До беспамятства

Уже через неделю меня выписывают, возлагая всю тяжесть лечебной ответственности на маму и Прим. По Панему гуляли слухи о моей смерти, и ко мне в палату присылали съемочную группу. Пришлось демонстрировать на камеры швы и кровоподтеки; я поздравляла дистрикты с успешным объединением и предупреждала Капитолий, что скоро мы доберемся до него. Кажется, что убедиться в моём выздоровлении решил весь Тринадцатый! Со временем мне пришлось свыкнуться с частыми гостями – дверь в палату почти не закрывалась. Прим с Питом появлялись чаще всего, но это, наверное, единственные люди, которым я была рада почти всегда. Гейл тоже заходил. Разговор у нас не заладился с самого начала. Я лишний раз удивлялась и не понимала – когда начала появляться эта неловкость и скованность между нами? Он извинялся. Бормотал что-то о просчётах со схемами туннелей, а я и не пыталась слушать. Внимательно вглядывалась в печальное лицо друга, выискивая в нём прежние черты, и ничего не находила. Гейл тоже изменился, но по-своему. Эта бездумная жестокость до беспамятства. - Ему особенно тяжело сейчас. Забота о семье, обязанности из штаба, да и ты, - как-то говорит Прим. - При чём тут я? – интересуюсь, вздёргивая брови. Прим задумчиво глядит на меня своими необыкновенными голубыми глазами – слишком светлыми, матовыми, по сравнению с кристальными глазами Пита. - Вы отдалились. Гейлу просто нужно свыкнуться. Уверена, всё наладится. Нужно лишь дать ему время всё понять. Такая дружба не пропадает. Что тогда имела в виду Прим, говоря о времени, за которое Гейл «должен свыкнуться» с чем-то – я так и не поняла. Тяжело вздыхаю, когда утреннюю тишину комнаты нарушает оглушительный звон будильника, который сейчас звонит в каждом отсеке. Я уже привыкла к такому «приятному» началу дня, и губы сами собой растягиваются в улыбке, когда даже через толстые стены я слышу громкие ругательства Джоанны. Да, наше крыло превратили в своеобразный "лагерь" победителей. В соседних комнатах теперь живут знакомые мне лица – напротив Пит, по соседству Хеймитч и Джоанна, а дальше Финник, Энни, Бити… От одного осознания складывается непривычный уют – никогда не думала, что почувствую такое, находясь в туннелях Тринадцатого. Наконец, осторожно поднимаюсь (рана ещё даёт о себе знать ноющей болью в боку) и иду в душ, пока мама с Прим просыпаются. Надеваю привычную одежду, собираю волосы в хвост и иду обратно в спальню. Прим стоит посередине комнаты, застёгивая пуговицы рубашки, а мама заправляет кровати. Подхожу к сестре и треплю её по распущенным волосам. - Доброе утро, - улыбаюсь я. Решаю помочь маме и заправить свою кровать, но путь мне тут же перекрывает Прим. - Мама прекрасно справится сама, - заявляет она, беря меня за руку. – Ты ещё не до конца оправилась. - Отлично. Если я хочу помочь – садись, сейчас что-нибудь сделаем с твоими волосами, - пожимаю плечами, подводя Прим к застеленной кровати. Сестра комфортно устраивается, скрестив ноги, я сажусь позади неё, расправляя длинные волны пшеничных волос. - Что у тебя сегодня? – попутно интересуюсь я. - Занятия, думаю, ещё можно пропустить. Помогу на кухне, схожу в госпиталь… - отвечает Прим, уныло теребя края рубашки. Я решаю немного разговорить её. - Слышала о скорой свадьбе? – сестрёнка улыбается и поворачивается ко мне лицом, из-за чего я тут же прошу её не вертеться. - Конечно! Давно же тут не было чего-то подобного, - воодушевлённо замечает Прим. – Из Двенадцатого захватили пару моих вещей, представляешь? Помнишь то голубое платье? – девочка чуть ли не прыгает сидя на месте, и я улыбаюсь, глядя на то, как она радуется. - Ты будешь самой красивой девочкой на празднике. – Обещаю я, завязывая ленточку на конце косы. - Не красивее, чем ты, - она упрямится и поднимается с места, когда работа с причёской уже закончена. Видимо, ни одну из нас не волнует, что самой красивой, по идее, должна быть виновница торжества. – Питу понравится. – Сестрёнка улыбается и уходит в ванну, прежде чем я успеваю что-то ответить. Я усмехаюсь, глядя ей вслед. - Прим права. Платья и вправду красивые, - замечает мама. А я и забыла о том, что в комнате мы не одни. - Грех не показать. Так что постарайся не нагружать себя в ближайшую неделю, если хочешь