Глава 4. Полнолуние у моей сестры
13 марта 2012 г., 21:16
Полнолуние,Полнолуние, Полнолуние У моей сестры. Полнолуние,Полнолуние! Эй, народ честной, Разводи костры! (с.) Мельница
- Том! Я нашел, ты просил узнать насчет... - Дай сюда, - Реддл резко вырвал из рук Родольфуса листок и стал просматривать его с невероятным любопытством. В гостиной Слизерина сидели лишь те, кому он мог доверять: Розье, Долохов и Лейстрендж. - Отец рылся в архивах Министерства Магии... - сказал он и посмотрел на Тома, - а зачем тебе это? - Это только мое дело, - тихо проговорил наследник и стал читать текст, пальцем едва прикасаясь к хрупкой бумаге: Том Марволло Реддл, полукровка. Дата Рождения: 31 декабря 1926 год Отец: Том Реддл, маггл, место жительство: Литтл-Хенгелтон. Мать: Меропа Мракс, чистокровна, скончалась в 1926 году. Дальше, Реддл не хотел читать, да и ему не стоило продолжать это делать. Он ненавидел своего отца, больше всего на свете. Нет, не потому что Том Реддл Старший бросил своего еще не рожденного сына и жену, а потому, что Том, из-за поганой крови своего отца-маггла - полукровка. Наследник Великого Слизерина - полукровка. Взгляд Тома скользнул к строке "место жительство", он понял, кто будет первой жертвой Темного Лорда. Реддл облокотился в кресле и посмотрел на имя матери. Он никогда не испытывал к ней какого-то тепла. Хотя именно ее кровь текла в жилах Салазара Слизерина, благодаря ее крови, он мог разговаривать со змеями, но Том никогда не ощущал к ней благодарности. Когда мальчик подрос, нянечка из приюта рассказала, что Меропа родила его, дала имя и покинула этот мир навсегда. Как же это глупо - влюбиться. Она напоила его приворотным зельем, думала, что если Том Реддл Старший узнает ее жалкую душонку, то не бросит ее? Думала что он полюбит ее? Поэтому Меропа и прекратила давать ему зелье. Глупая. Наверное, поэтому Том так ненавидит это слово - любовь. В нем нет ничего полезного, его матери не принесло ничего хорошего это чувство. Когда ему было пять лет, мальчик ходил на ее могилу, на заднем дворе приюта было небольшое кладбище. Маленький камешек, заросший сорняками. Сильно потертая надпись на могиле гласила: Меропа Мракс-Реддл Умерла 31 декабря 1926 года.. Том слышал разговоры женщин, которые работали в приюте, все считали что Меропа умерла из-за несчастной любви и ее сердце не выдержало такой боли. Они, жалели маленького Реддла, но он сам не жалел себя. Никогда. Маленький мальчик, стоя на могиле своей матери, тихо сказал: - Я никогда не буду на твоем месте, в могиле. Я никогда не полюблю и не проиграю. - Том, ты в порядке? - послышался голос, который вытащил его из воспоминаний сильным, мгновенным рывком. - Что тебе, Родольфус? - парень свернул листок и сложил его в карман брюк. - Зачем тебе нужна была информация насчет... - Кажется я много раз говорил, чтобы вы не лезли не в свое дело. Когда я не говорю, значит вам не следует этого знать, - отрезал Том и встал на ноги, - А вам лучше перечитать Историю магии. Завтра будет опрос. Он встал на ноги и направился в спальню старост, слизеринцы прекрасно знали, что Том уходил туда, когда хотел побыть один. - С чего это он? - вскипел Розье, но Долохов перебил его: - Не наше дело, ты прекрасно знаешь, что он волен делать, что хочет. Мы лишь помогаем, и за помощь мы получим все ближайшем будущем. Эван недовольно сверкнул глазами и посмотрел на Антонина. - Мне легче побыть в более приятном обществе! - Так мы для тебя неприятное общество?! - вскипел Родольфус и вскочил на ноги. Тот усмехнулся и одним легким движением вытащил свою палочку из мантии: - А если да, то что?! - Пойдешь к своей Люси, которая тебе... - ЗАТКНИСЬ! - выкрикнул Эван и запустил в Лейстренджа оглушающим заклятием. Юноша отлетел в сторону и, перелетев, через диван упал на пол. - Гаденыш! - прошипел Родольфус, поднимаясь на ноги, и уже хотел пустить в своего соперника проклятие, но Антонин поднялся на ноги: - Прекратили, немедленно! Разве вы забыли, что мы не должны показывать себя с плохой стороны! - прошипел Долохов и встал между ними,пытаясь остановить разбушевавшихся друзей. - Возьми слова про нее обратно! - крикнул Розье, пытаясь выпустить заклятие и не попасть в миротворца. - Не возьму! Она шлю... - Что здесь происходит? - тихий голос прозвучал в голове Эвана и подействовал как сильный подзатыльник. Юноша опустил палочку, то же самое сделал и Родольфус. - Я кажется говорил вам, что вы не должны драться между собой, - Реддл стоял у двери в спальню старост, опершись спиной о косяк двери. Рубашка на нем была расстегнута, в руке держал какой-то свиток. Том быстрым шагом спустился в гостиную и пристально посмотрел на собравшихся. Лицо его не выражало абсолютно никаких эмоций, губы были плотно сжаты. Понятно, что он был очень недоволен. - Мне даже не интересна причина вашей драки, я уверен, что вы опять подрались из-за чепухи, но если я еще раз увижу, что вы применяете магию против друг друга и показываете дурной пример другим... - в глазах Тома сверкнул красный огонек, который, в последнее время загорался все чаще и чаще, - слишком много потеряю я и этого допустить не могу. Наследник Слизерина резко развернулся и направился к спальне старост.* * *
