До беспамятства

В коридоре раздаётся оглушительный звук, извещающий жителей Тринадцатого о подъёме. Я сонно переворачиваюсь с боку на бок, лицом к стене, лихорадочно шаря вокруг себя в поисках подушки. Бесполезно. Проще дождаться, когда этот ужасный звук стихнет и снова заснуть. Мысленно по секунде отсчитываю, пока сирена, наконец, не замолкает. Облегчённо вздыхаю и снова переворачиваюсь на другой бок, обхватив себя руками. Холодно. Тихо. Пробуждение ужасное: секунду мне кажется, что всё хорошо, но в следующий миг события вчерашнего дня обрушиваются заново. Как я теперь посмотрю в глаза Питу? Слишком резко сажусь в кровати, из-за чего голова начинает болеть и кружиться. Фокусирую зрение и понимаю, что я у себя в отсеке. Мамы с Прим нет. Куда они пропали в такую рань? Смотрю на часы. Пару раз моргаю, чтобы проверить не ошиблась ли. Девять часов! Девять! Для Тринадцатого это непозволительное опоздание. Может подъём был раньше, а я так крепко спала, что не услышала? Ерунда. В любом случае, нужно подниматься. Спускаю ноги и морщусь, когда ступни касаются холодного пола. На мне всё то же мятное платье, волосы распущены, а обувь валяется при входе. - Вот кошмар, - тихо шепчу, как можно быстрее снимая с себя платье и аккуратно складывая его на нерасстеленную со вчерашнего дня кровать. Возле ставлю туфли. Потом верну всё Октавии. Как можно быстрее принимаю душ, одеваюсь в серую форму и вылетаю из отсека, предварительно получив расписание на руке. Обязательные тренировки, о которых говорила Койн, начинаются с сегодняшнего дня чётко по расписанию, после завтрака с 10:00 до 14:00. Шикарно. Раз сегодня нам дали выспаться на пару часов подольше – подготовка и вправду будет изнуряющей. До столовой почти бегом я дохожу довольно быстро. Всё такой же скудный рационный завтрак. Как будто вчерашнее застолье нам только снилось. Беру поднос и получаю положенную порцию: ни больше, ни меньше. За нашим столом уже сидит несколько человек, но я предпочитаю не заострять на этом внимания. Глубоко вздыхаю и шагаю к ним, стараясь избегать лишних встреч. – Китнисс! – Это Финник окликает меня и приветливо машет рукой. Рядом с ним я замечаю Энни. Пит как-то скованно и неподвижно устроился на своём обычном месте, откинувшись на спинку стула. Джоанна сидит напротив него. Ещё несколько мест пустуют. Интересно, где Гейл? - Привет. - Смущённо улыбаюсь присутствующим и присаживаюсь возле Энни. Чувствую на себе взгляд Пита, но предпочитаю сделать вид, будто бы занята поеданием своего завтрака. За столом обсуждают вчерашнюю свадьбу. Сначала разговор получается вялым, но стоит появиться Делли, как неловкие паузы сразу же прерываются её вечными вопросами. Энни несколько раз благодарит меня за чудесное свадебное платье. Невнятно киваю и лишь отмахиваюсь, мол, ерунда. Я, как могу, стараюсь поддерживать общую беседу, в отличие от той же Джоанны, которая весь завтрак только и делает, что ковыряется в своей тарелке со странной необъяснимой улыбкой на лице. Наконец, решаюсь поднять глаза на Пита, сидящего напротив. Парень по-прежнему смотрит на меня. Я чувствую, что начинаю краснеть. Вскоре решаю, что правильной стратегией будет пялиться в ответ. Пока остальные в тысячный раз повторяли, какие вкусные закуски были на празднике, и завязалось это соревнование взглядов. Вскоре парень улыбается и отводит голубые глаза. Когда он снова смотрит на меня, я вздёргиваю брови в знак того, что победа остаётся за мной. Он лишь пожимает плечами. *** - Ещё круг! – Я морщусь то ли от сильной боли в боку, то ли от громкого голоса