появиться на празднике здоровой. Я киваю, пожимая плечами, и осторожно поднимаюсь с кровати. - Не от меня зависит, - театрально вздыхаю и иду в сторону двери. Да, из-за полученной травмы мне сделали внеплановые поблажки – именование «Сойкой» вновь даёт о себе знать. Никакого расписания, физического труда и тренировок… Только съёмку агитроликов никто не отменял, но маме об этом знать не обязательно. – Ещё увидимся. *** - Привет, Кискисс! – Я вздрагиваю то ли от неожиданности, то ли от старого прозвища, которым меня когда-то давно называл Гейл. – Как дела? – Друг быстро нагоняет меня. - Отлично, - отвечаю, глядя перед собой. Гейл хмыкает и нервно убирает руки в карманы брюк. Он растерянно молчит, словно не решается спросить что-то. - Как насчёт охоты сегодня? – Я поднимаю глаза и недоверчиво вздёргиваю брови. - Ты серьёзно? - Абсолютно, - кивает Гейл. – Пора бы нам уже возвращаться к старому. Я сильно истосковалась по лесу за эти несколько недель: недавно землю покрыл лёгкий белый снег, и я уже представляю невероятные красоты зимних деревьев, горячий чай, тишину, которую нарушает лишь пение птиц… - Извини, сейчас никак не получится. – Я виновато поджимаю губы, вспоминая слова мамы. - Меня ещё не отпускают после… - Мы можем просто погулять, - предлагает Гейл, пожимая плечами. Не знаю, но отчего-то мысль о том, что я буду бродить наедине с Гейлом по лесу немного напрягает меня. Питу это не понравится, да и мама будет не в восторге. - Ладно. Только недолго, - наконец выдыхаю я и чуть улыбаюсь, когда вижу радость Гейла. - Отлично! Тогда после завтрака на нашем месте, идёт? - Идёт. До столовой мы идём, разговаривая обо всём подряд, почти как раньше. Гейл рассказывает мне о семье, о новых разработках Бити, о выписке Джоанны Мейсон, которую врачи ещё долго будут вспоминать (я тогда была без сознания после операции), о подготовке к свадьбе, которая идёт уже полным ходом… - Эй, а это не Пит там? – внезапно спрашивает Гейл, указывая рукой куда-то перед собой. Я чуть сощуриваю глаза и на самом деле замечаю Пита. Он стоит, облокотившись спиной о стену и скрестив руки на груди, а возле него – миниатюрная девушка, примерно наша ровесница. Светло-русые волосы собраны в косу, серая форма нелепо смотрится на ней из-за небольшого роста. Подойдя чуть ближе, узнаю в девушке свою бывшую одноклассницу, подругу детства Пита – Делли Картрайт. Я уже слышала, что она выжила вместе со своей младшей сестрой. А вот её родителям, у которых был обувной магазин в городе, не так повезло. Они о чём-то увлечённо разговаривают, улыбаются, словно не виделись сотню лет. - Кто это рядом с ним? – хмурится Гейл, но ответа так и не получает, потому что Пит с Делли замечают нас. - Китнисс! - девушка одаривает меня такой улыбкой, будто я — ее самая лучшая подруга. Такие улыбки она раздаёт направо и налево. – Как давно я тебя не видела! — Привет, Делли. – Я специально делаю акцент на её имени, и Гейл чуть заметно кивает. – Как дела? Девушка, наконец, оказывается рядом с нами и быстро окидывает меня оценивающим взглядом зелёных глаз. Пит неторопливо следует за ней, всё так же со скрещенными руками на груди. Его голубые глаза, кажется, не замечают никого вокруг, кроме меня. Гейл рядом скованно переминается с ноги на ногу, явно чувствуя себя лишним. - Ох, так много всего сразу изменилось. То, что произошло с тобой – просто ужасно, - её глаза наполняются слезами. – Как ты себя чувствуешь? - Вполне, - я пожимаю плечами, нервно переводя взгляд с Пита на Делли, не зная на ком остановиться. - А, это твой кузен? – интересуется девушка, наконец, переводя взгляд на Гейла, словно видит его впервые. - Гейл, - глухо добавляет парень, глядя себе под ноги. Делли отходит в сторону, завязывая с другом какую-то обычную беседу, а я остаюсь стоять ровно напротив Пита. - Помирились? – спрашивает он, внезапно улыбнувшись. Как я не стараюсь, уголки губ сами собой подрагивают, грозясь растянуться в улыбке. - Если это можно назвать примирением. Он позвал меня в лес сегодня. – Пит строит задумчивое лицо, неторопливо делая пару шагов ко мне. Расстояние между нами сокращается и уже скоро Пит становится почти вплотную ко мне. - Очень интересно. – Его дыхание касается моей шеи, из-за чего по