Незапертые чувства

После обеда мы отправляемся на занятия по стрельбе. Не понимаю зачем мне это нужно, я ни на что не променяю свой лук. Но как нам говорят, мы должны уметь приспособиться к любой ситуации. Голова идет кругом от количества оружия, которое нужно освоить. Плевать, не хочется даже пытаться. Я лишь делаю вид, что заинтересована всем этим. Наблюдаю за Гейлом. Он стоит и объясняет Финнику разницу между обычной штурмовой винтовкой и укороченной. Я удивляюсь, когда Гейл успел нахвататься всех этих военных штучек? Понимаю, что он достаточно много времени проводит на учениях и в лабораториях с Бити. Но неприятно поражает меня скорее другое. Гейл увлечен этим. То, как он рассказывает об оружии, то, как он любит принимать участие в неизвестных мне разработках в лабораториях. Гейл берет автомат в руки и становится похожим на настоящего солдата. Он хотел этой войны, и теперь чувствует себя достаточно комфортно в этой обстановке. Пит, напротив, ненавидит это. Он, как и я, хочет, чтобы все поскорее закончилось. - Ты знаешь, я думаю тебе стоит сходить к Бити, - я подхожу к нему и сажусь на край небольшого стола, на котором лежат коробочки с разными пулями. - Зачем? – Пит подходит ко мне вплотную и кладет руки на мои ноги чуть выше коленей. - Он сделал мне потрясающий лук. Для тебя тоже нужно что-то придумать. - Тут куча всего, - Пит указывает рукой на стеллажи с оружием. - Нет, это все не то, - я качаю головой. – Мое оружие – лук. Я не хочу, чтобы ты бегал с автоматом на перевес. - И что ты предлагаешь? - Тебе нужно благородное оружие. - Благородное? – весело усмехается Пит. – Сомневаюсь, что хоть какое-нибудь оружие можно назвать благородным. - Я могу научить тебя стрелять из лука, - я пропускаю его замечание мимо ушей. – Или, может, тебе больше приглянется арбалет. Пит улыбается. - Лучше лук, - продолжаю я. – Перезарядка арбалета требует больше времени. - Хорошо, как скажешь, - он сдвигает руки немного выше. Я чувствую, что начинаю краснеть. Опускаю голову и накрываю его руки своими. - Прим сказала, что сегодня ночью они с мамой обе останутся в больнице. Пит переворачивает ладони, и они оказываются на моих локтях. - Ты придешь? – я вопросительно заглядываю ему в глаза. - Приду, - тихо отвечает Пит. Я ощущаю, как что-то приятно сжимается внутри. Сегодня ночью мы, наконец, сможем остаться наедине, без соседей за перегородкой.