женщины средних лет, к которой нам следует обращаться не иначе как «солдат Йорк» - неизменная командующая отряда победителей до самой операции в Капитолий. Интересно сколько мы пробежали? Я уже давно сбилась со счёта. Боль адская, лёгкие буквально разрывает на части, воздуха не хватает. Машинально перебираю ногами, но снова и снова слышу: «Круг!», «Ещё круг!», «Ещё!», «Ещё!», «И ещё!». Держусь одной мыслью: если не пройду через всё это – операции мне не видать. Значит, не видать и Капитолия. Значит, не отомстить Сноу. Остальным приходится не слаще. Когда я последний раз оглядывалась, в состоянии были только Финник и Пит. Энни плелась где-то в хвосте, то и дело всхлипывая и сходя с дистанции, чтобы передохнуть, но тут же получала нагоняй от Йорк. Финник несколько раз порывался к девушке, но тем лишь усугублял ситуацию. Джоанна нарезала круги примерно с моей же скоростью, бранясь последними словами. После этого оглядываться я больше не стала. Гейл с сочувствием наблюдает за нами со стороны. Для него, как для более опытного солдата, существуют отдельные тренировки. На завтрак он не пришёл, потому что был вынужден присутствовать в спортивном зале за час до тренировок, как помощник Йорк. На все вопросы вроде «Не должны ли тренировки в первые дни быть более расслабленными, как своеобразная подготовка?» женщина каждый раз отвечает одной и той же заученной фразой: «Скажете это во время операции, когда за вами погонится очередной отряд миротворцев!» - Не останавливаться! – Меня мучал вопрос: все командиры в Тринадцатом такие хладнокровные исполнители своих обязанностей? Аж в дрожь бросает. Энни плачет, что больше не может и Гейл, наконец, решается подать голос, разрешая бедной девушке сойти с дистанции, чтобы пройти полкруга пешим шагом. Джоанна стаскивает с себя верхнюю одежду, оставаясь в одном чёрном топике. - Мейсон! – кричит Гейл, на что девушка только отмахивается, послав его к чёрту. - Ты как? – Я приглушённо слышу охрипший голос Пита рядом с собой. Перед глазами всё плывёт, поэтому нет смысла поднимать головы. Отрывисто киваю и показываю большой палец, свободной рукой сжимая ткань футболки на боку. Говорить вряд ли смогу. - Китнисс? – обеспокоенно переспрашивает парень. Я лишь качаю головой, проводя ладонью по разгорячённому лбу. - Гейл! – уже кричит Пит, подхватывая меня под руку, на которой я тут же повисаю и начинаю хрипло кашлять. Гейл, до этого что-то разъясняющий Энни, увидев нас, тут же срывается с места. Даже солдат Йорк соизволит подойти. - На сейчас достаточно! – Женщина находит мою руку и умелыми движениями проверяет пульс. – Пусть присядет вон там, - она указывает на противоположный угол тренировочного зала. – И опустит голову ниже колен. Солдат Хоторн, принесёт воды. – Йорк внимательно смотрит сначала на меня, потом на Пита. - Только недолго. Парень помогает мне устроиться. Когда головокружение более-менее проходит, я кладу голову Питу на колени и закрываю глаза. Его руки успокаивающе перебирают мои волосы, откидывают их со лба. Дыхание никак не хочет выравниваться. - Ей лучше? – Я тут же распахиваю глаза и оглядываю подошедшую Джоанну снизу вверх. Она выглядит лучше, значит прошло уже немало времени. – Вижу. Мейсон усмехается и устраивается на корточках возле меня, а затем поднимает глаза на Пита. - Тебя Гейл звал, - как бы между прочим говорит она. Пит хмурится, прекрасно чувствуя, как я сжимаю его ладонь. – Я посижу с ней, - продолжает она. - Не нужно со мной сидеть, - хриплю, стараясь принять сидячее положение, но Пит тут же меня останавливает. - Ненадолго. – Он