коже пробегают мурашки. – Согласилась? – Пит осторожно перехватывает выбившуюся из моего хвоста прядь волос и нежно заправляет её за ухо. Сердце начинает колотиться быстрее, голова кружится. - Он мой друг, - чувствую, как голос предательски вздрагивает. От его близости у меня начинают трястись руки. – Ты же с Делли общаешься. Пит переводит взгляд на болтающих Картрайт и Хоторна вдалеке. Девушка что-то увлечённо рассказывает, а Гейл стоит рядом, то и дело поглядывая в нашу сторону. - Ты не знаешь Делли, - усмехается Пит. – А вот Гейла очень даже легко понять… - Пит. – Я тихонько провожу кончиками пальцев вниз, по его скуле, вынуждая посмотреть на меня. – Если что-то пойдёт не так – обещаю, ты узнаешь об этом сразу после меня. Спустя пару секунд он неуверенно кивает, находя мою руку. Тут же переплетаю свои пальцы с его и иду в сторону друзей, вынуждая парня идти следом. - Давайте ускоримся - не хватало ещё опоздать, - замечает Гейл, идя впереди. Делли улыбается нам и следует за парнем. *** За столом сегодня непривычно много народу. Все увлечённо обсуждают что-то своё: Гейл как-то скованно сидит на своём обычном месте, откинувшись на спинку стула, и вполголоса что-то объясняет Бити; Финник с Питом увлечённо спорят, вызывая смех у девушек – Энни и Делли. Я не привыкла поддерживать беседы, поэтому просто сижу, отщипывая кусочки хлеба и медленно их пережёвывая. Отвечаю, если спрашивают, молчу, если моё внимание не требуется. - Да, надеемся, через неделю всё будет готово, - говорит Финник, когда речь заходит о предстоящей свадьбе. Он так счастливо улыбается, что невольно начинаешь радоваться. Я смущённо отвожу глаза, когда парень легко целует Энни в губы. – Плутарх обещает, что всё будет на высоте. - Серьёзно? – Джоанна отодвигает свободный стул ногой и шумно усаживается за наш стол, поставив перед собой поднос с едой. Девушка выглядит довольно странно: рубашка выпущена поверх брюк, рукава завёрнуты почти до локтей, верхние пуговицы расстёгнуты, а на голове завязана бандана. – Так давно не была на свадьбах! Энни бросает на девушку недовольный испуганный взгляд и решает промолчать. Пит рядом со мной тихо усмехается, еле качая головой. - Ты бы ещё позже пришла, - внезапно подаёт голос Гейл. – Действительно, куда торопиться! Тут вообще-то определённое расписание есть! - Я вжимаюсь в стул, уже предвидя глобальную перепалку. Джоанна лениво поднимает глаза, молчит, выжидающе смотрит на Гейла. - Будят у вас тут не очень-то гостеприимно, - морщится девушка. Кусок хлеба застревает в горле, и я закашливаюсь, за что удостаиваюсь удивлённого взгляда с её стороны. Пит заботливо придвигает мне свой стакан воды, и я тут же начинаю жадно пить. – Но это всё равно лучше, чем в Капитолии просыпаться от собственных криков. – Джоанна беззаботно отгрызает большой кусок яблока. Энни, сидящая напротив, зажимает уши руками и принимает отрешённый вид. Финник обнимает её, бросая сердитый взгляд на Джоанну. Пит чуть бледнеет и опускает испуганный взгляд на свои ладони, будто внезапно вспомнив что-то очень важное. Я отставляю стакан в сторону и поспешно сжимаю его ладонь под столом. - А что такого? – удивляется девушка. – Врач говорит, я должна прямо высказывать, что думаю. Это нужно для лечения. Она пожимает плечами, съедая целую ложку каши, которая мне кажется просто отвратительной. За столом ненадолго воцаряется неловкое молчание. Финник что-то шепчет Энни, пока та наконец не убирает руки от ушей, я всё ещё сжимаю ладонь Пита. После слов Джоанны в нём словно проснулись какие-то забытые воспоминания о тех неделях, проведённых в Капитолии, которые навсегда оставили след если не в памяти, то в пожизненных шрамах на всём теле. Я смотрю на Джоанну. Девушке нет до других дела за поглощением еды - будто никогда её в жизни не видела. Кажется, она готова съесть всё, что имеется на подносе. Нерешительно придвигаю ближе к девушке свою порцию каши, за что получаю благодарный взгляд. Если Пит не рассказывает мне о своём пребывании в столице из переживания и заботы, то от Джоанны такого не дождёшься. Я знаю, кто сможет поведать мне желаемое без утайки и зазрения совести. *** В лесу, как и всегда, царит невероятная тишина. Кроме редкого пения птиц и размеренного