Ночь окутывала замок, погружая его обитателей во тьму. Смутные тени сознание пробегали по лужайке, оставляя за собой бессмысленные дорожки следов, которые не разберет даже единорог, животное, которое очень хорошо ориентируется Большая Медведица кивала низшим существам с неба, проводя своей тяжелой лапой по ночному полотну. От всего вокруг веяло спокойствием и отстраненностью, было мрачно, лишь в одной из комнат горел свет. Люси лежала в комнате старост и смотрела в потолок апатичным взглядом. Хорошо, что старостам выделяли отдельные комнаты, и никто не видел подавленного состояния девушки: Мерлин, что я наделала? Он больше не верит мне, считает, что я последняя врунья! Не верит моим искренним клятвам и словам. Мы так и не провели Рождество вместе, не пели вместе английские баллады и не пили теплый чай у камина, а кто в этом виноват? Лишь я. Я все испортила. Рождество они, действительно, провели порознь. На следующий день после вечеринки у Слизнорта, он уехал из замка, даже не попрощавшись с ней, а Люси осталась в школе и не захотела возвращаться домой. А сейчас, спустя практически две недели они не разговаривали - такого никогда еще не было. Их отношения никогда не прерывались на такой длинный период. А все из-за чего? Из-за Уилфреда. Девушка никогда не думала, что гриффиндорцы могут быть такими назойливыми и заносчивыми. Нет, она не спорила с тем, что Уилфред красив и обаятелен, но своим поведением он не вызывал у нее ничего кроме ненависти и повышенной раздражительности. А с Эваном не так, от той нежностью, с какой юноша относился к ней, она медленно таяла. А этот гриффиндорец... Люси никогда не видела, чтобы Розье так злился. Он вышел из ее комнаты, громко хлопнув дверью, оставив ее наедине со своими мыслями. Девушка никогда не плакала при ком-то, мать с детства говорила ей, что миледи не плачут. В тот же момент, и абсолютно растерянную. Когда хлопнула дверь за Эваном, она подошла к своему окну и расплакалась, глядя на бушующую поверхность озера. Тогда был сильный ураган, водные обитатели из-за чего-то повздорили. Андерсен вздрогнула и резко села на кровати, услышав стук в дверь. Она схватила палочку и медленно стала приближаться к двери, после случая с этим назойливым идиотом, девушка стала куда более бдительна. Подойдя к двери, когтевранка тихо спросила: - Кто это? - Я, - Люси, услышала тихий голос, сразу же открыла дверь. За ней, закутанная в теплое одеяло стояла Энни. Когтевранка удивленно оглядела подругу: - Так ты меня впустишь? - усмехнувшись, спросила гриффиндорка, и когтевранка кивнула, пропустив ее в комнату. Она заметила, что голос у нее был осипшим, а ноги подгибались. Гриффиндор оглядывала комнату старосты, раскрыв рот: - Ого, а я не знала, что у старост такие просторные комнаты. После ремонта я их не видела. Даже на двоих, - усмехнулась Энни и посмотрела на Люси, - Ты Розье не прячешь тут? Андерсен подняла на нее взгляд и прошипела: - Я сейчас выгоню тебя, если будешь себя так вести. И вообще, что ты тут делаешь?! Первый час ночи! И как ты прошла через портрет в общую гостиную? Отгадала загадку? Гриффиндорка кивнула и тут же вздрогнула от такого голоса, она никогда не видела, чтобы Люси выходила из себя, а ее хрупкие руки так предательски тряслись. Шатенка виновато посмотрела на нее и прошептала: - Прости, только не кричи, у меня голова болит. Я ушла из больничного крыла. Глаза когтевранки расширились от удивления, она тут же усадила ее на свою кровать и налила ей кубок с чистой водой: - Так вот почему тебя третий день на уроках не было! Ты заболела? - Гриффиндор все еще оглядывая комнату, сказала: - Да. Молоденькая - мисс Помфри уже уснула, мадам Ленс принимает свои лекарства. Она не узнает, что я сбежала. Даже если и узнает, то это неважно, мне там скучно. - Гриффиндор, мы с тобой пока еще не очень близкие друзья. Я тебя не сдам, но в следующий раз как-нибудь предупреди меня об этом. Спать будешь на этой кровати, а я буду в соседней комнате - не хочу заболеть. Но почему тебе скучно там? Энни сложила ноги по-турецки и тихо сказала: - Там луна полная, а у меня с этим связаны не очень хорошие воспоминания. - Так ты боишься, а не скучаешь, - проницательно заметила девушка, - и чем же тебя могла испугать простая луна? - Я лишилась очень важного в полнолуние. Ненавижу луну, - гриффиндорка закуталась в одеяло, которое утащила из больничной палаты, - да и вообще - она влияет на приливы и отливы. Луна обладает властью над водой, а это кое-что значит. - В каком смысле лишилась? - спросила Андерсен и посмотрела в пламя камина. - Я потеряла родителей, когда взошла луна, - прохрипела Энни, чувствуя, что к горлу подкатывает ком, а глаза начинают слезиться. ...Тихий голос, кто-то мягко трогает ее за плечо. Маленькая девочка открывает глаза и видит перед собой ту самую женщину - самую прекрасную в мире. Все плывет перед глазами и материнские золотые волосы кажутся ей опавшими осенними листьями. - Ма-ма...что случилось? - спрашивает она, глядя в светлые глаза женщины. Та лишь грустно улыбается и гладит ее по макушке: - Идем, принцесса... - поднимает ее с кровати, помогает ей переодеться в светлое платье и ведет через многочисленные коридоры. Мать не смотрит на нее, в ее глазах блестят жемчужные слезы. Луна ярко освещает коридор, нагоняя на маленькую девочку ужас неизвестности и неопределенности. Куда ее ведут, почему мама плачет? На улице ночь, а они идут на улицу! Ей запрещали выходить на улицу ночью, в море можно было утонуть. Вот они вышли на улицу - ветер. Летний ветер стал играть прядями каштановых волос. Они стояли на площадке огромного замка, внизу располагается огромный красивый вишневый сад, а еще ниже, на лестнице к берегу моря, стоят двое мужчин. Шумит море, оно всегда успокаивало слух девочки, но не сейчас. Сейчас волны, разбивавшиеся о пирс секунды назад, подобны птице, бьющейся в стекло. Женщина спускается с ней вниз, крепко сжимая ее пухлую ручку в своей. Спустившись, малышка подняла взгляд на стоящих в темноте людей. Ее отец - мужчина с густыми темно-каштановыми волосами, одетый в алую мантию тихо разговаривал с каким-то незнакомым человеком. Он был такой же высокий, как и ее отец, только глаза у него были не зеленые, а ясно-голубые. Девочка явно разглядела это в свете полуночной луны. Мама подводит ее ближе и шепчет: - Я очень люблю тебя. Очень, очень... - приседает перед ней на колени и целует ее в лоб, по ее щекам катятся крупные слезы. Женщина снимает со своей шеи медальон и аккуратно вешает его на тоненькую шейку дочери. - Мама...