быстро касается губами моего лба и поднимается. Я остаюсь под строгим надзором Джоанны, у которой на лице уже появляется довольная улыбка. - Там тебе все благодарны. Если бы не это обморочное состояние – бежать бы нам ещё и бежать. – Мейсон усаживается рядом и разворачивается ко мне, потрепав по щеке, словно маленького ребёнка. Устало вздыхаю и прислоняюсь к холодной стене. На какое-то время мы обе замолкаем, глядя в разные стороны. Я наблюдаю за Энни, сидящей на полу, обхватив себя руками. А рядом с ней Финник, который всячески пытается успокоить и приободрить бедную девушку. - Ну и как он? – Вдруг спрашивает Джоанна, с появившимся, откуда ни возьмись энтузиазмом. - Ты о чём? - Хватит дурить, Сойка. Или всё так же собираешься твердить о том, что вы всего лишь друзья? – Я поджимаю губы и прикрываю глаза, мысленно умоляя Пита вернуться как можно скорее. – Тогда вчера эти детишки явно подсыпали какое-то дерьмо мне в бокал. Знаешь что видела? – с наигранным смехом, спрашивает Джоанна, в порыве ударяя ладонью мне по ноге. – Тебя с Мелларком. – Девушка сверлит меня своими зелёными глазами и победно улыбается. Иногда её терапия «говори, что думаешь» меня порядком раздражает. – И странное дело, не помнится мне, чтобы вы там обменивались дружескими тайнами. – Мейсон показывает пальцами кавычки и качает головой. Я с усмешкой наблюдаю за тем, как извивается подруга, мысленно уже продумывая мягкую разруху её надежд. - Зря стараешься, - тихо отвечаю, поднимая глаза в потолок. – Ничего не было. Джоанна уже было открывает рот, чтобы ответить, но затем плотно сжимает губы. Я явно застала её врасплох и теперь довольна результатом. - Но ведь… - Она глядит на меня растерянным взглядом, спонтанно подыскивая подходящий язвительный ответ. Я опускаю на неё глаза и вздёргиваю брови, как бы спрашивая: «Неужели нечего ответить?» Мейсон ещё какое-то время прожигает меня взглядом, а затем вдруг растягивает губы в медленной улыбке. - Ты гонишь, Эвердин. - Вовсе нет, - со смешком произношу я, качая головой. – Если такое острое желание – спроси у «детки Прим» где сегодня ночевала её сестра. – Общение с Джоанной пагубно сказывается не только на моей малышке, но и на мне самой. Никогда бы не осмелела для такого откровенного обсуждения своей личной жизни. Или всё дело в Мейсон? С первой нашей встречи в лифте Тренировочного центра у меня сложилось весьма неважное мнение о её поведении, манерах, словах... Но что-то изменилось. Питу она тоже нравится, а он не стал бы общаться с плохими людьми. Пусть холодная по отношения к окружающим; с Джоанной всегда чувствуешь себя раскованно, потому что она сама всегда откровенна с собеседниками. Мейсон подпирает голову рукой и продолжает смотреть на меня. Между нами снова образуется молчание, нарушаемое лишь тренировками других групп. - Очередное враньё? – спрашивает она. Я сразу понимаю, что девушка имеет в виду, поэтому поспешно качаю головой. С отношениями на камеру уже давно покончено. Я бы никогда не поступила так с Питом во второй раз. Джоанна устало проводит ладонью по лбу и переводит взгляд на пол. – Тогда я ничего не понимаю! – Девушка всплёскивает руками. – И этот твой друг. Красивый, конечно, но полный придурок. - Гейл не… - возмущённо начинаю я. - Ой, брось! – Джоанна быстро перебивает меня, потому что в зал возвращается Йорк, что означает конец перерыву. – Надеюсь, ты не настолько глупая, чтобы не ценить, того что имеешь сейчас, Сойка. - Девушка нехотя поднимается со своего места и протягивает мне руку. Пару секунд неуверенно смотрю на её