Пленница трех танцев

Abelt kteer... Farashouli aashani el ard harir

Wa ma shoft kteer... wa ma shoft zay habibi ameer

Manish rayda... Manish rayda ella houwwa manish rayda

Mafish fayda... Mafih fayda ella houwwa mafish fayda

Fil boaad hashaaha... fil boaad hashaaha

Zay el assal aalla albi hawah

Zay el assal

* Sabah - Zay el asal, транслитерация с арабского

*Я встречал многих... для меня они стелили красные дорожки И я видел многих... но таких как ты - никогда Я не хочу... Никого, кроме тебя, не хочу Не хочу никого кроме тебя, это бессмысленно. Я люблю тебя когда ты далеко и рядом Твоя любовь льется через мое сердце, точно мед. (перевод с арабского)       Элизабет вынырнула головой из камина и устало посмотрела на брата. Грегори сидел вместе с ней на полу, внимательно ожидая того, что ей сказали на том конце. — Мама знает, они все были на ужине, и тут сразу несколько человек почувствовали метку. Она говорит, что нельзя совершать никаких опрометчивых действий, мол, это может быть опасно, пока неизвестны подробности инцидента. — Они боятся реакции министерства, — сказал Грегори, поднимаясь на ноги. Протянув руку сестре, он помог ей подняться на ноги и тихо спросил, — какая реакция у тети Лианны? — Мама в ужасе, она сказала, что свяжется с дядей сразу после разговора со мной. Хотя, вероятнее всего, дядя с тетей тоже все сразу поняли. — Хорошо, что никому в голову не пришло отслеживать камины, — тихо сказала Элизабет,— если бы бабушка не сказала мне про эту лазейку, родители как минимум до утра не знали бы, что она ушла. Я уверена, что завтрашняя полоса Пророка будет посвящена тому, что произошло на Турнире Трех волшебников и какой ценой победитель заберет свой приз.       В этот момент она недовольно поморщилась, вспомнив, что происходило в гостиной Гриффиндора после предыдущих испытаний, который Поттер более чем успешно проходил. Девушка прекрасно знала, что в гостиной ее факультета никто не разойдется до самого утра, обсуждая произошедшее. Сама она абсолютно не понимала, какие эмоции должна испытывать в настоящий момент. — Я тебя понимаю, — сказал Грегори, словно считывая ее эмоции, — Я тоже не знаю, радоваться или нет. Только бабушка может дать ответ. Элизабет вздохнула и быстро заговорила: — Если она права — значит Лорд Волдеморт вернулся.       Она увидела, как Нотт и Драко судорожно вдохнули и нахмурилась: — Да ну хватит, как-будто это как-то угрожает конкретно вам, — девушка отряхнула подол своей мантии. Однако и Грегори, на секунду поморщился и тихо сказал: — Я все никак не привыкну к этому факту, — он, взмахнув палочкой, заставил огонь в камине разгореться ярче. — К какому? К тому, что он твоей дедушка? — Элизабет хмыкнула и тихо сказала, — зная бабушку, я не удивлена — она не могла выбрать посредственного мужчину. — Да, бесспорно, однако мы не знаем, что с ней сейчас. И не знаем, увидим ли ее в живых.       В комнате повисла гробовая тишина. Девушка внимательно посмотрела на брата, и ее кулаки непроизвольно сжались: — Не смей так говорить, такого не могло произойти! — Будем на это надеяться, однако, мы не знаем как именно случилось это возвращение. Я более чем уверен, что это самая темная и искусная магия, которая только существует в нашем мире. А если дедушка не вспомнит ее? — Такого не может произойти! Личность не может быть стерта в нуль даже самой темной магией, — Элизабет не понимала, почему ее брат настолько пессимистично смотрит на происходящее, — Ты же не думаешь… — Поттер вернулся сюда с кубком около двух с половиной часов назад, — медленно произнес Грегори, понижая свой голос и пытаясь успокоить сестру, — она должна была уже вернуться. — Даже не думай, что такое может быть. Он бы не стал ее убивать, она столько для него сделала. Ба не сломалась под пытками министерства. Ты помнишь, как родители рассказывали о том, что она вытерпела? И то, как к ней отнесся Крауч и на чемпионате мира, и в начале года? Пройдя все это, он не имеет право ее убивать. Она — его законная жена.       