хруста первого снега под ногами не слышно ни единого звука. Гейл молча идёт рядом со мной, запустив руки в карманы и глядя себе под ноги. За всё время пути мы обмолвились всего парой слов, хотя блуждаем так уже не меньше часа. Я поднимаю взгляд на небо и приятно щурюсь от пробивающихся лучей солнца. Словно куполом, верхушки деревьев смыкаются над головой. А сквозь эту паутину ветвей на блестящее покрывало земли опускается большие снежные хлопья. Изредка поглядывая на Гейла, я вижу только спокойное выражение лица и привычный взгляд серых глаз, устремлённый вперёд. Он серьёзно думает о чём-то, не посвящая меня в свои глубокие мысли. Зябко скрещиваю руки на груди и снова отворачиваюсь в сторону. - Знаешь, если ты решил позвать меня в лес, чтобы полюбоваться зимними пейзажами – это было глупо. – Гейл поднимает плечи и глубже засовывает руки в карманы. - Нет, - друг печально усмехается и, наконец, смотрит на меня. – Не в этот раз. - Тогда что? - Хотел поговорить, - скомканно произносит он. - Я тебя слушаю. Гейл открывает рот, собираясь дать ответ, но снова не решается, сжимая губы. - Только не злись, - охрипшим голосом просит Гейл. Я киваю, хотя сердце в груди начинает колотиться быстрее. - Ещё раз, извини, что так получилось… во Втором. - Ничего, я простила. Постарайся забыть, ладно? - Постараюсь. – Я вижу, что Гейла всё ещё что-то тревожит. Он вынимает руки из куртки в задние карманы брюк. - Не вынуждай говорить прямо – ты же знаешь, у меня это ужасно получается, - наконец, не выдерживает он. Я растягиваю губы в ободряющей улыбке. В этом мы с ним похожи. - Многое переменилось, я знаю, но… - Гейл нервно сглатывает. - Я скучаю по тебе. - Конечно, я тоже скучаю, - отвечаю эхом. Мне часто не хватает настоящего друга – человека из детства. Гейл как раз и есть такой человек, с которым хочется вспоминать старые времена, охотиться как прежде, помогать с семьёй. Он – моё прошлое, Пит – настоящее и, надеюсь, будущее. - Я хочу, чтобы всё было как прежде – не хочу перемен из-за кого-то. – Я хмурюсь, поднимаю глаза на Гейла. Что это значит? - О чём ты? Он глубоко вздыхает, из-за чего в холодном воздухе появляется облачко пара. Вынимает руки из карманов брюк – они сжаты в кулаки. Друг постепенно замедляет шаг, а вскоре и вовсе останавливается. Я озираюсь по сторонам – до базы нам ещё далеко. - Знал бы, что так будет – не согласился бы на спасательную операцию в Капитолий. – До меня не сразу доходит, что Гейл имеет в виду. Смысл слов поражает меня до глубины души, вводя в ступор ещё больше. - Что ты сказал? – голос звучит неестественно глухо. Внутри закипает целая буря эмоций, но ни с одной из них толком я справиться не могу. Просто смотрю на Гейла ничего не выражающим взглядом и не могу поверить даже самой себе. - Ты ведь любила меня, Кискисс. Всё не могло так резко перемениться из-за него. – «Из-за него». Меня передёргивает. Как он говорит о Пите. На этот раз не поправляю. «Любила» звучит более уместно, потому что сейчас, кроме отвращения, к Гейлу я ничего не испытываю. Совсем. - Не смей меня так называть, - единственное, что шиплю я, делая уверенный шаг вперёд. - Ты обещала не сердиться, - как бы между прочим, напоминает Гейл, скрещивая руки на груди. Не знаю, что меня разозлило больше – его слова, или спокойный тон, но внутри словно что-то внезапно обрывается. - Да пошёл ты! – Крик эхом разносится по всему лесу. Птицы неподалёку, замолкают, суматошно взлетая с ветвей деревьев. Сердце колотится, как заведённое, ощущая на себе всю тяжесть досады. Я тяжело дышу. Хочется кричать от обиды и горечи, от разочарования в друге. Гейл в растерянности смотрит на меня. Такой реакции он вряд ли ожидал. Впрочем, как и я сама. Хочу быстрее уйти отсюда, пока не натворила ещё чего доброго. Не успеваю подумать, как тут же срываюсь с места, в надежде, что Гейл не станет меня догонять. Слышу его голос позади. Пусть зовёт. Главное не идёт следом. Бок саднит от бега, но я не останавливаюсь. Лихорадочно озираюсь по сторонам, как только оказываюсь достаточно далеко. Опускаюсь на землю, опираясь спиной о дерево. С силой бью кулаком по широкому стволу дуба, царапаю руки, скребу пальцами мёрзлую землю, которая забивается под ногти. Не хочу, чтобы было как раньше.