Незапертые чувства

Словно в тумане я добираюсь до кабинета, где обычно проходят собрания. Меня раздирают смешанные чувства. Эйфория с одной стороны – Пит снова в безопасности. Чувство вины с другой – я причинила боль Гейлу. И возможно, отчасти, себе. Мы были вместе много лет. Вместе не в смысле романтических отношений - я в этом аспекте никогда никого не рассматривала. Друзья, напарники по охоте. Он научил меня многому. Но охота мне сейчас не нужна, и напарника я нашла в лице другого человека. Уезжая на Квартальную бойню, я не планировала возвращаться, и не стала рушить надежд Гейла насчет развития наших отношений. Но я осталась жива, и он ждал, что я перестану играть в любовь с Питом. Но игра закончилась - она изначально была обречена на провал. Так распорядилась судьба: соединить сына пекаря и дочь охотника. Способы у нее не всегда честные по отношению к людям, и в итоге есть пострадавшие. Я в их числе. Я теряю друга. Мы уже не сможем вести себя так, как раньше, когда я была его Кискисс. - Не думал, что тебя удастся так быстро оттуда вытащить, - усмехается Хеймитч, вырывая меня из моих размышлений. - Меня прогнали, - я присаживаюсь в кресло. – Что за срочность? - Не имею понятия, – разводит руками ментор. Постепенно подтягиваются остальные: Плутарх, Крессида, Боггс, Финник и Гейл. Последний садится напротив, но на меня не смотрит. Он обижен, зол, ему больно. В помещении стоит гробовая тишина. Это угнетает еще больше. Я начинаю ритмично постукивать по столу ногтями, точнее тем, что от них осталось. От переизбытка нервов я практически до мяса их сгрызла. Наконец, в кабинет входит Альма Койн, президент Тринадцатого Дистрикта. В дистриктах обычно главой является мэр. Но Тринадцатый считает себя отдельным государством, поэтому во главе него стоит президент. - Полагаю, у нас сегодня есть хорошие новости, - начинает женщина. Хорошие новости? Она смеется? О хороших новостях не говорят столь холодным и безразличным голосом. Я смотрю на Одэйра. Он явно очень нервничает. В руках веревка. Финник беспрестанно вяжет узлы, хотя сам смотрит в одну точку. - Хоторн, доложите, - Койн впивается взглядом в Гейла. - Да, президент, - кивает он. - Мы спасли всех, кроме Энобарии. Ей ввели какую-то дрянь, и она, можно сказать, сгнила заживо. Хеймитч напрягается. Ему тяжело - он хорошо ее знал. Тем временем, Гейл продолжает: - Джоанна Мэйсон, дистрикт Семь. Энни Креста, дистрикт Четыре. Вения, Флавий и Октавия - команда подготовки Китнисс. Пит Мелларк. Так вот в чем дело. Энни Креста, возлюбленная Финника. Я снова смотрю на него. У парня такой вид, словно он не рад. Не успев задуматься на эту тему, я вновь прислушиваюсь к словам Койн. - У нас великолепные перспективы, господа, - она почти улыбается, чего я никогда не видела. И признаться честно, мне это совершенно не нравится. - Много работы предстоит! – Крессида нервно ёрзает в кресле. Эта женщина никогда не угомонится со своими интервью. - Да, вы правы, - кивает Койн. – Все победители должны принять участие в съемках промо. Но естественно, основное внимание на Пита и Китнисс. Имя Пита она произносит практически с нежностью. Я понимаю, именно он ей и необходим. Восстание уже обрело свое лицо. Ему нужен только голос, голос Пита. Меня недостаточно. Им нужно покалечить нас обоих. - Я думаю, стоит провести съемки в Двенадцатом, - предлагает сохранявший молчание до этого момента Плутарх. - А я считаю, что стоит, - я делаю небольшую паузу, чтобы успокоиться и не выразиться нецензурно, - стоит подождать, пока они придут в себя. Или из огня да в полымя? Некоторые еще не догадываются, что их дома и семей больше нет. - Разумеется, солдат Эвердин. Спасенные пленники получат весь необходимый уход. Но это не значит, что у нас нет работы, – Койн окидывает меня ледяным взглядом. – В Восьмом сейчас очень неспокойно. Повстанцев становится с каждым днем все больше. И нам стоит поддержать эту динамику. Мы отправим туда отряд со съемочной группой и нашей Сойкой. - Вы хотите отправить ее в дистрикт, где сейчас разворачиваются военные действия и гибнут люди? – спокойно спрашивает Хеймитч. - С ней отправлюсь я и мои люди, – отвечает ему Боггс. - Хорошо, я еду, – я пожимаю плечами. - Нет. Могу поехать я. Снимем там необходимый материал, и можно смонтировать с речью Китнисс, - хотя Гейл и говорит обо мне, но по-прежнему не смотрит в мою сторону. - Я не собираюсь фальсифицировать свое местонахождение, – возражаю я. - Нет, она туда не поедет, - стоит на своем Хеймитч. Да что происходит? Я не ребенок, в конце концов, чтобы меня так оберегали и вместо меня принимали решения. Я уже собираюсь раскрыть рот, чтобы сказать, куда все могут пойти со своими мнениями, но тут же закрываю его под взглядом Хеймитча. Он едва заметно качает головой из стороны в сторону, пристально глядя мне в глаза. И тут я все понимаю. Койн не нужен материал из Восьмого, так же, как и искалеченные бойцы дистрикта. Ей нужен подходящий момент, чтобы избавиться от меня. Голос восстания она заполучила, и во мне больше нет нужды. Спасение Пита - это переломный момент. Могу поспорить, если я отправлюсь в Восьмой, то откуда-нибудь из-за угла выскочит наемник, и его целью будет попасть мне в сердце, ну или в голову. Люди любят меня, и они возненавидят Капитолий. Мое убийство подстегнет их к борьбе. И Пит. Моя смерть сломает его. Но он сделает все, чтобы отомстить за меня. И все заработает так, как того хочет Койн. И что же мне делать? Сидеть здесь и трястись от страха? Или все же пойти на этот риск в надежде на то, что я ошибаюсь?