Грегори шикнул на нее и зажал ей рот рукой: — Ты сдурела говорить такие вещи тут? Архивы сжигались не для того, чтобы эта тайна была вынесена на поверхность.       Элизабет дернулась и, ударив локтем брата в живот, вырвалась: — Я не верю, что он способен на такое по отношению к своей семье. — Мы не знаем, на что он способен — мы были слишком маленькие, чтобы помнить какой он, — сказал Грегори, и их с сестрой взгляды вновь схлестнулись. — Давайте вы прекратите этот спор, мы все равно не можем получить больше информации, а у стен даже тут есть уши, — примирительно сказал Нотт, поднимаясь на ноги, — я думаю, нам надо разойтись и дождаться утра.       Элизабет упрямо посмотрела на брата, однако все-таки убрала волшебную палочку в карман мантии и благодарно сказала: — Спасибо большое, что дали связаться, в нашей гостиной это было бы невозможно сделать. — Да, особенно зная, как некоторые к тебе относятся, — хмыкнул Грегори, однако сестра отмахнулась и, кажется, немного оттаяла: — Это — последнее, что меня волнует. Еще раз спасибо большое, — она кивнула головой в сторону Нотта. — Нам тоже завтра влетит от Снейпа, — хмыкнул он, — но, я думаю, мы сможем что-то придумать. Однако, не могу сказать, что тебя это спасет от наказания профессора. Слишком много свидетелей.       Девушка лишь отмахнулась, и уже развернулась к проему со змеями, однако почувствовала, что ее руку сжала теплая ладонь: — Тебя проводить до гостиной? — Драко внимательно посмотрел на Элизабет, и тут же перевел взгляд на Грегори, — Только если твой брат не против. — Да, конечно, главное не нарвитесь на кого-то из преподавателей, — сказал Грегори и, подойдя к сестре, обнял, прошептав на ухо: — Я тоже внутри чувствую что он ничего не сделает с ней, однако не могу быть так уверен как ты.       Элизабет внимательно посмотрела на него и прошептала, чтобы никто кроме брата не смог услышать ее слова: — Она воспитывалась женским божеством, она не даст убить себя просто так.       После этого она цмокнула брата в щеку и выскользнула вместе с Драко из дверного прохода. Девушка была приятно удивлена, что он вызвался ее проводить, однако, по-привычке, выдернула свою руку из его, хотя, в глубине души, и не хотела этого делать. — Ты правда думаешь, что он настолько опасен? — спросил Драко, поймав ее пальцы уже в темноте за дверным проходом. — Я не знаю, — еще тише сказала она, скользнув на лестничный проем, — но я не думаю, что все то, что транслировалось про дедушку — правда. Сейчас, у нас будет возможность это узнать.       Драко внимательно посмотрел на нее, она повернула голову нему и вздрогнула от его пронзительного взгляда: — Что ты имела ввиду, когда говорила, что профессор не выбрала бы “посредственного” мужчину?       Элизабет удивленно посмотрела на него и на секунду задумалась: — Она любит загадки. Ей было бы скучно с человеком, который бы был слишком открыт, находился в шумных компаниях в центре внимания. Это слишком поверхностно для нее.       Они продолжили движение в тишине. Элизабет чувствовала себя немного неловко, она никогда не оставалась с Драко наедине, несмотря на то, что у них были очень неплохие отношения, так как их семьи очень тесно общались.       Тем временем, они поднялись по лестнице и вышли в длинный коридор. В конце коридора еще одна винтовая лестница вела в основной холл, который был соединен с Большим залом. Элизабет, увидев тусклое свечение, ускорила шаг: — А ты? Какого выбрала бы ты? — девушка вздрогнула и резко повернула голову в сторону Малфоя. Его серые глаза внимательно и оценивающе смотрели прямо в ее зеленые глаза.       Она старалась сохранять хладнокровие и спокойствие, однако его прямолинейный вопрос сбил ее с толку. Девушка прекрасно знала его, они росли вместе, и, несмотря на то, что на публике не коммуницировали в силу вражды факультетов, Драко регулярно приезжал к ним в поместье на каникулы. Точно также, как и она не раз была в поместье Малфоев. И, сказать, что между ними было что-то большее, чем дружба, она явно не могла.       