ладонь, но всё-таки принимаю помощь. – Подумай об этом. *** На теоретические занятия я не пошла. Родным сразу же доложили о том, что со мной приключилось на тренировках, поэтому сейчас приходится отсиживаться в комнате. Да и Пит всё равно бы никуда меня не пустил. Что же, не особо я и против. Прим сейчас в школе, на каких-то дополнительных занятиях, мама, само собой, проводит время в госпитале. От нечего делать, я пошла в отсек к Питу и теперь провожу время здесь, дожидаясь, пока он вернётся. Мне очень хочется рассказать ему о разговоре с Джоанной, но, думаю, это будет неправильно. В расписании на руке сказано, что теоретические занятия продлятся три часа, когда до ужина останется всего ничего. И всё это время я, честно, пытаюсь себя чем-нибудь занять. Отдыхать, как и планировалось, совсем не хочется. Читаю названия немаленького количества книг, стоящих на полке (интересно, откуда их столько?). Когда натыкаюсь на знакомый лиловый блокнот – принципиально прохожу мимо. Пит не советует его смотреть. Точнее, «не советует» - это мягко сказано. Запрещает, потому что не хочет, чтобы я тоже могла видеть этот кошмар. На прикроватном столике - настоящий беспорядок, который иначе как творческим не назовёшь. Решаю немного прибраться на нём и натыкаюсь на фотографию под стопками бумаг. На лице появляется грустная улыбка – на потрёпанном снимке изображена семья Мелларков в полном сборе. Присаживаюсь на край кровати, внимательно разглядывая изображение. Отца и мать Пита я узнаю сразу. Мистер Мелларк – невероятно добрый человек, в которого и пошёл сын, даже здесь выглядит счастливым, что никак не скажешь о его жене. Пит как-то рассказывал, что у матери были не очень тёплые отношения с семьёй. Здесь на её ещё молодом лице нет и тени улыбки, зато в серых глазах как будто мелькают искорки. Может быть и тайно, но она была рада тому, что имела. Возле них – три ещё совсем маленьких мальчишки. Губы трогает умилённая улыбка, когда я осторожно касаюсь кончиками пальцев изображения единственного белокурого сына – у двух других волосы не такие светлые. Он же и самый младший из них. Пит. Всё те же невероятные голубые глаза и тёплая улыбка. Пара братьев, стоящих по бокам от него, тоже улыбаются. Жаль, я их совсем не знала. На вид оба довольно дружелюбные, пусть внешне их сходств с младшим братом почти нет. Печально осознавать, что семьи у Пита больше нет. Как бы он ни старался казаться сильным – кошмары всегда будут напоминать об обратном. Боюсь представить, каково это – потерять всю семью. Всех, с кем ты вырос и был с самого детства. Кругами поглаживаю фотографию в руках большим и указательным пальцами. Я внезапно осознаю, сколько уже пришлось потерять Питу за свои, всего-навсего, тяжёлые семнадцать лет. И если мы переживём эту войну, я хочу, чтобы он был счастлив. Намного счастливее, чем в детстве, со своими родными. У него появится своя семья. Сначала девушка, гораздо лучше меня. Потом у них будет чудесная свадьба, о которой Пит так мечтал. А потом дети. Может, мальчик, чтобы он был таким же красивым, как его отец, а может и девочка, чтобы она была похожей на маму и радовала глаз. На меня вдруг накатывает какая-то усталость. Не хочу думать об этом сейчас. Пусть так и будет. Но в будущем. Сейчас всё намного сложнее. *** Нетрудно догадаться, что мои кошмары сегодня связаны с семьёй Пита. Красочные, эмоциональные, совершенно реальные. Я вижу смерть его близких. Первые бомбы, упавшие на дистрикт, оглушительные взрывы и дома, загорающиеся в один момент. Я как будто оказываюсь там, в гуще