До беспамятства

- Китнисс? – Я приглушённо слышу голос моей маленькой сестрёнки. – Китнисс. Хмурюсь, но глаза открывать не хочу. Прим сжимает мою ладонь, а я крепко обхватываю её в ответ. Девочка тихонько смеётся, а я натянуто улыбаюсь ей. Первые пару секунд мне кажется, что всё хорошо. Я так соскучилась по своей девочке, что не хочу отпускать её. Но в следующее мгновение все ужасные события поездки в Двенадцатый обрушиваются с новой силой. Моментально распахиваю глаза и сажусь на месте. - Прим! – Я подаюсь вперёд и удерживаю сестрёнку за плечи. Она теряется сначала, но потом спокойно снимает с себя мои руки, удерживая их за запястья. - Сейчас ночь. Не кричи. - Девочка чуть улыбается. Она пару секунд смотрит мне в глаза, а затем кивает головой в сторону соседней кровати. - Ох, Пит, - выдыхаю, соскакивая с кушетки. При тусклом свете ночника его лицо кажется слишком бледным и замученным. Веки опущены, он ровно дышит – спит, свернувшись, как маленький ребёнок. У кровати замечаю таз, наполненный водой, в которой плавает полотенце. Заботливо поправляю одеяло и присаживаюсь рядом, из-за чего парень начинает ворочаться. Провожу тыльной стороной ладони по его лбу, спускаясь ниже, к щеке. - Он не приходил в себя? – спрашиваю, оборачиваясь к сестре. Прим стоит у меня за спиной, скрестив руки на груди, и с интересом наблюдает за происходящим. - Нет пока, - она качает головой. – Как только вы вернулись, мама попросила отнести Пита к нам. Сказала, что от госпиталя будет только хуже. Удивлённо поднимаю брови и снова перевожу взгляд на парня. Это не похоже на маму. - Ну и где она сейчас? - Ушла в госпиталь по срочным делам. - Как всегда. – Если я и расстраиваюсь, то немного – давно свыклась с мыслью о том, что мать не сильно-то переживает за нас с Прим. По крайней мере, со стороны это может показаться именно так. - Она не сказала, когда вернётся? – Прим растерянно качает головой, сложив руки за спиной. - Иди спать, утёнок. Уже поздно. - Но мама сказала… - Всё нормально. Я справлюсь сама. – Девочка ещё какое-то время колеблется, но всё-таки соглашается. Я поднимаюсь с кушетки, с целью поправить свою кровать для неё. Когда Прим устраивается под одеялом, я присаживаюсь рядом. Провожу ладонью по её головке, длинным распущенным волосам, ниже, к руке. Девочка улыбается и прикрывает глаза. Уже в который раз мне вспоминаются наши дни, ещё до Голодных Игр, до восстания и войны, когда жизнь была чуточку легче. Часто ночью, боясь плохих снов, Прим забиралась ко мне под одеяло. Сквозь сон я слышала, как она испуганно шептала мне на ухо обо всех своих кошмарах. «Это только сон, утёнок», - отвечала ей из раза в раз. – «Спи». Просто обнимала её и тихонько пела знакомую мелодию. Не проходило и пары минут, как она засыпала. Вот и сейчас я совсем тихо напеваю привычные мотивы, а когда Прим мирно засыпает, целую её на ночь в лоб. Ночник не выключаю в надежде на то, что мама всё-таки надумает вернуться в отсек. Я возвращаюсь к Питу. Нахожу под одеялом его ладонь, переплетаю наши пальцы. Чувствую, как Пит крепче сжимает мою руку, и не могу сдержать улыбки. - Мне ты на ночь не пела, - хрипло замечает он, не открывая глаза. Придвигаюсь ближе, поджав ногу под себя, чуть подаюсь вперёд и скрещиваю руки на груди - Петь? О, нет, - задумчиво шепчу, поджав губы. Пит неуверенно поднимает веки и бегло окидывает меня оценивающим взглядом. Я только киваю пару раз. – Не до того было. Прикасаюсь губами к его губам. Поцелуй короткий, нежный. Я так не хочу вспоминать с Питом прошедшую поездку, но он как назло, начинает разговор именно с этого. - Что тогда произошло? – шепчет, поднимая на меня свои чистые, голубые как небо, глаза. Наши лица всего в паре сантиметров так, что я чувствую его дыхание на своих губах. Тяжело вздыхаю и качаю головой. - Не