Однако, уходить от ответа даже самой себе, она пыталась на протяжении всего года. В четырнадцать лет глубоко анализировать свои чувства она точно не могла, но ей было приятно находиться с Драко и, она немного расстроилась, когда Драко пошел на Святочный балл с Паркинсон. Появиться с гриффиндоркой на людях явно было нельзя. По крайней мере в рамках школы эта дистанция сохранялась.       Сейчас же, она стояла и не понимала, зачем он задавал ей такие вопросы в полутьме. Теплый свет от факелов скользил по каштановым волосам девушки и, на секунду, ей показалось, что Драко еще сильнее сжал ее пальцы и подался вперед, но тут, Элизабет резко дернулась, подняв взгляд к концу коридора.       Сверху, прямо над ними лилась музыка, такая знакомая, что Элизабет чуть ли не бегом рванула по коридору, потащив Драко за собой, потому что тот не спешил опускать ее руку: — Что случилось? — Бабушка, — чуть ли не крикнула девушка, счастливо улыбаясь, — это одна из ее любимых песен. Она здесь, она будет танцевать!       Драко бежал за девушкой и не мог не заметить, как красиво блики факелов играли в ее кудрях. Ее руки были абсолютно ледяными, однако он был готов поклясться, как его сердце билось в унисон с ее в тот момент, когда он задал свой вопрос.       На лестнице которая вела к свету из подземелья Слизерина, он внимательно посмотрел на нее и тихо сказал: — Может быть, мы не будем торопиться и понаблюдаем, что будет происходить?       Элизабет посмотрела на него сверху вниз, и, Драко заметил, как ее глаза блеснули ярко-зеленым светом: — Если женщины моей семьи слышат эту музыку — мы должны танцевать.       Драко не стал ей перечить с быстро перепрыгнул несколько ступеней. Они оказались в холле, музыка становилась громче, Элизабет знала эти слова на арабском.       Девушка вновь рванула вперед, однако почувствовала, что ее руку крепче сжали и, уже спустя мгновение, она оказалась прижата к колонне: — Ты что делаешь? — Извини, но хотел это сделать еще на Святочном балу. Ты не оставила мне тогда выбора,— тихо сказал он, опершись рукой на колонну прямо над ее ухом. Элизабет на секунду попыталась оказать сопротивление и потянулась за палочкой, однако в это же мгновение, Драко накрыл ее губы своими и, музыка в ее ушах стала еще громче.       Поцелуй был коротким, ни к чему не обязывающим. Элизабет почувствовала его теплую руку на своей щеке и дернулась, он тут же прервал поцелуй и заглянул прямо ей в глаза: — Теперь я точно не буду ни о чем жалеть, если тебя переведут в другую школу, —ухмыльнулся тот, — а то теперь, зная, кто твоя семья, ты стала бы еще более недоступной для меня.       Элизабет внимательно посмотрела на него, в ее голове абсолютно отсутствовала хоть какая-то адекватная мысль. Еще буквально минуты назад, они были в гостиной Слизерина и находились на дистанции, а сейчас он только что сорвал ее первый в жизни поцелуй настолько непосредственно и легко. Девушка была в таком ступоре, что просто не поняла, как выпалила: — Драко, я не поняла, что это, но давай мы это обсудим чуть позже, нам надо подняться.       Музыка усиливалась.       Драко сконфужено посмотрел на нее, однако, последовал за ней наверх. Как только они оказались в холле, Элизабет уже хотела бегом рвануть к дверям Большого зала, однако Драко с силой потянул ее на себя и они спрятались за горгульей: — Черт возьми, — выругалась девушка, — что опять…       Драко прижал руку к ее рту и взглядом указал за пространство в дверях. Элизабет тут же замолчала и бесшумно выглянула из-за горгульи.       В дверях стояла высокая статная женщина в черной мантии, подвязанной под грудью. Она что-то говорила себе под нос, а после, взмахнув палочкой, легкой поступью впорхнула в Большой зал, зажигая свечи.