не плачь... - девочка пытается вытереть слезы с щек мамы, но та не успокаивается. Она смотрит на ее отца и едва кивает головой. Папа наклоняется к ней, уверенно тихо говорит: - Ты сильная. Я знаю это, дочь, - в его голосе нет ни капли грусти, он, наверняка, скрывает свои эмоции. Подводит ее к незнакомцу, которому отныне, она должна доверять, как себе: - Энни, познакомься, это - Альбус Дамблдор. - В полнолуние меня забрали от родителей. Мне было пять, - тихо сказала гриффиндорка, еще плотнее закутавшись в одеяло. Люси посмотрела на девушку. Хотя Андерсенне знала, кто ее родители (да и не хотела знать), ей было жаль ее. Сейчас она не была похожа на ту уверенную гордую девушку, какой она была днем. Сейчас более похожа на маленького ребенка, которого напугал непутевый старший брат. Гриффиндор была в данный момент такой же слабой, как и темноволосой. Энни вновь тихо спросила у Люси: - Ладно. Давай не будем, просто я забылась. И почему ты была в начале разговора такая нервная? - когтевранкаопустила глаза и тихо сказала. - Я переживаю из-за Розье. Он обиделся на меня, считает что я неверная, - Андерсен всхлипнула и легла на кровать, уткнулась лицом в подушку и прошептала, - ненавижу таких людей! Гриффиндорцев, которые лезут не в свое дело! - Не плачь, прошу тебя. Ты же Андерсен, ты аристократка, - когтевранка почувствовала, что на ее плечо опустилась теплая рука, но взвыла еще громче. - Ненавижу! Ненавижу то, что все хотят чтобы я была сильной! Хочу быть хрупкой, как с ним... - Он же с тобой, - тихо сказала Энни и стала гладить ее по плечу. - Нет. Он не разговаривает со мной уже вторую неделю. - Знаешь что, ты кажется хотела научиться танцевать тот танец, который я показала на вечеринке у Слизнорта? -Энни не могла придумать сейчас ничего кроме того, чтобы отвлечь ее и, на удивление гриффиндорке, Люси подняла голову и кивнула. Ничто никогда не манило Андерсен так сильно, как те танцы, которые исполняла Гриффиндор. Это была смесь разных направлений танцев, в большинстве своем направленные на плавные движения живота и пластику тела. Андерсен училась у Энни вместе с другими девушками на протяжении пяти лет, и была одной из лучших. Но сколько бы она не старалась добиться пластики в определенных движениях, все было впустую. Несмотря на частые тренировки и старания на уроке ей не было дано такой пластики, как у Энни. - Так ты хочешь? - спросила гриффиндорка и сверкнула глазами, с интересом глядя на приятельницу. Люси закивала, но тут же посмотрела на часы: - Но уже поздно... - Для танца нет временных рамок,- тихо сказала та и взяла Люси за руку. * * * Тем временем в другой части замка людям было совершено не до развлечений. - Ты кажется что-то хотел мне сказать? - спокойно спросил Реддл и развернулся к Элвису. В классе было тихо, Дайли удивленно смотрел на Тома, хотя не понимал, как он мог угадать, что это он. Реддл, староста Слизерина бродит по коридорам по ночам. Сам видел, как Реддл бродил по третьему этажу и последовал за ним. И очень зря... А что же заставило самого Элвиса покинуть постель в первом часу ночи? Сам Элвис только что разговаривал с Ралией. Она вернулась в школу позже, чем все остальные и была очень сильно расстроена. На Рождество состоялась ее помолвка с Арнольдом. Это был ее друг детства, тоже аристократ, и видимо, родители решили использовать их дружбу в своих целях. Элвис никогда не видел, чтобы Ралия была такой расстроенной, он конечно успокаивал ее, но больше не было того, что он чувствовал раньше. Ему не хотелось разорвать помолвку и забрать ее. Сейчас та была ему безразлична, возможно первая любовь проходит. А может, это и не было любовью, ему было противно от самого себя, за то что он пытался сделать с Энни по просьбе, а может и приказу Ралии... - Что ты здесь делаешь?! Почему ты бродишь по замку, ты же староста! И убери палочку, дуэли запрещены... - Секо, - спокойно произнес Реддл и направил палочку на Дайли. Парень не успел отреагировать и, вскрикнув от боли, повалился на пол, на его груди появился длинный порез. Дыхание в груди сперло. - Ты тряпка, а не слизеринец, Дайли. Ни о какой дуэли не может идти и речи, с тобой даже нет смысла драться. Вдобавок, очень глуп, раз решил следить за мной. Но раз уж мы остались наедине и можем поговорить, у меня к тебе есть вопросы насчет Рождественской вечеринки. Ты не мог сделать это с той девушкой просто ради забавы. Или ты хотел удовлетворить свои звериные инстинкты? Если да, то ты животное, если нет, то скажи мне сейчас же, кто подговорил тебя это сделать, - Том говорил абсолютно спокойно, хотя внутри него было много эмоций. Он никогда не применял к людям Непростительные заклятия, но Элвис не первый, кто уже получил от него парочку простых пыточных заклятий. Это было как-то странно, он не любил пытать людей, это было слишком долго, легче было бы просто убить, предварительно вытащив из них всю нужную ему информацию. Сейчас же, Реддл хотел сделать как можно больнее этому человеку, сам не понимал почему в нем проснулось такое желание. Вообще, парень не терпел слабых людей, которые не имеют собственного мнения и идут по жизни бесцельно. Но все-же в нем говорило и еще что-то. Это чувство не давало спокойно реагировать на то, что он пытался сделать с гриффиндоркой, и юноша догадывался, как называлось это чувство. Чувство собственности. Ему было неприятно, что к его вещи хотел кто-то притронуться, даже пальцем. Реддлу может и неважна была эта вещь, но все же эта вещь его. А значит никто не смеет трогать это, Тому хотелось держать ее как можно дальше от всех остальных, чтобы она была заперта в его комнате старост и не выходила никуда. А Дайли не просто притронулся к ней, он хотел ее изнасиловать. - Секо Максима, - так же спокойно сказал Реддл, вынырнув из своих мыслей, и парень, который хотел подняться на ноги еще громче закричал, на полу стала появляться кровь. Видимо, поэтому Том и не любил пытать - слишком много грязи. Он привык делать все незаметно, подставляя другого человека, отводя от себя подозрения. Слизеринец посмотрел на свои наручные часы и тихо сказал: - Скоро они придут, а они не такие добрые, как я. Если ты скажешь, зачем ты это сделал, то я отпущу тебя сейчас. - Я...