Незапертые чувства

Miss Li – Devil Takes Her Man Big Scary – Thinking About You Четыре утра. Пронзительный вой сирены возвещает о начале сбора отрядов, поднимая заспанных солдат на ноги. Пора. Хомс приносит ведро воды. Все по очереди умываются, молча съедают свой завтрак и начинают переодеваться в военную форму. Боггс и Джексон уже давно на ногах. Они выкладывают из ящиков оружие и складывают их на спальные мешки. Проверяют работу коммуникаторов и голо. Я захожу в свою палатку и достаю костюм Сойки-пересмешницы. Боггс не хотел, чтобы я надевала его - костюм делает меня яркой мишенью, словно говорит: «Вот она я, скорее стреляйте!». Но Цинна сотворил его не для кривляний на камеру. Это боевой костюм, и я надену его. Дрожащими руками медленно застегиваю молнию. Похоже, я сбросила вес - костюм стал великоват, но это не приносит никаких неудобств. Взяв в руки колчан со стрелами, смело выкидываю половину обычных, заменяя их на подрывные. В палатку заходит Пит. Он уже в костюме Порции и с автоматом на плече. Пит молча подходит ко мне и помогает пристегнуть колчан. Как только раздается тихий щелчок фиксатора, он резко разворачивает меня к себе. - Китнисс, - его пальцы касаются моей щеки. – Прошу тебя. Я прикрываю глаза и, перехватив его руку, слегка сжимаю запястье. - Пит, - шепчу я. Разглядываю лицо Пита, пытаясь запомнить каждую черточку. Если я умру, хочу до последних секунд сохранить его образ. - Я должна. Вижу, как подрагивают его губы. Пит на мгновение опускает глаза. Глубоко вдыхает ртом воздух и поджимает губы. - Останься со мной, - его голос дрогнул. Это удар под дых. Словно мне перекрывают кислород. Я притягиваю Пита к себе и целую. Этот поцелуй полон отчаяния. Хватаюсь за Пита, как утопающий за спасательный круг. Его руки надежно держат меня. Отстранившись, крепче прижимаюсь к телу Пита, пряча лицо между его шеей и плечом. Зажмуриваю глаза и стискиваю зубы. Сейчас нельзя плакать, нельзя поддаваться панике и отчаянию. Все не может так закончиться. Мы не можем погибнуть на этих бетонных улицах, усеянных ловушками. Нет, это не наша судьба. Мы и так сполна пережили, и не попробовав толком счастья на вкус. Все не может быть так несправедливо. Пит задумчиво накручивает локон моих волос на палец. Он так успокаивается. Нужно убедить его в том, что все в порядке. Пит не должен нервничать из-за неуверенности во мне. Мы были напарниками на Играх. Будем ими и теперь - на войне. Я расслабляю мышцы лица и отстраняюсь, чтобы посмотреть Питу в глаза. - Всегда. Мой голос не дрожит. Я уверена в том, что я останусь с ним до конца. Хеймитчу приходится нелегко. Он снова отправляет нас, своих трибутов, своих детей, на бойню. Я вижу, как трясутся его руки, когда он обнимает Пита. Вижу, как он изо всех сил пытается сохранить самообладание и через каждые две минуты прикладывается к фляге. - Все будет в порядке, - говорю я, утыкаясь лицом в куртку ментора, когда он заключает меня в объятия. Хеймитч хлопает меня по спине, порывисто кивая. Он оглядывается по сторонам и слегка склоняется ко мне. - Что бы ты там ни задумала, - он запинается. – Что бы ты ни задумала, что бы там ни произошло, не смей оставлять Пита. Доверьтесь друг другу. Я поджимаю губы. - Не оставляй отряд, - Хеймитч поправляет мой бронежилет. - Совет напоследок? – нервно усмехаясь, спрашиваю я. - Постарайтесь выжить, - отвечает он, выразительно глядя мне в глаза. Я выдавливаю фальшивую улыбку и, повинуясь порыву, обнимаю ментора еще раз. Наш отряд строится под руководством Боггса. Он проверяет вооружение, проводит короткий инструктаж. «От меня ни на шаг», «Слышите выстрелы и взрывы - на пол», «При малейшей опасности - в укрытие». Через минуту я перестаю его слушать, задумчиво ковыряя землю носком ботинка. Все эти правила мы выштудировали еще на тренировках. После речи Боггса ко мне подходит Мессала, чтобы быстрыми движениями нанести на мое лицо макияж для крупных планов. Надежды на то, что хотя бы по улицам Капитолия мне позволят бродить без боевой раскраски – рухнули. Мессала не такой мастер в использовании косметики, как моя команда подготовки. Я буквально чувствую, как пудра забила поры, а тушь утяжеляет ресницы. Раздраженно тру щеки, чтобы смахнуть эту гадость со своего лица. Джексон переговаривается по полевому коммуникатору с другими командорами. Боггс достает голо и кладет его на выключенный обогреватель, запуская схему города. Одним легким движением он увеличивает карту, показывая район, до которого нам нужно добраться. Для этого мы должны двигаться в сторону севера от железнодорожной станции и пройти через улицу, которую в этот момент обезвреживает от ловушек отряд под номером 422. Затем они двинутся к казармам Миротворцев, а мы пойдем по более безопасному пути в сторону Тренировочного центра. Боггс выключает голо и выжидающе смотрит на Джексон. Женщина пожимает в ответ плечами и продолжает взглядом гипнотизировать коммуникатор. В воздухе царит напряжение. Ожидание угнетает. Проще, когда нет времени на то, чтобы о чем-то задуматься. Кажется, меня сейчас стошнит. Я сгибаюсь пополам, стараясь дышать ровнее и глубже. На мою спину ложится рука. - Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Пит. Выпрямившись, киваю