событий, шока, смятения и паники. Там, где плачут потерянные дети, а в воздухе витает угольная пыль и смог, сковывающие горло, не позволяя закричать. Там,где всюду пылает разрушительный огонь. Вижу, как семья Мелларков, в надежде выбраться в самый последний момент, оказывается заживо погребённой в собственном доме. Мне даже кажется, что я слышу крики. Слышу, как они зовут меня, всё ещё рассчитывая на спасение. - Китнисс! – Стараюсь отгородиться, зажать уши – только бы не слышать этого. – Китнисс! Широко распахиваю глаза и озираюсь по сторонам. Не хочу снова возвращаться туда. Не хочу. Никогда. Тело пробивает дрожь, и я тороплюсь обхватить себя руками. Здесь гораздо холоднее. Зажмуриваю глаза и снова открываю их. Видимо я так и заснула в комнате у Пита, потому что сейчас на коленях сидит возле кровати и нежно гладит меня по плечу. - Не нужно было оставлять тебя одну, - тихо говорит парень. Я лишь качаю головой и прошу его устроиться рядом со мной. - Сколько времени? - За девять уже. – Я поднимаю на Пита удивлённые глаза, но он лишь продолжает успокаивающе обнимать меня. - Ты так крепко спала, когда я вернулся. Не хотел будить, - объясняет парень. – Извини. - Как всё прошло? – Я решаю сменить тему. - Не скажу, что было интересно. Такое впечатление, что эти теоретические занятия ввели для того, чтобы ограничить наше свободное время. Мне сразу же представляется Пит, во время лекции, задумчиво водящий карандашом по странице блокнота. Его мысли далеки от общих обсуждений. - Тогда я, пожалуй, воздержусь от их посещения. – Мелларк лишь пожимает плечами, мол, возражать не будет. Какой смысл в боевых стратегиях? Для меня это миссия в один конец. Самое главное – убить Сноу, тем самым обеспечить счастливую жизнь всем, кого люблю. *** Когда я возвращаюсь, в комнате уже не горит свет. Пит наверняка заснул, пока я была в душе и разговаривала с Прим и мамой. Как можно тише прикрываю за собой дверь, кладу маленькую стопку вещей на комод и распускаю волосы, ещё влажные от воды. Осторожно забираюсь под одеяло и переворачиваюсь на другой бок, чтобы не разбудить Пита. Он ворочается, сквозь сон, притягивая меня ближе к себе, обвив рукой талию. Мне сразу становится спокойнее. Спиной я прижимаюсь к груди парня, глубоко вздыхаю и прикрываю глаза, надеясь на скорейший сон. Но его нет. Совсем. Пытаюсь вслушиваться в тихое дыхание Пита у меня за спиной, мысленно считаю каждый удар его сердца, моргаю, сквозь темноту пытаюсь разглядеть точки на потолке, кутаюсь в одеяло, но через пару секунд уже откидываю его, потому что становится жутко неудобно. Рой мыслей в голове, дорожка света из-под двери, ладонь парня на моей талии. Ворочаюсь с боку на бок и вздыхаю, стиснув зубы. - Не спится, солнышко? – Я вздрагиваю, когда слышу насмешливый голос Пита, почти над самым ухом. - Могу спросить то же самое у тебя, - шиплю в ответ и поворачиваюсь к парню лицом. Голубые глаза задорно светятся в темноте. – Извини, что разбудила. Пит лишь качает головой. Привычно откидывает мне со лба всё ещё влажные тёмные волосы. - Засыпай, - шепчет он. Пит осторожно касается губами моих губ и уже обнимает за плечи, чтобы отстраниться, но я только подаюсь вперёд, плавно продолжая целовать его. Парень глубоко вздыхает, чуть приподнимаясь, и я делаю то же самое. Сильные руки ложатся мне на талию, притягивают к себе. Мы так близко, что дыхание перехватывает, а это чувство, которое я когда-то принимала за дело случая, снова даёт знать о себе лёгким напряжением во всём теле. Нет. Нет, только не сейчас! Я прерываю поцелуй, стальной хваткой