знаю, - также шепчу в ответ, чуть отстраняясь. – Мне известно не больше, чем тебе. Пита мой ответ не устраивает. Он хмурится, как будто пытается что-то вспомнить. - В каком смысле? - Так и есть. – Пожимаю плечами, говорю равнодушно – берегу всю злость до утра. – Скажу Джоанне спасибо за то, что отрубила меня, - добавляю, в такт мыслям. Пит бледнеет на глазах, чем вынуждает меня забеспокоиться. Взгляд пустеет, а губы сжимаются в тонкую полоску. - Это я виноват, - тихо говорит он, глядя мне в глаза. - Не говори так, - качаю головой. Касаюсь пальцами его лба, чтобы убрать светлую прядь волос. – Они не знали, не были готовы к такому. Пит смотрит на меня так, словно я сказала самую глупую вещь на свете. - Но причём тут ты? Какое право они имели… - Я испугалась. – Выражение на его лице сменяется удивлением и печалью. – Испугалась за тебя. Прости, я не знала, что делать. Хотела помочь, а сделала только хуже. Они не пускали меня. После короткого молчания Пит отвечает. - Больше никогда не делай так. - Хорошо, - тихо соглашаюсь я. Пит вздёргивает брови. - Хорошо? - Хорошо, - повторяю спокойно. Он заключает меня в объятия, а я порывисто обнимаю его в ответ. Несмотря ни на какие обещания, я понимаю, что в следующий раз (который, надеюсь, будет не скоро) не смогу просто стоять в стороне, в то время как он будет мучиться. Уже никогда не смогу. *** Я стою напротив стеклянной стены, в которой вижу только своё отражение. Все с остервенением бросаются в пучину тренировок. Физическая подготовка, строевая, огневая, лекции по тактике — вот все, чем мы живём и дышим. Наступление на Капитолий через несколько недель. Сколько тогда было разногласий и споров. Собрание никогда не проходило в такой шумной обстановке. Что же касается меня… Чувства смешанные. С одной стороны я даже рада. Рано или поздно, но это должно было случиться. Пусть лучше скоро, чем оттягивать месяцами. С другой же, я абсолютно подавлена. Все знают, что нас ждёт в Капитолии. Разговоров об инциденте, произошедшем в Двенадцатом, никто не заводит. Слова неуместны. Пит мог иногда пропустить первые часы тренировок, но в последнее время стал приходить вовремя. В любом случае, на то были уважительные причины – врачи обеспокоенно продолжают следить за его здоровьем, хотя ничего сверхъестественного больше не случалось. Мы всё также находимся в отдельной группе. Самое частое занятие все называют просто «Кварталом», но на моей татуировке значатся буквы У.У.Б. — сокращенно от «учебный уличный бой». Своеобразная модель капитолийского квартала, построенная в центре Тринадцатого. Йорк делит нас на мелкие группы, иногда запускает всей командой, и ставит различные задачи - занять определенную позицию, уничтожить объект, обыскать дом. Всё как в настоящем бою, если бы не голос программы, указывающий, что нужно делать. Один неверный шаг — и ты «подрываешься» на фугасе, на крыше появляется снайпер, и у тебя заклинивает ружье. Режущий слух звонок, разносящийся по всему кварталу, вещает о том, что миссия удачно провалена. Конечно, это понарошку и все прекрасно понимают, что погибнуть тут нельзя. Когда срабатывает фугас, ты слышишь звук взрыва, и должен притвориться мёртвым. Но много и вполне реального — вражеские солдаты в форме миротворцев, дымовые бомбы. Нас даже газом травят. Некоторые успевают вовремя надеть маски, а остальные на десять минут отключаются. Газ якобы безвреден, но вдохнув его всего пару раз, лично я зарабатываю себе головную боль на весь оставшийся день. - Ты идёшь? – Гейл оборачивается ко мне через плечо, по привычке ловко набирая код на панели управления. Киваю, откидывая косу за спину. Очередная боевая имитация до боли напоминает мне один из отсеков тренировочного центра в Капитолии. Стеклянная дверь с тихим шумом отъезжает в сторону, пропуская нас с