в ответ. Пит берет меня за руку и сжимает ладонь. Я смотрю на остальных. Финник сидит на обогревателе и болтает ногой, задумчиво рассматривая свой трезубец. Гейл и Джоанна стоят рядом. Сейчас они похожи друг на друга, как никогда. У обоих в глазах решимость, непоколебимость. Крессида собрала в круг свою команду операторов и что-то объясняет им. Плутарх прислал им пополнение в лице брата Поллукса – Кастора. Теперь съемочная группа состоит из четырех человек. Двое с камерами, один на создание эффектов, и Крессида во главе команды. Из коммуникатора Джексон начинает раздаваться шипение и потрескивание. Она нажимает на какую-то кнопку и подносит прибор ближе к уху. Выслушав указания, Джексон быстро убирает прибор в нагрудный карман и крепче перехватывает автомат. - Выдвигаемся! – кричит она. Отряд быстро формируется в колонну по два человека. Мы с Питом встаем позади Гейла и Джоанны, Финник и Хомс за нами. Боггс возглавляет колонну. Покинув лагерь, наш отряд выходит к разрушенной железнодорожной станции. Мы быстро пересекаем ее и попадаем на нужную улицу. Смесь красок взрывается перед глазами. Это парадная улица, приветствующая гостей столицы. Тротуары выкрашены в розовый цвет, дорога в светло-зеленый. Первые дома города пестрят чуть ли не всеми цветами радуги, символизируя местную моду. Например, по правую руку - различные оттенки синего и зеленого, по левую – красного и желтого. Мы с Питом, Джоанной и Финником ничуть не удивляемся, видя все это не впервые. Отличие лишь в том, что сейчас эта улица усеяна осколками стекла, а из некоторых выбитых окон валят клубы дыма. Посреди дороги брошены две машины. Одна перевернута крышей вниз, и из раскрытой дверцы вырываются вялые языки пламени. - До конца улицы все ловушки обезврежены, - громко повторяет информацию Боггс. - Можно уже здесь снять пару кадров, - Крессида осматривается. – Взорвем вторую машину. - Гранаты еще понадобятся, - Джексон качает головой. – Пусть постреляют по нетронутым окнам. Крессида кивает и начинает выстраивать людей. Нас пятерых она ставит недалеко от перевернутой машины. Операторы становятся с двух сторон, стараясь не попасть друг другу в кадр. Мессала вытаскивает из своего рюкзака дымовую шашку и бросает за машину. - Мотор! – громко кричит Крессида. И здесь начинается настоящая комедия. Мы стреляем по окнам, изображая серьезные и даже немного испуганные лица. Когда я оборачиваюсь и вижу, как Гейл пытается изобразить злость и сосредоточенность, невольно сгибаюсь пополам от смеха. Остальные меня поддерживают. - Простите, - дрожащим голосом обращаюсь я к операторам, и издав булькающий звук, снова начинаю смеяться. Даже Боггс с Джексон не сдерживают улыбок. Через несколько минут, когда мы, наконец, успокаиваемся, Крессида снова повторяет попытку снять приличный материал. На этот раз мы не запарываем дубль и отыгрываем по максимуму. Боггс решил все-таки подбодрить нас гранатой, и в нужным момент мы все падаем навзничь, прикрывая головы руками. Мессала даже осыпает нас горстками искусственного стекла для правдоподобности. Ждем, пока Крессида отправляет ролик Плутарху через свое устройство, и двигаемся дальше. Достигнув конца улицы, наш отряд останавливается по сигналу Боггса. - На этом месте детский сад кончается, - он поворачивается к нам. – Головой вращать на 360 градусов, смотреть под ноги, прислушиваться к каждому шороху! И никаких вольностей! Боггс бросает на меня мимолетный взгляд. Он не дурак. Скорее всего, он предполагает какую-нибудь выходку с моей стороны. По команде начинаем двигаться дальше. Покидаем «Радужную» улицу и оказываемся на чересчур открытой местности. Высокие дома делит довольно широкая дорога. Здесь еще не ступала нога мятежников - окна целы, нигде не полыхает огонь, по асфальту кое-где разбросаны листы бумаги. - Мы не защищены с воздуха, - подает голос Гейл, озираясь по сторонам. - Воздушные силы Капитолия истощены после уничтожения Ореха, - отвечает Боггс. – Если у них и есть в запасе пара планолетов - они приберегут их на крайний случай. Я догадываюсь что это за крайний случай. Чтобы президент Сноу мог в последний момент покинуть свой дворец и скрыться в каком-нибудь секретном бункере. Но я не могу позволить ему этого. - Что это? – прищурившись, Лиг 2 делает шаг, чтобы поднять с асфальта листовку. Она задевает ногой маленький камушек. Громкий щелчок. Все замирают. Боггс что-то кричит, но поздно. Раздается взрыв, и тело Лиг 2 с жутким звуком разлетается на куски. Кровь окрашивает белые листки в багровый цвет. От взрыва звенит в ушах. Я осознаю, что лежу на асфальте, прикрытая телом Пита. Крик Лиг 1 вспарывает звенящую тишину. Она стояла к Лиг 2 ближе всех. А теперь вся в крови и кровавых ошметках, Лиг 1 сидит на земле, качая в руках оторванную ногу сестры. Пит помогает мне встать на ноги, а потом поднимает одну из листовок, которые привлекли внимание погибшей девушки. На листовке красуются наши фотографии: моя, Пита, Джоанны, Финника и Гейла. Под ними текст, смысл которого может быть заключен в одной фразе: "Увидеть – убить". Вот мы и на Арене. Счастливых вам Голодных Игр! И пусть удача всегда будет на вашей стороне!