***

      Прохладная летняя ночь обволакивала замок темным мягким облаком. Возле ворот раздалось два глухих хлопка. Две высокие фигуры в капюшонах, были выдернуты из тьмы и тут же, одна из дверей спокойно открылась. — Я рекомендую спрятаться, — с улыбкой произнесла женщина, закрывая за ними ворота. — Несомненно, — вкрадчиво произнес Реддл, и тут же исчез, спрятанный дезиллюминационным заклятием. Только после этого Энни спокойно продолжила свой путь. Несмотря на заклинание, она чувствовала рядом с собой мужа, ей казалось, что она снова слышит ритм его сердца в висках, словно они находятся наедине в нескольких сантиметрах друг от друга. — Очень жаль, что мы не можем вернуться сюда свободно, — женщина посмотрела на Черное озеро, а после перевела взгляд на замок и улыбнулась, — я помню, как мы выбрались с тобой на выпускной Лианны. — Я тоже помню, — просто сказал Реддл, и Энни была готова поклясться, что тот ухмыльнулся.       Какое-то время они шли в молчании, лишь плеск воды у берега Черного озера был слышен в темной ночи. Энни повернула голову и внимательно посмотрела на противоположный берег, где находилась трибуна и лабиринт. Полная тишина, однако огни в окнах замка и не думали потухать. Однако тут, никто не мог бы их заметить, ее темная мантия сливалась с тьмой ночи, она чувствовала себя очень свободно. — Ты не задашь мне вопрос про крестражи? — голос Реддла раздался прямо над ее ухом, она почувствовала, как он сократил расстояние между ними. Она замотала головой и едва слышно произнесла: — Я догадывалась, что то, что ты сделал в первое лето, когда мы жили в моей квартире —не самая чистая магия. После поговорим, пока сделай то, что я попросила. — Мне кажется, ты зря настолько волнуешься. Это место — одно из самых защищенных в мире магии. — Да, однако оно слишком близко к Дамблдору. Он рано или поздно может узнать о местоположении крестражей. — Как-раз никто под самым носом искать не будет, — тихо сказал Том. Энни не повернула головы, однако едва приоткрывая губы прошептала: — Просто послушай меня в этот раз. Я все расскажу тебе чуть позже.       Они стояли перед длинным коридором, который вел во внутренний двор. Было темно, однако Энни даже не подняла палочку и быстрым, но уверенным шагом, двинулась по коридору. Она была спокойна, никакой слежки за собой она не чувствовала, более того, она прекрасно знала, что муж следует прямо за ней и это придавало ей еще больше уверенности. Однако, была одна мысль, которая не давала ей покоя.       Действительно ли ее муж прислушивается к ее словам? Она знала, что Реддл всегда поступал так, как он посчитает нужным, полагаясь исключительно на свою интуицию и знания. А если он сейчас решил искать Поттера в гостиной Гриффиндора, чтобы добить из-за пророчества? Она никогда не могла залезть в голову Реддлу в голову.       Однако, произошедшее тринадцать лет назад, стало одной из самых фатальных ошибок, которые он мог допустить. И, она надеялась, что это остановит его от опрометчивых поступков—они вообще были не в его природе.       Пока женщина не понимала, как именно это длительное расставание отразится на их отношениях, ибо прошло действительно много времени. Им нужно было так много друг другу рассказать и, несмотря на бурное примирение, существовало огромное количество вещей, которые они пока не обсудили. И, чтобы быть кристально честными друг с другом, Энни понимала, что ей придется сказать одну правду, после которой все может поменяться. Женщина осознавала, что это может изменить все, и нельзя говорить о том, что это не тревожило ее. С другой стороны, в силу своего зрелого возраста, она понимала, что скрывать это будет невозможно, да и ей этого не хотелось.       Женщина остановилась у больших дубовых дверей и ощутила прямо рядом над своим ухом горячее дыхание и едва слышные слова: — Мне нужно буквально полчаса, я надеюсь, ты сможешь мне их дать, — Энни едва кивнула и медленно толкнула входную дверь. Под ее женской рукой она, на удивление легко поддалась.       Женщина медленно вошла внутрь и тут же почувствовала, как за ее спиной колыхнулось пламя факела. Она знала, что ее муж уже не рядом, а быстро и бесшумно поднимался по центральной лестнице. Энни же понимала, что ей необходимо перетянуть возможное внимание на себя, поэтому она щелкнула пальцами и уверенно двинулась в сторону пустого Большого зала. Заиграла музыка, приятный женский голос тихо и приятно запел.       