не хотел...насиловать ее... - прохрипел Дайли. Он распластался на полу, из его груди текла кровь, алыми пятнами отпечатываясь на каменных плитах. - Да. Ты просто так запер ее в кабинете и вышел оттуда потрепанный и возбужденный? - в голосе Реддла появились нотки угрозы, он вновь вспомнил то, что видел на Рождественской вечеринке. - Я не...хотел...это..не я... - прохрипел Элвис вновь и поднял взгляд на мучителя. В темных глазах Тома блестел красный огонек, он без сожаления смотрел на него, на его губах блуждала усмешка. - А кто же? За дверью послышались шаги, но Реддл даже не тронулся с места, он знал кто это. - Кажется сейчас я тебя покину. Мог бы и сказать кто это сделал, - с холодной усмешкой сказал тот. Дверь в класс медленно открылась, и в проеме появилось три тени: - Вы опоздали, - холодно сказал Реддл и посмотрел в лицо одного из них. Родольфус вздрогнул и прошептал: - Мы...задержались. Не могли пройти мимо одной из девушек в гостиной, иначе увидела бы. Пришлось прочистить ей память, только заклятие вышло слишком сильным, - Долохов виновато опустил голову, а Розье во все глаза смотрел на Дайли. Том не злился на них, сейчас ему хотелось понаблюдать за тем, как они отреагируют на истекающего кровью Дайли, который уже терял сознание. Усмехнувшись, он произнес: - Надеюсь, вам не надо объяснять зачем я приказал вам появиться здесь? Мало того, что этот человек чуть не надругался над бедной девушкой, так еще и следил за мной. Он уже получил часть своего наказания лично от меня, осталась ваша часть наказания, - Родольфус кивнул и вытащил свою палочку, Том знал, что этот юноша будет одним из самый сильных и верных ему. Лейстрендж не боялся ничего, единственным его недостатком была любовь к красивым женщинам. - Оставляю этого... - на губах Тома появилась надменная усмешка, - на ваше усмотрение. Эван, ты остаешься за главного. Не забудьте убрать здесь все, да и память ему стереть следует об этом недоразумении. Непростительные не использовать. Реддл закрыл за собой дверь и вышел из класса. Все равно он не понимал много, в том числе, откуда у него появилось это чувство собственности. Видимо, ему действительно чем-то понравилась гриффиндорка. Интересно, а она сейчас убивается из-за него? Наверняка. При этих мыслях он усмехнулся. Такая сильная девка боится змей, но делает вид, что не боится. Пытается строить из себя сильную, хотя сама девушка даже физически слабее его. Но больше всего раздражала ее непокорность, гордость, совершено ненужная в некоторых ситуациях. Последний месяц, когда он лежал в своей кровати, ему все чаще приходили мысли о строптивой и непокорной рабе, которая будет валяться в его ногах. Он даже не хотел прекращать думать об этом, Реддл хотел лишь одного - чтобы эта девушка стала тихой и покорной... Тем временем, слизеринцы приступили к выполнению наказа Наследника. Родольфус посмотрел на Дайли и тихо рассмеялся: - Как можно быть таким идиотом?! Следить за человеком, не оглядываться и ходить без палочки! - Чего ты с ним церемонишься?! - вскипел Долохов, его глаза сверкали алчным блеском, - Секо Максима! Элвис дико заорал и стал биться на полу, голова ужасно кружилась, а внутри тела все болело. Он почувствовал, что в глазах стало темнеть, Дайли потерял сознание. Боль пожрала все его тело, он потерял слишком много крови, в висках сознание разрывалось на мелкие кусочки: - Энервейт, - услышав отдаленный голос, он стал приходить в себя. Пытка продолжилась, парень понял, что просто так его не отпустят. Элвис уже не лежал на полу, его подняли за плечи к стене: - Кто заставил тебя это сделать?! - спросил Долохов, прижимая палочку к его шее. Дайли пытался сообразить, но его сознание отчаянно хваталось за тростинки реальности, пытаясь вылезти из этого болота боли. Они говорили о какой-то девушке, которая сидела в гостиной. Эти слизеринцы применили к ней какое-то из заклятий, и он догадывался, кто была эта девушка. Элвис захотел вырваться отсюда и отвести девушку в больничное крыло. Но его интуиция подсказывала, что эта девушка и есть та, которую он успокаивал. В груди у него что-то недобро екнуло, постепенно осознавая, что девушка могла потерять память вообще. - Би...Бин...сер... - прохрипел юноша и вновь погрузился в океан боли.* * *
Яркие лучи солнца пронизывали ночную тьму, небо заливалось алым цветом. Мерлин верил, что если восход алый, то ночью происходили ужасные вещи. Озеро было спокойным, оно не было покрыто льдом, лишь иногда какая-то сова пролетала над озером, пуская рябь по воде. Девушка стала ворочаться и жмуриться во сне из-за несносных солнечных лучей. Она уже давно так крепко не спала, последние месяцы ее мучили кошмары, хотя воспоминания иногда всплывали в ее снах. В комнате было тепло, да и кровать была куда мягче и лучше, чем в обычной спальне. Энни приоткрыла глаза и огляделась. Люси спала в кресле у камина, свернувшись калачиком. Кажется, ее утомил ночной танец. Когтевранка улыбалась во сне, не только Энни сегодня снились хорошие сны. Она пошатываясь села на кровати и резко встала. В голове все закружилось, в глазах стало темнеть: Не надо было так резко вставать. Врач сколько раз говорила. Девушка оперлась на тумбочку и посмотрела мутным взглядом за окно. Спустя несколько секунд девушка почувствовала, что взгляд прояснился. Она заулыбалась, когда увидела, что солнце сияло над замком, такого яркого давно не было, кажется зима заканчивалась. Энни повернулась и вновь улыбнулась, посмотрев на Люси. Девушка так же мирно посапывала в кресле. - Действительно устала. Хотя танец был достаточно... Энни не хотела говорить "легким". Она сама прекрасно знала, как тяжело танцевать. - Ты идешь? - послышался крик из окна, и девочка соскочила с кровати, а после