* * *

Я стою под струями прохладной воды. Пытаюсь привести себя в чувство. Чем ближе ночь, тем сильнее я нервничаю. Прим с мамой скоро уйдут. Я рассматриваю свой жутко уродливый шрам от датчика слежения. Как следует тру его намыленной мочалкой, словно могу смыть. Раздается тихий стук в дверь. Я быстро выключаю воду и кутаюсь в полотенце. - Китнисс, все в порядке? - слышу из-за двери приглушенный голос матери. - Ты там уже минут сорок. - Да, я уже выхожу, - отвечаю я. Быстро вытираюсь, чищу зубы и надеваю майку с шортами. - Тебе нужно колоть успокоительное сегодня? - мама уже обувается у выхода. - Нет, - я качаю головой. – Все нормально. - Этой ночью она тихо спала, - согласно кивает Прим. Сестра подходит ко мне и обнимает. - Спокойной ночи! - Спокойной ночи, утенок! – я целую ее в макушку и перевожу взгляд на мать. – Удачного дежурства. Как только они уходят, я иду в свою комнату и осматриваю ее. Подбираю грязные вещи, поправляю подушки и одеяло. Возвращаюсь в ванную, чтобы постирать одежду. То и дело смотрю на часы. Половина десятого. Отбой через полчаса. Я развешиваю вещи, зачем-то снова чищу зубы. У меня дрожат колени. Я прикрываю глаза, пытаюсь успокоиться. Ничего страшного. Мы с Питом уже спали вместе не один раз. Но почему сейчас я так нервничаю? Ответ прост. Наши отношения раньше не были такими близкими как сейчас. Мы просто помогали друг другу справляться с кошмарами. А сейчас мы не ограничиваемся дружескими объятиями. Лишь один поцелуй разжигает во мне пожар. И именно мысли о таком пожаре заставляют мои колени дрожать. Сегодня у нас нет причины остановиться. Нас никто не увидит и не услышит. Я умываю лицо ледяной водой, и иду в свою комнату. Раскрываю металлические ставни и открываю окно. Прохладный свежий воздух врывается в помещение. Мое тело покрывается мурашками. Я знаю, Пит любит спать с открытыми окнами. Выключаю освещение во всем отсеке. Сегодня на небе полная луна и теперь мою комнату освещает только ее свет. Смотрю на часы. Десять. Условный отбой. Залезаю в постель и сажусь к стене, подтянув ноги к груди и обняв их руками. Я жду, что вот-вот придет Пит. Сердце начинает биться немного быстрее. Проходит пять минут. Затем десять, пятнадцать, полчаса. Я начинаю нервничать. Почему его до сих пор нет? Может, он передумал и решил не приходить? Или он просто не хочет? Или может, он узнал про наш с Гейлом поцелуй? Меня бросает в жар. Я встаю и снова смотрю на часы. Половина одиннадцатого. Включив свет, иду к двери. Хватаюсь за ручку. Задумываюсь на несколько секунд и отпускаю ее. Прижимаюсь лбом к холодной шершавой стене. Нет, если он не хочет приходить, то и я к нему не пойду. Вернувшись в комнату, снова выключаю свет и ложусь обратно в постель, накрываясь одеялом с головой. Пусть мне будет трудно уснуть, пусть мне будут сниться кошмары, но я не пойду к Питу. Спустя несколько минут под одеялом становится душно и я, откинув его в сторону, поворачиваюсь лицом к стене. В этот момент слышу, как тихо скрипит дверь. Сердце замирает. Еле слышные шаги. Пит осторожно, чтобы меня не потревожить, ложится на самый край постели и кладет руку на мою талию, прижимаясь грудью к моей спине. Я чувствую его дыхание на своей шее. - Я уже думала, что ты не придешь, - шепчу я и поворачиваюсь к нему, ложась на спину. Он приподнимается и подпирает рукой голову, глядя на меня сверху вниз. - Я не мог прийти раньше, - вздыхает Пит. – Мы разговаривали с Хеймитчем. И потом я ждал, когда он уснет. - О чем вы с ним говорили? Несколько секунд Пит молчит. Я немного напрягаюсь. - Позавчера Койн приказала казнить одного из своих подчиненных, - наконец, отвечает он. – Его обвинили в том, что он являлся шпионом Капитолия. - Это он сдал нас, когда мы были в Восьмом? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. - Говорят да. Но Хеймитч не верит. Мужчине отрезали язык за предательство и расстреляли. С ним никто не говорил. Все принято на веру. Хеймитчу об этом рассказал Гейл. - Гейл? – я удивляюсь. - Но он мне ничего не сказал… - Вы же не разговариваете, - слегка пожимает плечами Пит. - Говорили сегодня… - я замолкаю, прикусывая нижнюю губу. - Вы помирились? – спрашивает он. Я качаю головой. - Скорее наоборот. Он меня поцеловал. Повисла тишина. Мне хочется провалиться сквозь землю. Я не собиралась ему говорить, не собиралась. Но что меня заставило это сделать? - Пит, мне очень жаль. Я не хотела, - я чувствую, как в глазах появляется влага. Я не хочу плакать, не хочу. Пит смотрит на меня молча. - Он подумал, что я могу передумать, - я начинаю говорить очень быстро. - Но я ничего не почувствовала, ничего! Пит наклоняется ко мне и касается моих губ своими. По моему виску стекает горячая слеза. - А что ты чувствуешь, когда тебя целую я? – шепчет он мне в губы и снова целует. - Я… Я чувствую, словно сердце уходит в пятки, - задыхаясь отвечаю я, когда он отстраняется. – Все мое тело начинает гореть, а воздух будто выкачивают из легких. Пит ладонью касается моей щеки, шеи, затем его рука ложится на мою ключицу. Тело покрывается мурашками. - Ты можешь не волноваться, Китнисс, - говорит он тихо. – Я не стану злиться и ревновать. Ты призналась в любви мне, а не ему. Я расслабленно выдыхаю. Как я могла подумать, что он станет злиться? Это же Пит. Он столько времени терпел, мучаясь от безответной любви. Он подарил мне медальон с фотографией Гейла, намекая на то, что он может стать частью моей семьи. Пит хотел умереть на Арене, чтобы освободить меня и дать мне возможность выбрать Гейла, выйти за него замуж. Я призналась Питу в любви и теперь он счастлив, несмотря ни на что. Притягиваю его за шею ближе к себе. Я не целую его. Я наслаждаюсь его близостью. Прикрыв глаза, касаюсь кончиком носа щеки Пита, двигаюсь ко лбу, задеваю губами его нос, затем снова щека, подбородок… Это сладостное предвкушение поцелуя. Мои пальцы перебирают его волосы. Ему нравится моя игра. Пит кладет свои руки на мою талию, слегка задирая большими пальцами край футболки. Наше дыхание становится громче. Наконец, наши губы встречаются. Я приподнимаю голову с подушки. Поцелуй становится глубже. Мой язык касается его верхних зубов. Мое тело снова подчиняется инстинктам. Руки уже под футболкой исследуют спину Пита. Я сгибаю ноги в коленях и сжимаю их вокруг его бедер. Пит отрывается от моих губ, и я чувствую его поцелуи на своей шее, ключице. - Китнисс, - слышу его шепот. Я открываю глаза и встречаюсь с ним взглядом. - Мы не можем сейчас это сделать, - Пит слегка качает головой. Я пытаюсь привести в порядок свое дыхание. - Я знаю, - я киваю и вылезаю из-под его тела. Сажусь в постели и прижимаюсь спиной к холодной стене. Пит остается лежать, глядя в потолок. - Мы скоро можем погибнуть, - шепчу я. Пит приподнимается и кладет руку на мое колено. - Я хотел бы, чтобы все было правильно… - тихо говорит он. Я смотрю на него с непониманием. Правильно? Что вообще в нашей жизни сейчас может быть правильным? И тут, ответ приходит сам собой. Мы должны пожениться. И тогда нам не придется прятаться, тайно бегая друг к другу по ночам. Но есть одно большое но. Нам всего по семнадцать лет.