Подойдя к дверям Большого зала, она взмахнула палочкой, и пламя факелов освещало ее кожу ярким теплым светом. Витражи в боковых окнах заиграли в свете огня. На часах пробило три часа ночи. Она на мгновение, повернула голову в сторону и ее профиль, очерченный во тьме, на фоне огней показался резким и нечеловеческим, однако, не услышав посторонних шумов, она скользнула в Большой зал.       У нее было достаточно времени, чтобы побыть наедине со своими мыслями и продумать дальнейший ход действий. Во-первых, ей было просто необходимо забрать внуков из школы, если Фадж и мракоборческий отдел действительно поверят Поттеру, то, возможно, они вновь начнут вызывать их на допрос. Женщина знала, что и Кристиан и Лианна были научены горьким предыдущим опытом допросов, поэтому за них она волновалась в меньшей степени. А вот ее внуки, которые находились в Хогвартсе и не должны были прерывать свое обучение волновали ее намного больше.       Одна из причин, почему Энни совершенно не хотелось вновь прятаться в их доме в Италии, как это было в 1980-е, так это оторванность внуков от образования. Она, конечно же, никогда не влезала в воспитание внуков за те границы, о которых она договорилась со своими детьми, однако, ей очень не хотелось, чтобы ее внуки не получили опыт полноценного обучения. Ей хотелось стабильности хотя бы для своих детей и внуков.       Однако где-то в глубине души, она понимала, что стабильность закончилась в тот момент, когда она вышла замуж за Тома Реддла.       Она улыбнулась и стала медленно покачиваться в такт песне, которая эхом отдавалась от стен Большого зала. Ей хотелось расслабиться, за последние 2 часа она испытала самый широкий спектр эмоций от ярости до ужаса и сексуального наслаждения. Перед тем как продумывать дальнейшие тактические действия, ей как минимум надо было выиграть мужу полчаса. Так что эти тридцать минут она могла потратить на то, чтобы привести сознание в хладнокровное состояние.       Единственная вещь, которая помогала привести ее сознание в равновесие, это попытка впасть в транс во время танца. Она снова щелкнула сухими пальцами, и ее черная мантия, перевязанная поясом, стала менять цвет.       Ткань с подола постепенно окрасилась ярко алый, и разорвалась на крупных бедрах, открывая обнаженный живот. Женщина еще раз провернулась на месте, и плотная алая ткань, украшенная золотыми и серебряными камнями, стянула тяжелую грудь. Огромные камни на лифе повторяли очертания округлой груди и сосков, обрисовывая завершенный круг. На плечи опустился полупрозрачный платок, с золотой окантовкой.       Ее алый костюм, который лежал наверху в ее комнате, обволакивал ее тело, заменив мантию в результате трансфигурации. Она шила его на церемонию завершения Турнира трех волшебников, однако для нее Турнир закончился сегодня ночью.       У нее был целый список песен, которые она всегда слушала и, за последние несколько лет, список этих песен расширился, так как ей ежегодно приходилось ставить красивые выступления на открытие и закрытие учебного года. Однако в этот раз, ей захотелось послушать классическую арабскую песню, мотив которой она слышала еще когда ее учила Ребекка, однако слова были написаны позднее, в Ливане в 1960-е, когда он находился под французским мандатом.       Услышав проигрыш на барабанах, она закружилась на месте, расставляя руки в стороны. Платок взмыл в воздух, струясь за ее движением рук. Спустившись с носка на пятки, она быстро нарисовала обошла кругом помост, и ее длинные волосы тяжелой волной упали ей на лицо.       Медленно поднявшись, она провернула руки в плечевом суставе, отбрасывая волосы с лица и услышав очередной удар, повела бедром в сторону, нарисовав короткую дугу. Плавно опустив руки, она опустилась в директорское кресло, согнув ноги по-турецки. Закрыв глаза, женщина стала выравнивать дыхание, позволяя каждой клеточке тела насытиться кислородом. Постепенно ее дыхание выравнивалось, она старалась не считать секунды на каждый вдох и выдох, иначе эти секунды складывались в минуты.       А она помнила, что ей нужно выиграть минимум полчаса.       Женщина стала тихо подпевать, ибо она знала слова этой песни достаточно давно. Ее низкий голос сливался с музыкой, которая шла откуда-то из неба над Большим залом, а звук барабанов отдавался в ушах, словно тропический дождь. Энни понимала, что если кто-то и не спит в этом замке, то он явно обратит внимание на яркий свет и музыку в Большом зале. Под тем, кто ее интересовал, она подразумевала Дамблдора, который, вероятнее всего, сейчас расспрашивал сбежавшего Поттера.       