побежала из своей комнаты в другой зал. Ее шажки эхом отдавались по огромному залу, он ужасно пугал ее, когда она была совсем маленькая, иногда ей казалось, что из-за угла могло выбежать чудовище и утащить ее к себе, но когда ее позвала мама, Энни ничего не боялась. Малышка повернула голову и остановилась у зеркала. Перед ней была маленькая четырехлетняя девочка, которая достаточно хорошо говорила целые предложения и понятно изъяснялась со взрослыми. Глаза были ярко-зелеными, а волосы заплетены в две косы. Она выбежала на улицу и посмотрела на море. Красивый пляж с белоснежным песком. В Албании два моря - Адриатическое и Ионическое море, дом, а точнее замок ее родителей был на берегу Адриатического моря. Девочка спустилась по широкой мраморной лестнице к пляжу и побежала по теплому песку. На берегу, в самой воде, стояло три женщины. Две из них были одеты в красивые платья, с тяжелыми подолами. Девочка так и не понимала, почему ее маме и крестной не было жарко. Чуть-чуть дальше, стояла женщина, которую девочка не знала. Она стояла по щиколотку в воде, одета она была в красивый костюм, по поясу были расшиты полудрагоценные камни. Черные как смоль волосы спадали до пят, а концы намокали в прозрачной воде. Женщина развернулась к маленькой девочке и улыбнулась. В глазах у той было целое море: - Так это ты моя новая ученица?... Дальше Энни помнила каждое движение и слово. Эта женщина вышла из воды и опустилась на колени перед маленькой девочкой: - Ты хочешь научиться танцевать, как твоя мама? Ее мать, в золотом одеянии улыбнулась маленькой дочери и кивнула. Другая женщина, высокая, с серебрянной диадемой на голове тоже улыбнулась и посмотрела в глаза маленькой девочки. - Хочу. Очень-очень хочу. - маленькая Энни видела много раз, как ее мама танцевала для ее отца. Женщина улыбнулась и тихо сказала: - Тогда начнем прямо сейчас. Девочка посмотрела на мать, но ни ее, ни крестной уже не было. Она оглядела свое платье и поняла, что теперь на ней был примерно такой же костюм, как и на этой странной и красивой женщине. - А теперь начнем, - тихо сказала она... - Да уж начнем... - прошептала Энни и подойдя к кровати вновь опустилась на подушку. После знакомства с Ребеккой начался сплошной ад. Целый год тренировок регулярных тренировок. Маленькая девочка много кушала, что не могло не радовать ее отца, который осознавал, что всю эту энергию она тратит на уроках этой женщины. Ее тренировали по пять-шесть часов в день, она лишь танцевала, танцевала, танцевала. Вначале, боль была адская, такое ощущение, что тело пронзает множество клинков, казалось, что все внутренние органы сжались до такого ужасного состояния, что нельзя было дышать. Спустя год, в тот день, когда солнце очень ярко светило, Ребекка не пришла. Ее просто не было, Энни до сих пор не знала, что стало с ее первой учительницей, которая и развила в ней гибкость. А спустя несколько дней после отсутствия Ребекки появился Дамблдор и простилась со своими родителями. Никто, даже ее мать не обладала такой гибкость в танце, это было потому, что девочку отдали учиться с четырех лет, тело маленькой девушки еще не начинало формироваться. Но для того, чтобы достичь такого, нужно было пройти триста шестьдесят дней пять дней ада и мышечной боли. Она вспоминала фразу Ребекки: Каждый шаг - боль, каждый шаг - боль, и кричать нельзя... - Энни! - девушка вздрогнула и вновь открыла глаза. Люси проснулась и сидела напротив нее. Гриффиндорка прошептала: - Проснулся, сурок? - Я не сурок! - вскипела было та, но тут же заметила, что Энни побледнела. - Ты чего? - Ничего, - спокойно сказала Гриффиндор, - просто голова очень сильно болит. - Гриффиндор, ты на себя хотя бы иногда со стороны смотрела бы! Ты то задираешься, то замолкаешь и сидишь, как мертвец. - Прости... но мне кажется сейчас станет плохо. Ко мне приходят воспоминания, всю ночь, - девушка посмотрела в окно на яркое солнце. Люси хмыкнула: - Тебе станет плохо?! Ага, я верю! Прекрати выдумы... Андерсен завизжала. Энни рухнула на кровать без сознания, глаза закатились а после закрылись. Руки у когтевранки затряслись от ужаса, не помня себя, она выбежала комнаты, крича так громко, как только могла, чтобы разбудить всех когтевранцев: - Быстрее, немедленно зовите целителей!***
- Энни! Энни, очнись немедленно! - послышался тихий, но спокойный голос. Девушка почувствовала теплые руки на щеках и распахнула глаза. Она лежала на кровати в той же комнате Люси, только вокруг было больше народу. Гриффиндорка увидела, что над ней склоняется Дамблдор, внимательно разглядывая ее лицо. - Как ты себя чувствуешь? - тихо спросил он. Девушка повернула голову и огляделась. В комнате, кроме Дамблдора, была Люси и профессор Кассиопея - преподаватель травологии. Энни попыталась сесть, но Дамблдор не позволил ей это сделать: - Ты так и не ответила. - Терпимо, вроде бы, - тихо сказала девушка. Дамблдор укрыл ее одеялом и прошептал: - Я же говорил тебе, что ты болеешь. Доигралась? Доигралась в догонялки с целительницами?! Свалилась в обморок! - Тише, не орите! - пролепетала Энни и закрыла лицо рукой, - Меня всю ночь мучают воспоминания. И утром тоже... Девушка почувствовала, что глаза стали слезиться. Дамблдор внимательно смотрел на нее, после прошептал: - Выйдите все, - тихо сказал он и погладил Энни по плечу, - Мисс Андерсен, вы же... - Нет, не против, сказала заплаканная девушка, - Энни приоткрыла глаза и невольно улыбнулась. Люси прижималась к Розье всем телом, и он кажется не был против. "Хоть какая-то польза от этого обморока", - подумала гриффиндорка и слабо улыбнулась. - Альбус, если что-то случится... - начала было профессор Кассиопея. - Вызовите Мисс Помфри, но я не думаю, что с ней что-то случится... - Дамблдор погладил по щеке гриффиндорку, но как только они остались наедине, то он сел на край кровати, серьезно смотря на свою воспитанницу: - Что за воспоминания? - Про то, как мы встретились с