Гейлом в небольшое помещение. Друг тактично отходит в сторону, позволяя мне войти первой. Неуверенно шагаю внутрь и оказываюсь закрытой в четырёх матовых стеклянных стенах. Гейл молча следует за мной, к противоположной стене с луками. Парень сходу выбирает самый крайний, как будто практикуется в стрельбе каждый день. Я следую его примеру. - Вы готовы, солдат Эвердин? – усмехается Гейл, стараясь подражать голосу программы. Я становлюсь возле него, направив лук в противоположную сторону. - Готова, солдат Хоторн. – Хотя, по правде говоря, ни черта я не готова. Столько времени прошло с того момента, когда я последний раз брала в руки лук. Но ведь нужно как-то навёрстывать упущенное? Дверь тихо закрывается. Включается специальное люминесцентное освещение. Голос программы ведёт отсчёт. Поначалу всё идёт гладко. Выстрел – поражение, выстрел – поражение. Спроектированные манекены порой не успевают преодолеть и пары метров, как оказываются убитыми либо мной, либо Гейлом. За имитированной колонной мелькает человеческая тень, и я тянусь за очередной стрелой. Маленькая фигура пересекает короткое расстояние, прячась за очередной колонной. Я испускаю короткий выдох, опуская стрелу на тетиву лука. Это проекция не взрослого человека. Одно движение и я убью ребёнка. На меня внезапно накатывает дурнота. Так нельзя. Это неправильно. Мы играем с огнём. Мы лишаем жизни не заслуживающих людей. Мы – убийцы. Представляю, как это будет выглядеть в реальности, и окончательно теряюсь. Стрела соскакивает, пролетев в нескольких метрах от столба, и я оказываюсь «убитой» этой самой проекцией. Тихо вскрикиваю от того, что место, куда в меня попала «стрела» пробивает лёгкий ток. Растерянно гляжу на мигающую лазерную точку у себя на груди. Если так посчитать, в реальном бою я была бы уже мертва. Гейл бросает лук и пускается ко мне, хотя его бой ещё не окончен. - Гейл Хоторн, ты – идиот! – Вскрикиваю я, указывая на луч, красной точкой мигающий у него на спине. Неприятный звон сообщает о том, что миссия провалена. Манекены исчезают лёгкой рябью, свет отключается, стены отъезжают. - А что я должен был делать? – интересуется он, сначала поднимая, а затем развешивая луки по местам. – Бросить тебя? - Я не умерла, чёрт возьми. Почему ты не закончил миссию? – Не знаю, что меня злит больше – упрямство Гейла, или непонятная логика его поведения. – Это имитация боя! В Капитолии ты также делать собираешься? – язвительно интересуюсь, цитируя слова Йорк. Парень убирает с пола последнюю стрелу и неторопливо подходит ко мне, окидывая оценивающим взглядом с головы до ног. - Да, - просто отвечает он. Я быстро втягиваю воздух через стиснутые зубы и качаю головой. Сердце начинает колотиться как сумасшедшее. - Нет, – но Гейл продолжает смотреть на меня всё с той же уверенностью и какой-то насмешкой. Он не отступится. Парень и вправду решил вытащить меня из этого боя. Я либо умру, либо погибну вместе с ним. - Гейл, - разочарованно произношу, не зная, что ещё добавить. Это противоречивые чувства – с одной стороны, я хочу накричать на Гейла и запретить ему даже думать о том, чтобы рисковать своей жизнью ради меня. С другой же, я понимаю, что и сама бы поступила точно также. Всё решено за нас – для кого-то эта операция в один конец. И я уже знаю, как всё будет. - Ничего не говори, - просит Гейл, так просто улыбаясь, словно речь идёт о привычных вещах. И я молчу. Может быть потому, что Йорк уже зовёт нас на новую тренировку, а может потому, что не собираюсь спорить с другом. Это долго и бессмысленно. Из-за меня под угрозой становятся жизни теперь уже двух дорогих мне людей. Гейл и Пит. Пит и Гейл. Они не отступятся. Я тоже не оступлюсь. Скрестив пальцы, лишь надеюсь на то, что нас расформируют по разным группам. По крайней мере, тогда уже не будет так тяжело.