Женщина сжала кулаки и поднялась на ноги. Она попыталась потрясти запястьями, чтобы сбросить все поступившее напряжение и ярость. Заставив кресло отъехать в сторону, она щелкнула пальцами еще раз, музыка заиграла с начала.       Яркие удары по барабанам прервались дудуком и звуками кануна. Она скользнула на помост и ее бедра жестко двигались, рисуя в воздухе четкий треугольник. Вскинув руки к потолку, она изогнулась назад и, одним движением, на очередной удар, резко выпрямилась. Она запела вместе с женским голосом, вырисовывая в воздухе объемный полукруг каждым бедром, ступая босыми ногами по холодному полу. Abelt kteer... Farashouli aashani el ard harir Wa ma shoft kteer... wa ma shoft zay habibi ameer       Длинные вытянутые к небу руку четко держали поставленные еще в детстве положения. Пальцы, которые рисовали волны от кончиков пальцев до запястий, были напряжены и слегка подрагивали от того напряжения и внимания, которое женщина направляла в них, чтобы максимально контролировать свои движения. Именно это состояние ей и было необходимо. Manish rayda... Manish rayda ella houwwa manish rayda Mafish fayda... Mafih fayda ella houwwa mafish fayda       Она кружилась на помосте, чувствуя, как ее тело абсолютно полностью начинает принадлежать ей, а связь ее сознания с телом крепнет еще сильнее. Этого не было больше тринадцати лет, когда она настолько хорошо чувствовала свой таз. Он легко поддавался как коленной тряске, так и спокойно ходил под ее пупком, абсолютно изолированно.       Женщина чувствовала, как огонь с низа ее живота начинает растекаться по ее конечностям, давая сильную опору в ногах, позволяя держать точку в танце на резких поворотах. Ее запястья рисовали мягкие круги, хоть и долгое время, их подвижность сводилась к нулю, после пыток в министерстве. Однако сейчас они рисовали мягкие круги, позволяя ей четко ставить руки в знакомые позиции.       Проведя руками по груди, ее тело затряслось в тяжелой, глубокой тряске, заставляя грудь колыхаться, а дыхание - сбиваться.       Головокружительный жар разносился по ее телу, когда она двигала бедрами, рисуя горизонтальные и вертикальные восьмерки в пространстве. Она чувствовала, как еще несколько часов назад эти бедра сжимали сильные руки. Жар расплывался по ее телу с усиленной скоростью. Fil boaad hashaaha... fil boaad hashaaha Zay el assal aalla albi hawah Zay el assal       Проходя по помосту, она вновь нарисовала круг пальцами вокруг своей груди, плавно проведя рукой от пупка к подбородку, запрокинув голову, шепча слова песни. — Энни! — громкий мужской голос пронзил зал, женщина раскрыла глаза и резко повернула голову в сторону, глядя на дальний конец зала, где в открытых дверях, появилась высокая фигура. — aalla albi hawah zay el assal, — пропела женщина, рассмеявшись, и бросила взгляд на Дамблдора, стоявшего в дверях Большого зала. На его лице отражался весь спектр эмоций: от ужаса до восхищения и облегчения. — Энни, что… — Его любовь льется через мое сердце точно мед, — перевела Элизабет, которая возникла рядом, с восхищением наблюдая за своей бабушкой все последние минуты.       Воздух был горячим, словно огромное количество людей находилось в зале, однако весь этот жар исходил от одной женщины.       Произнеся эту фразу, она даже не подумала останавливаться и продолжила выписывать круги под музыку, которая вновь перешла к проигрышу. Она двигалась быстро, волосы разметались, пряли игриво падали на лицо, однако глаза продолжали также ярко сиять.       Дамблдор внимательно вгляделся в эти глаза и понял, что они абсолютно точно не затуманены тем или иным подавляющим заклятием. Он давно не видел ее глаза такими горящими.       Танец был резким, музыка сменилась на тяжелую, ее тяжелые и массивные бедра продолжали жесткие удары, а плечевые суставы проворачивались настолько неестественно, что это было не похоже на человеческие движения тела. Ее глаза горели ярко в этой полутьме, а ехидная улыбка растянулась в оскале, обнажив белые зубы. Прикусив нижнюю губу, женщина вновь круто развернулась на пятках и, вознося руки к потолку под каждый удар барабанов стала неестественно изгибаться, словно каждый удар бил ее по той или иной части тела.       