вами первый раз, и про то, как мы встретились с Ребеккой. Девушка чувствовала, что ее голос дрожит. Действительно, вспоминать такие моменты из своего детства было очень тяжело, для детской психики было очень тяжело пережить расставание с родителями в раннем возрасте, но даже сейчас, она не могла с этим смириться. Да, она безумно любила Дамблдора, но никто не мог заменить ей мать и отца. Это было самое страшное - потерять родного тебе человека. Может, ты прекрасно знаешь, что он жив и что он рядом, но осознавать то, что твои же родители отказались от тебя. Иногда, она даже считала это предательством. А поскольку, девушка считала, что по сравнению с предательством и потерей любимого человека в мире нет ничего страшнее, то сейчас она решила перебороть свой страх. И первым об этом решении узнает Дамблдор. Девушка подняла взгляд на своего учителя и тихо сказала: - Я сегодня же открою письмо мистера Синестра. Красивое ярко-розовое небо переливалось в последних лучах уходящего солнца. Энни, закутавшись в одеяло сидела на кровати в больничном крыле. Она так и не поняла, почему потеряла сознание в комнате Люси. Может, на самом деле воспоминания так сильно действуют на нее? Эта Ребекка...Действительно, те жуткие тренировки тогда казались ей адом на земле, но сейчас, она была благодарна ей. Чем больше боли тебе причиняют, тем терпимее ты становишься. Прям как пуффендуйцы, как ее мать... Мама...такое слово, такое родное. Да, она считала, что ее родители променяли девочку на свои дела, забыли о ней, отдав ее Дамблдору, но к своей матери она никогда не испытывала злобы или каких-то других чувств, кроме любви. Она очень ее любила. Пенелопа была доброй, доверчивой, и как говорил ее дядя, "она озаряет этот мир своей улыбкой, точно солнце". Но она и много терпела, это была ее отличительная черта, причем терпела, и принимала это как должное. Отец Энни... А что можно сказать о нем? Она его мало помнила. Годрик редко бывал дома, она лишь помнила те добрые глаза, ярко-зеленого цвета, которые, когда он злился становились сумасшедшими. Наверное поэтому, Дамблдор всегда говорил ей: - Держи свои эмоции в себе, контролируй свой ум. Она была в отца. Энни была как и ее отец - бешеной, ненормальной, готовой на все ради поставленной цели. Но со временем то восприятие жизни ломалось, она не могла быть сильной всегда. Лишь единственное понимало ее. Лишь единственное занятие спасало ее от этой жалкой реальности, в которой она жила. Танцы - это было единственное, что у нее получалось просто гениально. Это было ее достоинство, но все-таки, не имея идеального тела, она не танцевала те танцы, каким учила ее Ребекка. Насколько она знала, эта волшебница приехала, точнее она была изгнана из Марокко с позором за а неповиновение своему мужу и отцу. Женщина в чадре должна молчать а не раскрывать рот, когда она того хочет. Волшебницу это очень сильно разозлило, и Ребекка наслала проклятие на весь род своего мужа, а сама сбежала в Англию. Энни узнала эту историю уже от Дамблдора, спустя пять лет, но ни Дамблдор, ни кто другой не знал, что стало с танцовщицей после. - Энни... - девушка повернула голову, и увидела в дверях маленькую девочку. - Рози, что случилось? - слабо улыбнувшись спросила Энни и подозвала к себе маленькую гриффиндорку. Девочка подбежала к кровати и протянула ей книгу: - Как ты себя чувствуешь? - маленькая девочка натянуто улыбнулась. Гриффиндор понимала, что девочка видит ее не самое лучшее состояние. Девушка попыталась совладать со своими чувствами и тихо сказала: - Вроде бы лучше, жара уже нет, через три дня я уже смогу вернуться к учебе. - Это хорошо, и я нашла то, что ты просила. Но я слышала, что ты упала в обморок, - Энни аккуратно взяла книгу. Руны... На одной из страниц лежало письмо, Гриффиндор знала об этом, но хотела открыть его, когда она будет одна. - А ты сама как? - поинтересовалась гриффиндорка и пододвинулась на кровати, чтобы девочка села. Рози залезла на кушетку и тихо сказала: - Нормально. Но у меня не получается трансфигурация. Вообще-вообще не получается. - А что вам задал профессор Дамблдор? - Нам задали превратить животное в бокал, но моя сова не хочет этого делать, а бокал летает по классу, - Энни невольно засмеялась и потрепала девочку по волосам. - Просто сосредоточься. Надо концентрироваться на уроке и забыть обо всем. - Я не могу... - выдавила Рози и посмотрела в глаза Энни, - мне нравится мальчик. - О, какие откровения! - добродушно улыбнулась Энни, - А он об этом знает? - Я стесняюсь... - тихо сказала девочка и опустила голову, - он красивый, а я нет. - Знаешь, мужчины странные существа, но без этих странных существ мы не сможем жить, так что лучше сказать ему о своих чувствах. А то потом отберут, - вновь улыбнулась Энни и поправила прядь волос. - Но...а если я ему не нравлюсь?... - Пусть он все равно знает, вы еще маленькие для серьезных чувств, но по крайней мере он будет знать. Надеюсь, он не со Слизерина? - с улыбкой сказал гриффиндорка и посмотрела за окно. Последний луч солнца исчез, на замок опустилась тень. Рози посмотрела в глаза гриффиндорки и кивнула. Гриффиндорка сжала одеяло другой рукой: - Тогда не говори. Засмеют, лучше вообще с ними не связываться, - Энни изменилась в лице. Сейчас она чувствовала, как будто что-то старое проснулось в ней, точно дежавю. Рози удивленно смотрела на Энни: - Почему? - Потому что это слизеринцы, - процедила девушка и тихо сказала, - и тебе надо идти. Уже поздно... Девочка посмотрела на Энни и кивнула: - Наверное ты права...