До беспамятства

- Ты вовремя, Китнисс, - Плутарх, улыбаясь, поднимается, чтобы поприветствовать меня и проводить к месту за столом. Койн посылает ему вслед недобрый взгляд, но решает промолчать, с деловитой аккуратностью поправляя стопки бумаг и папок перед собой. Нехотя усаживаюсь на противоположный край, как можно дальше от неё и поближе к выходу. - Приветствую, солдат Эвердин, - в отличии от Плутарха президент и не старается скрыть холодность ко мне. В конце концов, ни одна из нас не испытывает никаких добрых чувств по отношению друг к другу. Коротко киваю и откидываюсь на спинку стула, скрестив руки на груди. Пусть думает, будто бы всё происходящее меня не особо волнует. Койн явно не собирается начинать говорить первой, неотрывно глядя на меня своими выцветшими серыми глазами. Дабы нарушить образовавшуюся тишину, Плутарх заводит разговор первым: - Надеюсь, ты понимаешь, что мы вызвали тебя сейчас не просто так, Китнисс, – киваю, охотно переводя взгляд с Койн на Плутарха. – Да, нас теперь больше, но это не повод брать отпускной. Войну никто не отменял, а люди в Капитолии тоже не дремлют. - Я готова, скажите только. – В конце концов, пункт под названием «Убить Сноу» ещё не был забыт, а если не предпринимать никаких действий его и не выполнишь. - Опытная группа военных должна отправиться во Второй дистрикт. Ты в их числе, - отзывается президент. - Во Второй? – ошарашенно переспрашиваю, в растерянности глядя на Плутарха, будто бы только от него сейчас могу ожидать хоть какой-то поддержки. Но Хевенсби только нервно мусолит уголок какого-то листа бумаги, загибая и разгибая треугольником, выжидая, что будет дальше. - Военные дела не ждут, солдат Эвердин. – В словах так и проступает желчь. Койн как будто смакует, растягивает каждое слово, получая удовольствие. Не достаёт только улыбки. - Операция плёвая – пару недель от силы, - замечает Боггс, тихо сидевший всё это время. - Что нужно делать? – сухо спрашиваю я, внимательно глядя на свои ладони, словно обращаюсь к ним, а не к присутствующим. - Сосредоточение военной мощи Капитолия не что иное, как Орешек, припоминаешь? – Бити как-то упоминал об этом. В самом центре Второго дистрикта, среди мест дислокации и тренировочных баз миротворцев, располагается неприступная гора – то самое средоточие военной мощи Капитолия, которому до сегодняшнего дня не приписывали особой опасности. - Он и является нашей основной целью. Разбомбить. Сжечь. Лишить столицу очаговой союзной точки! - Стратегический план – не наше дело. Съёмки на фоне грандиозного военного промаха Капитолия… – Президент растягивает губы в довольной предвкушающей улыбке, что никак не вяжется с её ледяным взглядом. - Речь подготовлена. Тебе остаётся лишь выступить на стороне мятежников и не соваться в открытую! Вылет сегодня же вечером. – Что? Меня не пускают на поле боя? Снова. Какая тогда из меня сойка? Глупо, слишком глупо. - А что с людьми? Ведь большинство рабочих Орешка — жители Второго, - непонимающе спрашиваю я. - И что? – отзывается Койн. От её безразличного и спокойного тона мне становится дурно. - Мы ведь не знаем, как они туда попали. Возможно, их заставили. Держат там против воли. И среди них наши разведчики. Вы готовы просто убить всех? Не дав и возможности сдаться? - Убить готова не я, а опытные солдаты. Это революция, Китнисс. Это война. Увы, придётся пожертвовать несколькими, чтобы спасти многих. Просто не верится. Выходит, выиграть революцию можно лишь будучи хладнокровным расточителем? Убийцей неповинных в погоне за властью? Унижение, а не благородство. - Твой друг в отделе спецобороны. Он посвятит тебя в подробности, - уже на выходе, за спиной слышу торопливый говор Плутарха. Непозволительно, я буквально вылетаю из штаба, прихлопнув дверью покидаю незаконченное собрание. *** Как и сказал