Бедро. Плечо. Удар животом. Очередной поворот.       Ее нечеловеческие и зловеще точные удары тела, заставляли усомниться в ее человечности. Время остановилось, это и есть та Богиня-мать, воплотившаяся в женской зрелой сексуальности. Она отпугивала и притягивала одновременно. Это была не просто похоть, воплощенная в танце: это была страсть и ярость в четких движениях, которая распространялась по всему залу и возносилась к потолку, постепенно высвобождая ее тело из всей пережитой боли. Глубокая тряска и ее голос, срывающийся на крик: — aalla albi hawah zay el assal, — раскинув руки в стороны, ее тело обмякло, и она рухнула на холодный пол.       Элизабет вскрикнула и тут же рванула по проходу вперед, несмотря на предостережение Дамблдора, который попытался схватить ее за руку. Девушка забыла обо всем, что было буквально несколько минут между ней и Драко, она чувствовала тот жар, который пронизывал воздух и, как только она приблизилась к помосту, Энни резко подняла голову и повернула ее прямо в проход, пронзительно глядя в пустоту прямо за плечо Дамблдора. Ее глаза горели, она вновь неестественно улыбнулась и медленно поднявшись на ноги, выпрямилась.       Дамблдор повернул голову, однако за его спиной было пусто. Только факелы продолжали также тихо потрескивать, а прохладный летний воздух постепенно охлаждая тот жар, который куполом накрыл зал. — Ты как? Мы боялись что… — начала было Элизабет, однако Энни мягким движением руки, остановила ее и тихо сказала: — Разбуди брата, после — собери самые необходимые личные вещи. Ваши каникулы начнутся чуть раньше в этом году.       Она аккуратно коснулась макушки внучки, и в этот момент, Энни внимательно заглянула в глаза Элизабет. Абсолютно такие же глаза, как и у нее самой: — Кажется, тебе есть, что мне рассказать, — ухмыльнулась Энни, и, Элизабет, почему-то поняла, что именно ее бабка теперь знает. Она быстро выскочила из зала, даже не обратив внимания на Дамблдора, который неподвижно наблюдал за всем происходящим, словно продумывая, какой будет следующий шаг.       Как только Элизабет покинула зал, Энни мягко взмахнула кистью и новая песня, которая продолжала играть, стала чуть тише: — Теперь я точно не сомневаюсь в том, что Гарри сказал мне правду, — мягко произнес Дамблдор, глядя на то, как Энни усаживается в директорское кресло по-турецки. Она словно ждала зрителей, однако, все вышло из-под ее контроля. — Я поверила ему сразу же, — ехидно произнесла женщина, глядя на то, как Дамблдор направляется к ней, — меня интересует другое: Фадж поверил? Вы ведь, уже уточнили этот вопрос у нашего министра.       Ее последняя фраза была полна ядовитой издевки. Альбус вздрогнул и на мгновение замер. Он внимательно посмотрел на нее, а после утвердительно кивнул. — Неудивительно, ничего не поменялось, — произнесла женщина и громко рассмеялась, и это явно был смех облегчения. Она вскинула голову и посмотрела прямо в глаза Дамблдора, выдержав его взгляд: — Я знаю, что вы хотите спросить. Как видите, он меня даже пальцем не тронул.       Он ничего не ответил и медленно поднялся на помост, подходя к ней: — И что ты планируешь делать? — А как вы думаете, что делает жена, когда ее муж возвращается? — ответила вопросом на вопрос, женщина, — Она следует за ним как и раньше. — Ты же понимаешь, что он другой. Судя по всему его возвращение, это самая темная магия, которая только может быть, и… — Как-будто вы никогда не имели дело с самой темной магией, — тихо произнесла Энни, поднимаясь на ноги. Она не чувствовала прямую угрозу для своей жизни, только не от Дамблдора. Однако, она совершенно не собиралась слушать очередные попытки отговорить ее. — Если ты про своих родителей, то… — Нет, я не про них, а про Арианну. И то, как вы попросили меня помочь вам с Гриндевальдом в мои 19 лет.       Дамблдор попытался схватить ее за руку, однако, она отдернула ее и тихо сказала: — Единственное о чем я вас прошу — не мешать моим внукам спокойно доучиться. Вы прекрасно знаете, что архивы уничтожены. Раз Министерство вновь ведет себя так глупо и посредственно — это мне на руку. Пусть они спокойно доучатся оставшиеся два года. Это все, чего я прошу. Я знаю, что прошу многого, но больше ничего не попрошу.       Альбус внимательно посмотрел на нее и тихо сказал: — Это все, что ты мне можешь сказать?       