Мы еще маленькие... - Энни смотрела в глаза маленькой гриффиндорки. В них были те же чувства, которые она пыталась найти в себе, но не могла. В Энни, после знакомства с Томом исчезла уверенность в себе, не было той решительности, какая сейчас была в глазах маленькой Рози. Энни была практически на сто процентов уверена в том, что Рози не послушает ее... - Спокойной ночи, Энни... - она услышала голос Рози и то, как за девочкой закрылась дверь. Девушка опустилась на мягкую подушку и взяла книгу в руки. Она поняла, что эта девочка стала напоминать ей ее же, когда она была маленькой девочкой... А может даже сейчас, и она сама не знала, правильный ли совет она дала маленькой Рози. Но сейчас это было наверное не самое главное.. Энни раскрыла книгу на триста двадцать восьмой странице и увидела конверт с письмом из Албании от странного мужчины Синестра. Девушка стала рассматривать красивую печать с вензелями, и она ей показалась такой знакомой. Гриффиндорка открыла конверт и увидела, что в нем был сложен белый лист, исписанный ровным почерком. "Дорогая Мисс Гриффиндор. Я очень соскучился по тебе. Конечно, глупо начинать письмо с такой фразы, но все же... Твои родители не захотели писать письмо сами, чтобы не травмировать твои нервы, они ведь понимают, что ты чувствуешь. Поэтому я решил написать письмо сам. Дамблдор уже наверняка рассказал тебе о пророчестве, так вот, не воспринимай это в шутку, поверь мне, это серьезно. Как сказал твой отец, пророчества не бывают к хорошему. Мы узнали об этом пророчестве спустя четыре дня с момента твоего рождения. Твои родители попросили не рассказывать его полностью, поэтому не начинай говорить, что Дамблдор все знает. Он может и знает, только ему не было дано указание. Теперь насчет Реддла, да, да. Я знаю и про него, не удивляйся. Дамблдор заметил, что вы стали общаться ближе, но он не знает того, что знаю я. Том открыл комнату, и я уверен на все сто процентов, что ты его провела туда. Ты думаешь, что смогла обмануть своего дядю, который и построил эту комнату? Так вот, ты уже взрослая, и надеюсь мне не придется приказывать тебе. Если вы в скором времени не исправите то, что наделали, вам придется расправляться с проблемами, которые могут возникнуть. И если Реддл не сможет поверить тебе на слово, то покажи ему это письмо. Вы должны НЕМЕДЛЕННО исправить все сами. Родители передают тебе привет, и надеются, что ты не держишь на них зла. Они очень любят тебя, Пенелопа очень скучает по тебе. Целую тебя, и я тоже очень соскучился по своему маленькому урагану. С наилучшими пожеланиями, Салазар Слизерин." Девушка перечитала письмо три раза. Она просто не верила своим глазам. Ну конечно! Энни прекрасно знала, какой человек называл ее "маленьким ураганом". Так вот почему этот "мистер Синестр" показался ей таким знакомым! А глаза у него были лишь одного человека. Да, это ее дядя, вернулся в Хогвартс. Вернулся, ради нее. А ведь Дамблдор говорил ей, что родители не могут забирать ее на летние каникулы, не могут уезжать из Албании. Могут! Они врали ей! И Дамблдор и все! - Все вокруг меня врут! Врут и не думают обо мне! - вскрикнула девушка и вскочила с кровати. Сейчас ей было плохо, в груди появился ком, девушка посмотрела за окно, кулаки невольно сжались. - Ненавижу! Ненавижу! "Что ты не держишь на них зла.." - Энни не держит?! Она просто ненавидит! Ненавидит за то, что ее отняли у них, воспитали в другой среде, вдалеке от родительского тепла, вдалеке от дома. А отец...он даже в ту страшную ночь ничего не сказал ей, даже не плакал, не обнял ее... Энни залезла в кровать и прижала письмо к груди. Она стала вспоминать то, что уже забыла в течении одиннадцати лет... Дядя...Салазар Слизерин. Точнее он не ее дядя, он ее крестный отец, но почему то она с детства привыкла его называть дядей. Он был таким веселым, всегда показывал ей трюки, играл, разрешал использовать свою магию, хотя родители запрещали это делать. Он всегда выигрывал у нее в играх, и ее крестный всегда обманывал, но Энни не обижалась. Хотя одного человека не устраивало поведение Салазара... Ее крестная всегда говорила, что нужно думать перед тем, как нарушать правила. Кандида была прекрасна, умна. Все говорили, что она была гораздо красивее Пенелопы... Энни в детстве хотела быть такой же красивой, как ее мама, но "все же иметь такие же золотые волосы, как и у крестной". Кандида проводила с Энни мало времени, но когда Пенелопы или Годрика не было рядом, то она оставалась с Энни и читала ей на ночь сказки... - Гриффиндор! Девушка тихо вскрикнула и выронила письмо на пол. Пошатываясь, она слезла с кровати, Энни понимала, почему этот голос вызвал у нее такую реакцию. Наклонившись, она аккуратно взяла письмо и подняла взгляд. - Ну да, это именно ты... - выдохнула девушка и села на кушетку. Том стоял в дверях больничной палаты и внимательно смотрел на нее. - Кажется, ты мне не рада? - вскинул он бровь и направился к девушке. Энни кивнула: - Конечно не рада, ты не приносишь ничего хорошего. - А, то есть то, что я сделал во время нашей последней встречи ты считаешь плохим? - спросил Реддл и остановился. Энни посмотрела на него и сглотнула. Она ведь до сих пор не поблагодарила Тома за то, что он спас ее, ведь если бы он не вмешался, то Элвис лишил ее невинности. - Так ты неблагодарная еще... - сказал Реддл и сел на кровать рядом с ней. Он внимательно смотрел в ее глаза, рассматривая каждую черточку лица. - Хватит капать мне на мозги. Уйди и так плохо... - Энни ненавидела Реддла за то, что как только он появляется в ее жизни, она чувствует себя чем-то виноватой перед ним. Гриффиндор с начала года не понимала за что, но сейчас... - И ты не скажешь... - Спасибо. Доволен? Я благодарна тебе за то, что ты помог мне. Все, уйди. - девушка закуталась в одеяло и прижала письмо к своей груди. Энни не хотела, чтобы Реддл видел ее в таком состоянии, больную, да еще и со слезами на глазах. - Моя умничка... - Реддл провел рукой по ее щеке. Энни вздрогнула от неожиданности и попыталась отстраниться от него. - Ты что делаешь?! Прекрати немедленно! - Ты не вправе запрещать мне, - спокойно сказал Том и прошептал, - тебе же приятно...