, что ее тело вспомнит, как получать удовольствие, но краем сознания она понимала, что близка к оргазму. У нее начало закладывать уши.       - Сильнее, - прошептала она, впиваясь пальцами в его плечи. Реддл, чувствуя, как ее тело напряглось, тихо рассмеялся, но прислушался к ее просьбе.       - Я люблю тебя, - застонала она, и тут же ее тело затряслось, уши заложило. Том почувствовал, как крепко она сжала бедра, которыми она его обнимала. Она непроизвольно поджала пальцы на ногах. Энни чувствовала каждую вену на его члене. Спустя несколько секунд она слышала сдавленный мужской стон и ощутила теплую влагу внутри себя.       Его тяжелое тело едва держалось на руках, но он все еще пытался сдерживаться. Она крепко обняла его, и он рухнул на ее тело, уткнувшись в ее шею носом.Энни пришла в сознание спустя несколько секунд и поцеловала его в лоб. Реддл все еще никак не мог прийти в себя, а Гриффиндор просто смотрела на его длинные ресницы.       Спустя пару минут он открыл глаза и посмотрел в огонь.       - Я видел все, что с тобой было в министерстве. Прости, что я не смог тебя защитить. Я поговорю с Пожирателями – они не должны были этого допустить.       - Они были в такой же ситуации. Люси потеряла сына, - тихо произнесла Энни и понизила голос, - в любом случае, меня никто не тронул.       - Ты хорошо держалась.       - До определенного момента, - сказала она, гладя мужа по голове. Том приподнялся с ее тела и посмотрел на нее. Он с восхищением смотрел в ее лицо, глаза сияли намного ярче, чем в тот момент, когда она прибыла сюда. Грудь тяжело вздымалась, волосы разметались по полу.       - Я должен сказать спасибо Дамблдору, за то, что не потерял тебя, - нехотя признал он.       - Думаю, он был не очень рад, что я отправилась сюда, - сказала она, приподнимаясь на локтях и глядя на него, - но, я думаю, мне нужно забрать внуков из школы и вернуться самой. Там ажиотаж, говорят, там убили Седрика Диггори.       Реддл изумленно на нее посмотрел:       - Обычно, ты не так реагируешь на мою деятельность. Это был побочный эффект.       - Для аврората я и мои дети тоже были побочным эффектом. Меня не пожалел никто, хотя я ни одного человека в жизни не тронула, - яростно произнесла она.       Том смотрел на нее, а после мягко сказал:       - Ты стала жестче.       - Это вынужденная мера. Никто не мог защитить семью кроме меня. Но мне, действительно, надо вернуться в Хогвартс. Внуки должны поехать домой раньше.       - Ты не поедешь одна, - просто сказал тот, скатившись с ее тела. Он лег рядом и аккуратно надел кольцо, которое валялось в нескольких сантиметрах от его головы. Энни улыбнулась и тихо сказала:       - Тогда Дамблдор точно поверит, что ты вернулся.       - И вряд ли он будет этому рад. Я все еще удивлен твоей реакции, - сказал Реддл, - где моя жена, которая жалела каждую букашку?       - Я здесь, рядом. Но ты все равно не знаешь обо мне все, что ты хотел бы.       - Я никогда и не знал тебя полностью, - сказал тот, но в этот момент он заметил алый отблеск в ее изумрудных глазах. Видимо, это было пламя огня.       - Да, но есть что-то особенное, что поменялось во мне, - тихо сказала она, целуя его в висок.       А за много километров, там, где в каждой спальне обсуждали убийство на Турнире трех волшебников, Дамблдор стоял в своем кабинете, глядя на выдвинутый ящик своего стола. Два последних года там лежал дневник Реддла. Точнее то, что от него осталось.       Так вот.       Сейчас там было пусто.