вцепившись Питу в плечи, вынуждая его лечь на место. Сама же оказываюсь сверху так, что нас начинают разделять всего несколько сантиметров. - Если мы сейчас не остановимся, - вымученно шепчу, непрерывно глядя Питу в глаза. Мне кажется, я скоро оставлю синяки у него на руках. - Тш-ш, - он приподнимается на локтях, в один миг разрушая все преграды и выстроенные границы из убеждений. Наши губы снова встречаются в страстном, требовательном поцелуе, от которого у меня, честное слово, голова пошла кругом. Совершенно некстати вспоминаю слова Джоанны и они придают уверенности. Я целую Пита. Целую, как не целовала никогда. Наконец, отпускаю его плечи, спускаясь ниже, по груди, одной рукой, вцепившись в края его футболки, а другой, проникая под неё, легко касаясь похолодевшими пальцами его горячей кожи. Пит вздрагивает. Сильные руки свободно блуждают по моему телу; широкими ладонями он поглаживает низ моего живота, заставляя мое тело трепетать в блаженстве. Воздуха не хватает. Я забираюсь выше, стягиваю его футболку. Пит вдыхает аромат моих волос и осыпает мою шею и плечи мягкими поцелуями. Мысли слабо работают. Я зажмуриваю глаза, окончательно отдаваясь нарастающему чувству внутри. Действую так, как подсказывает сердце. Я хочу. Хочу быть с ним. Здесь и сейчас. Что нас ждёт завтра? В жизни и так осталось слишком мало хорошего. С Питом я становлюсь другой. Движения резкие. Мои обнажённые ноги с силой обхватывают его бёдра. Расстояние между нами становится мучительно близко. Хочу ощущать его близость так, чтоб дышать было трудно… Пальцы Пита сжимают ткань моей лёгкой футболки; совсем медленно, неотрывно тянут её вверх, оголяя моё тело. Я не сопротивляюсь. Позволяю ему всё. Кровь стучит в висках, заглушая наше тяжёлое дыхание. Сердце болезненно делает вынужденные удары. Серая холодная комната теперь кажется слишком маленькой и душной. А желание не пропадает. Кажется, наоборот, окончательно сводит с ума. Останавливаться поздно. Пит целует меня. Он желает меня. А я не собираюсь ему мешать. Парень кладет свои руки мне на талию и быстро переворачивает нас, из-за чего теперь я начинаю чувствую тяжесть его тела. - Пит, - тихо выдыхаю, не чувствуя его губ. Вокруг темнота. Непроницаемые голубые глаза прямо напротив меня, полные желания и нежности. - Такая красивая, - шепчет Пит. Я чувствую его дыхание на своих губах. Улыбаюсь, поднимая взгляд на него. Впервые во мне нет ни тени смущения. В одно мгновение всё замирает. Смешивается в одно. Не только для меня. Его первое движение вперёд заставляет крик сорваться с моих губ. Но облегчение приходит уже в следующее мгновение. Вцепляюсь в Пита, словно он может куда-то исчезнуть; выгибаюсь ему навстречу. Желанное соприкосновение тел. Я не хочу, чтобы он останавливался. Не знаю, как можно быть ещё ближе. Всё моё тело напрягается, дрожит, кричит. Голова кружится. Теперь я его. Окончательно и бесповоротно. Хочу, чтобы так было всегда. - Люблю тебя, - на одном дыхании шепчет Пит, касаясь губами моей шеи. Во мне все буквально поднялось, затопив странной болезненной радостью, но я физически не могу сказать об этом. Смотрю на него, позволяя смотреть на себя. - Люблю тебя. - Повторяю совсем тихо, как эхо. Глаза у Пита загораются, а губы трогает улыбка. Готова поклясться, на его лице отразилась сразу буря эмоций. Ведь я впервые произнесла это вслух. Странное и невероятное чувство. Я живу отдельно от плохих мыслей. Мы вместе. Сейчас нет той плохой жизни, что творится вокруг. Живём одним днём, но любим друг друга до беспамятства. Хочу, чтобы так было всегда.