Не отрицай этого. - Даже если приятно, прекрати немедленно, - выдавила девушка и легла на другой бок, отвернувшись от него. - Тебе даже не интересно, зачем я пришел к тебе? - с насмешкой спросил Реддл, смотря на девушку. - Явно не с чем-то хорошим... - прошептала девушка. - Я знаю, кто заставил Дайли сделать это. Это не он, Дайли тряпка и слаб, чтобы совершить такое сам, - спокойно сказал Реддл и посмотрел на Энни. - И что? - Энни вздрогнула и повернула к нему голову. - Мне наплевать, главное, что все закончилось. Реддл удивленно смотрел на Энни. Его очень удивили ее слова. Многие бы предпочли поиздеваться над Элвисом и возможно даже убить его, а гриффиндорка лишь отмахнулась и предпочла забыть. Может это не было благородством, может это было презрением к этому Дайли, но все же она очень удивила его такими словами. Том положил тетрадку и какой-то флакончик на тумбочку, после тихо сказал: - Ты какая-то странная... Энни не узнала его голос. Впервые за все общение с ним, его голос был простым, даже мягким, хотя это не изменило ее отношения к нему. Девушка вновь села на кровати и посмотрела прямо в его глаза: - А что со мной не так? - она с ненавистью смотрела в его глаза. Мерлин, как же она ненавидела этого человека! Он является в ней во снах, мешает ей спокойно жить, а сейчас еще и это письмо. - Ты бледная и ты признала, что тебе приятны мои прикосновения, - Реддл с интересом смотрел в глаза Энни, как будто рассматривал экспонат в музее. - Просто мне плохо, или я по твоему просто так пропускаю уроки?! То что ты пришел в больничное крыло ни о чем тебе не говорит?! - девушка почувствовала, что к щекам вновь прикоснулись длинные пальцы и сильно сжали ее лицо. - Прекрати так со мной разговаривать. Не забывай, кто ты, а кто я, - в глазах Реддла появился красный огонек, девушка попыталась вырваться из его рук и прошипела: - Не трогай меня, и я нормально с тобой... - Ты раба. Ты меня слышала?! - процедил Реддл и, выпустив ее лицо из своих рук, толкнул на кровать. Девушка тихо вскрикнула и закрыла лицо руками, по ее щекам покатились слезы. - Нет, ты странная, - Реддл убрал руки от ее лица и тихо сказал, - Что с тобой происходит? Энни всхлипнула и вновь попыталась вытереть слезы, но Реддл наклонился к ее лицу и подул на ее щеки. Единственная слезинка скатилась с щеки на простыню. Девушка почувствовала, что ее запястья сильно сжали, не давая вырываться, Том наклонился к ее лицу: - Ответь мне, что с тобой, - тихо сказал он, глядя в ее глаза. - Неважно, это не твое дело, - спокойно сказала Энни и зажмурилась, чтобы не видеть его глаз. Том удивленно смотрел на нее, не выпуская ее из своих рук: - Энни...ответь мне...важно. Ты упала в обморок, если тебе плохо, то я позову врача, - гриффиндорка распахнула глаза и увидела его лицо. Сейчас он был спокоен, лицо не выражало никаких эмоций, но голос был другим. - Просто плохое настроение, какая тебе вообще разница? Это неважно... - прошептала девушка и отвернула от него голову. Реддл усмехнулся и, выпустив девушку, поднялся с кровати: - Я не собираюсь уговаривать тебя. Не хочешь не надо, сиди одна. Это, - юноша указал на флакон, - выпьешь, быстрее вернешься к обучению. - Зачем ты помогаешь мне? - спросила девушка, сев на кровати. Ее очень удивляло такое поведение Реддла, он никогда никому не помогал. - Просто, не хочу чтобы ты еще раз упала в обморок и вышибла последние мозги, - усмехнулся Реддл и направился к двери. Энни состроила гримасу, глядя на него, мозг быстро соображал. Гриффиндор не ослушается дядю, значит надо закрыть комнату как можно скорее. Но она сама не сможет закрыть комнату, она не умеет говорить на змеином. Сможет ли Реддл закрыть ее, послушает ли ее, поверит ли ее словам, и когда ему нужно будет отдать письмо... - Том! - окликнула его Энни и слезла с кровати. Том усмехнулся и медленно развернулся к ней: - Что? Совесть проснулась? - Возьми, - девушка всунула ему в руки письмо, - Это от мистера Синестра. Сам все поймешь. - В каком...? - Я же сказала, там все написано! А теперь иди! - Не смей приказывать мне, - процедил Реддл и посмотрел в ее глаза, - Только я могу приказывать тебе. Том спрятал письмо в кармане мантии и прижал Энни к стене. Девушка вновь удивленно посмотрела на него: - Что ты... Реддл вцепился в ее нижнюю губу зубами, Энни попыталась вырваться из его рук, но он тут же прекратил целовать ее: - Прекрати эту незримую борьбу. Ты сама хочешь этого. - Нет! Не хочу!... - девушка вновь почувствовала, что в ее губы вновь впились поцелуем. Реддл не захотел слушать то, что она говорит, ему казалось, что она врала. Энни металась, но его поцелуй пробуждал в ней что-то новое. С одной стороны, она ненавидела Реддла за наглость, холодность и надменность, а с другой ее чувства к нему не угасали... Каждый поцелуй как укус змеи, с каждый поцелуем требование подчинения. - Мистер Реддл! - послышался знакомый голос и Энни вздрогнула. Том оторвался от ее губ и повернул голову. - Профессор Дамблдор, - тихо сказал он и выпустил руки Энни из своих. - Что вы делаете здесь? Уже поздно... - Дамблдор направился к ним, он как будто не замечал их. - Я принес Энни домашние задания, она попросила меня. - Раз только за домашними заданиями, то вам больше не о чем разговаривать? - спросил профессор. Том кивнул: - Да. Абсолютно ни о чем, - Том быстрым шагом направился по коридору, даже не попрощавшись с Энни. - Остановилась... - спокойно сказал Дамблдор, увидев, что Энни уже хотела залезть в кровать и прикинуться спящей... Реддл быстрым шагом направлялся в гостиную Слизерина. Если честно, его нисколько не смутило то, что Дамблдор увидел то, что он целовал гриффиндорку. Собственность была его и он имел право делать с ней все что захочет, неважно, кто видит это. Она его, и вообще, Гриффиндорка здорово целуется. Том почувствовал в кармане листок бумаги и вспомнил про письмо, которое Энни отдала ему. Реддл аккуратно достал письмо и стал разворачивать его на ходу. - Чистая кровь, - сказал Реддл, подойдя к проходу в гостиную. Развернув письмо, он вошел в гостиную и сел в мягкое кресло.