Плутарх, Гейла я нахожу в одной из лабораторий спецобороны. Странно, что его уже выписали. С ранением в плечо такое непозволительно, даже при неотложных военных делах. Тут же замечаю и Бити. Оба склонились над какой-то схемой и целиком поглощены непонятными вычислениями. На столе, полу, стульях разложены варианты того же чертежа. Другие приколоты к стенам и заполняют экраны нескольких мониторов. В схематических линиях одного из них я узнаю ловушку Гейла. – Что это? – непонимающе спрашиваю я, внимательно оглядывая комнату. – А, Китнисс, ты нас застукала, – радостно говорит Бити, отрываясь от работы. – А что? Это какой-то секрет? Я знала, что Гейл постоянно торчит внизу у Бити, но думала, они возятся с луками и всяким оружием. – Вообще-то нет. Просто я чувствую себя виноватым, что так надолго украл у тебя Гейла. – Едва ли? Я вздёргиваю брови и прикусываю язык. По правде говоря, беспокоиться об отсутствии Гейла мне было особо некогда, учитывая минувшие события. Да и наши отношения в последнее время оставляют желать лучшего. - Не имеет значения. Надеюсь, вы провели время с пользой. – Натыкаюсь на удивлённый взгляд друга, но предпочитаю не придавать этому большого значения. – Ну, идём, сама и увидишь. – Бити подзывает меня к монитору. Вот оно что. Они используют принципы, лежащие в основе ловушек Гейла, чтобы создавать оружие против людей. Главным образом мины. Дело тут не столько в технических ценностях, сколько в психологии: устроить ловушку на пути к жизненно важным ресурсам - воде, пище. Напугать жертву, чтобы она сама побежала навстречу своей гибели. Поставить под угрозу молодняк, чтобы привлечь истинную добычу – родителей. Заманить в якобы безопасное место, где на самом деле ждёт смерть. Постепенно Гейл с Бити отошли от чисто охотничьих приёмов и сосредотачивались на человеческих побуждениях. Таких, как сострадание. Страшно даже представить такое: взрывается мина. Люди спешат на помощь раненым. И тут срабатывает вторая, более мощная, убивая всех вокруг. – По-моему, это уже слишком, - говорю я. – Получается, нет никаких правил? Никаких запретов, чего ни в коем случае нельзя делать с другими людьми? Оба смотрят на меня – Бити с сомнением, Гейл враждебно. – Чушь! Правила есть всегда. И мы с Бити следуем тем, которые использовал Сноу, когда до полусмерти глумился над победителями. Или ты забыла, где сейчас находится Пит? – холодно интересуется Гейл. Я отшатываюсь от друга, будто бы от удара. Жестоко, но в точку. Молча иду к двери. Приглушённо слышу, как Бити зовёт меня по имени и просит не уходить, но я не останавливаюсь. Чувствую, что если останусь тут ещё на секунду, то просто взорвусь от ярости. Незамедлительно покидаю лабораторию и спешу как можно быстрее оказаться в главном коридоре. «Это неправильно», - не перестаю думать я. Они слишком далеко зашли! Люди – не животные. Силки – не смертоносные бомбы. Так чем же тогда методы повстанцев отличаются от методов Сноу?... Не могу поверить, что все это придумал Гейл - друг детства, человек, с которым я выросла. Я надеялась на его поддержку и понимание, надеялась, что он встанет на мою сторону. Но он предпочел развлекаться с аппаратурой, испытывая смертоносные приборы... на людях. Я ужасно ошиблась. Гейл не сможет мне помочь. *** В дневное время, наплевав на расписание, я отсиживаюсь в своей комнате, бездумно набирая пару вещей для отправки во Второй. Из головы никак не выходит собрание и последний разговор с Гейлом. Мысленно прокручиваю его слова снова и снова, а от этого становится только хуже. Я то и дело поглядываю на часы, посекундно отсчитывая время до обеда, когда смогу навестить Пита и Прим. Как только наступает время, пинком откидываю совсем небольшую дорожную сумку под кушетку и выхожу из комнаты, предварительно оглянув коридор по сторонам. Нет желания сейчас