Женщина внимательно смотрела в голубые пронзительные глаза, после чего тихо произнесла: — Я постараюсь вернуться и преподавать. Но здесь все решения зависят не только от меня, вы сами это понимаете.Мне трудно держать баланс. — А сможешь ли ты снова его держать, после стольких лет в одиночестве?       Она, взмахнув палочкой, заставила мантию вновь покрыть ее тело поверх костюма. На босых ногах появились мягкие летние туфли: — Я сделаю все что в моих силах. Я не сомневаюсь, что вы уже предупредили Орден. Более того, я не сомневаюсь, что рано или поздно, Министерство поймет, что Фадж —ошибается. Однако до этого момента, я хочу находиться в Великобритании, рядом с ним. — То есть, ты окончательно решила поддерживать его? — холодно спросил Дамблдор, когда она произнесла последние фразы. Женщина повернула к нему голову, и тихо сказала: — Думаете, я бы смогла убить семнадцатилетнего подростка? Думаете, я бы смогла убить Диггори только потому, что он “мешался”?       В зале повисла гробовая тишина. Дамблдор помотал головой, голос его потеплел: — Тогда что ты имеешь ввиду… — Я не лезу в ваши дела, вы — не лезете в мои. Так было всегда, так и будет продолжаться, — тихо сказала женщина, накидывая плащ на голову, — однако, вы ошибаетесь, что я не смогла бы убить. Невиновного — никогда. Однако, проклятие, которое мы наложили на Барти Крауча Старшего исполнилось. Именно его фигурка лежит на дне Черного озера, на оборванной леске. Так что, можно считать, что это была я.       Дамблдор проницательно посмотрел на нее, однако, Энни не увидела какого-либо осуждения в его глазах. Она знала, как Дамблдор относился к старшему Краучу после ее пыток и после того, что тот сотворил со своей собственной семьей, отправив сына в Азкабан. — Ты это сделала не своими руками, — сказал Дамблдор, опускаясь в кресло директора. Духота и жар, которыми был наполнен зал постепенно растворялись. Он чувствовал физическую слабость, после такого прилива энергии. Несмотря на свой преклонный возраст, он почувствовал тот же жар, который почувствовала и Элизабет. Более того, он уже чувствовал подобный жар в тот же день в 1945 году, о котором она упомянула. — Возможно, — тихо сказала она и вновь подняла на него взгляд,—однако нельзя отрицать того, что то, чему меня научила Мелюзина — сработало. И так будет с каждым, кто еще раз попытается тронуть мою семью. — А если это будет он? Если он попытается что-то сделать с тобой и твоими детьми? —вкрадчиво спросил Дамблдор, однако Энни уже повернула голову в сторону дверей, слыша торопливые шаги. — Я же сказала вам, — ее улыбка вновь показалась Дамблдору нечеловеческим оскалом,— его любовь льется через мое сердце словно мед.       Женщина быстро соскользнула с помоста и на ходу, не поворачиваясь к Дамблдору сказала: — Мой контракт на работу на следующее лето пока не продлевайте, я обязательно дам вам знать, стоит ли это делать. И не препятствуйте мне, — она резко развернулась на каблуках и, сбросив капюшон, вновь посмотрела прямо в глаза Дамблдора: — Я очень дорожу вами, я не хочу этой бойни. Я не могу выбирать между вами, поэтому я просто прошу не мешать и быть осторожнее.       Приближаясь быстрым шагом к дверям Большого зала, она увидела в полутьме Элизабет, которая явно, накидала все свои вещи в чемодан не без помощи магии. Сумка трещала по швам. — Ты разбудила Грегори? — мягко спросила она, однако Элизабет замотала головой и прошептала: — Я не хочу соваться в гостиную Слизерина, это небезопасно, — Энни утвердительно кивнула, понимая, что ее просьба, действительно противоречила школьным правилам. Однако она ухмыльнулась и тихо сказала: — Однако ты была там сегодня, — женщина скользнула вниз по лестнице, чтобы спуститься в гостиную Слизерина и на правах преподавателя разбудить внука, чтобы забрать его с собой, — и была там не одна.       Энни, конечно же не увидела в полутьме, как щеки Элизабет покрылись ярким румянцем. Она быстро спустилась по винтовой лестнице и свернула в гостиную Слизерина, чтобы разбудить Грегори и забрать его с собой на “каникулы”.       Женщина знала, что ее муж уже покинул замок, она почувствовала, как он проходил мимо дверей Большого зала прямо за спиной у Дамблдора. Но она была уверена, что он на мгновение остановился и смотрел прямо на нее и ее танец. P.S. Если вам интересно, как звучит песня, звучащая в этой главе, то оставляю ссылку на ее классическое исполнение с оркестром—она прозвучит еще не один раз:) https://www.youtube.com/watch?v=Dmep4yTvUv4