наткнуться на кого-то из знакомых. Оказывается, бессмысленно, потому что, не пройдя и половины пути, я натыкаюсь на Финника. - Привет, Китнисс! – Он улыбается и нагоняет меня буквально в пару шагов. На его лице искренняя улыбка, а руки убраны в карманы вместо того, чтобы беспрерывно стирать пальцы узлами верёвки. – Куда-то собралась? - Хотела заскочить к сестре и к Питу, - вновь опускаю глаза и смущённо заправляю за ухо выбившуюся прядь волос. Вот так всегда, стоит мне заговорить о нём. А под задумчивым взглядом друга мне становится как-то неуютно и непривычно. - Никогда не видел тебя такой, - протягивает он и, наконец, отводит глаза. - Какой? – выдыхаю я, нервно улыбаясь. Не уверена, правда, что хочу знать ответ. - Счастливой, наверное, - просто отвечает друг и пожимает плечами. Счастливой? Он это серьёзно? Я уж было собираюсь сказать что-нибудь колкое в ответ, но передумываю. Во-первых, потому что мы уже доходим до больничного крыла, а во-вторых, потому что не Финник, в конце концов, виновник всех моих личных проблем. Слова просто-напросто путаются, застревая где-то далеко в мыслях. Да что со мной такое? Мы проходим через стеклянные двери в главное отделение. Мельком замечаю себя в отражении и тут же начинаю поправлять волосы и выбившуюся рубашку. Никогда раньше я не беспокоилась о своей внешности. «Не красавица, но прилично». Помню, как Цинна часами трудился, превращая меня в идеал. Я не считаю это нужным. Не считала. Но сейчас что-то изменилось: мне хочется быть, пусть далеко не красивой, но хотя бы привлекательной. Я знаю, почему. Из-за Пита. Кровь отливает от лица. Я поджимаю губы и поспешно убираю руки в карманы. - С тобой всё в порядке? – беспокоится Финник, осторожно касаясь моего плеча. «Ничего со мной не в порядке!» Уверенно киваю, боясь посмотреть другу в глаза. Он только хмыкает и продолжает идти рядом. Вскоре мы расходимся по разным сторонам. Палата Энни находится совсем в другом крыле. Я мямлю что-то на прощание и поспешно иду дальше по коридору. Пит должен быть там же, и я не ошибаюсь, когда нахожу его вместе с Прим. Пит полулежит на кушетке, а рядом с ним устроилась моя маленькая сестрёнка, подогнув колени и обхватив ноги руками. На ней рабочий халат, но сейчас девочка явно отложила свои врачебные обязанности на второй план, разговаривая с Питом и мило сидя рядом с ним. Я улыбаюсь при виде них - два самых дорогих мне человека. Оба замечают меня раньше, чем я успеваю переступить порог небольшой палаты, напичканной разной врачебной техникой. - Китнисс! - улыбается сестра и приветливо машет мне рукой, принимая обычное сидячее положение. Я скованно машу ей в ответ, не отводя глаз от Пита. К его рукам снова подсоединены различные трубочки и датчики, вроде отсчитывающих работу сердца. Что-то случилось? Но ведь ещё недавно ему было лучше! - Не помешала? – тихо спрашиваю я, не глядя, закрывая за собой дверь. - Что ты, - отмахивается Прим, глядя то на меня, то на Пита. – Мы как раз о тебе говорили. Пит ничего не отвечает, но на его лице тёплая улыбка, а голубые глаза сияют, будто бы перед ним стою не я, а какое-то божество. Тихонько улыбаюсь, опуская глаза в пол, и затем снова возвращаюсь к сестре. - Серьёзно? Очень интересно. Прим спрыгивает с кровати, попутно захватывая какой-то блокнот с прикроватного столика. - Вот Пит тебе и расскажет. Мне всё равно нужно бежать, так что как-нибудь после поговорим, - сестрёнка неторопливо подходит ко мне и быстро целует в щёку. Потом оборачивается к Питу и улыбается, сощурив глаза. – С тобой мы тоже не закончили. Тот лишь изгибает губы в кривоватой ухмылке и пожимает плечами. Прежде чем Прим уходит, оставляя нас наедине, я замечаю, что к груди она прижимает не обычный рабочий блокнот, а тот самый – светло-лиловый, который ещё при нашей первой встрече я отметила у Пита.