До беспамятства

В редкие свободные минуты, как сейчас, я с волнением наблюдаю за приготовлениями к операции. Как грузят технику и провизию, формируют дивизии. Мобилизованных бойцов легко отличить по короткой стрижке. Отряд за отрядом отправляют в столицу. Взять Капитолий целиком, конечно, невозможно, но атаками мы сможем блокировать ответные нападения. Новые и новые команды солдат – рано или поздно, какие-то из них попадут в центр города. Поэтому отряды с победителями планируют отправить одними из последних. Нет, дело не в ценности жизней. Наша главная задача - президентский дворец. Добраться до него обходными лазейками и путями, проникнуть на территорию, дать сигнал, а дальше всё должно пойти по плану, который нам снова и снова разжёвывают на теоретической подготовке. За несколько дней до отбытия, Йорк неожиданно сообщает нам, что рекомендовала допустить нас к экзамену, и начинается он прямо сейчас. - Ни о каком экзамене речи не было, - замечает Джоанна, одновременно пробираясь в первые ряды. Йорк окидывает её холодным взглядом с головы до ног. - Вы ничем не отличаетесь от солдат из других партий войск. Они тоже обязаны проходить через это. - Да ну? – Девушка вскидывает руки и качает головой. – Так и ничем? – Инструктор складывает руки за спиной и размеренными шагами подходит к Джоанне. - Если хотите попасть в Капитолий, а вы этого хотите, то будьте добры выполнять все указы, солдат Мейсон. Джоанна ещё какое-то время смотрит на Йорк уничтожающим взглядом, после чего, не оборачиваясь, делает шаг назад, возвращаясь обратно в строй. - Экзамен состоит из четырех частей. – Теперь инструктор обращается ко всему нашему отряду. - Полоса препятствий, письменный тест по тактике, огневая подготовка плюс имитация боевой ситуации в Квартале. Из всего этого меня смущает только последний пункт. Я слышала, как прошедшие группы обменивались информацией. Говорят, Квартал каждый проходит в одиночку. Никто не знает, что тебя там ждет. Будто испытания подбирают нарочно с учетом твоих слабых мест. А их у меня, за последние пару месяцев, прибавилось достаточно. Страшно представить. Таким образом, первые три экзамена не вызывают у меня особых затруднений - даже разволноваться не успеваю. Финник также проходит всё с лету. Я помогаю Питу со сборкой автомата, когда инструктор отворачивается. Джоанна чуть не заваливается на глупом письменном тестировании, но ей спешит помочь Энни, которая сама вылетела ещё на полосе препятствий. Ближе к вечеру всем остаётся сдать только последний экзамен в Квартале. Волнение терзает меня изнутри. Слабые места? Эту дверь я боюсь даже приоткрывать. Однако приходится просто отсиживаться рядом в ожидании своей очереди, как и всем остальным. В это время пытаюсь разобраться, в чём же мои слабости, но размер получившегося списка удручает. Недостаточная физическая сила, минимум тренировок. Да и мой особый статус Сойки-пересмешницы вряд ли преимущество, когда речь идет о создании сплоченной группы. Есть много способов выбить почву у меня из-под ног. Вскоре появляется Йорк, которая объявляет, что солдат Мейсон идёт первой по списку, на что Джоанна только усмехается, решительно поднимаясь с места. Она и не удивлена вовсе. - Тебе не кажется, - тихо говорит Пит, наклоняясь ближе к моему лицу, - всё это слишком похоже. Девушка, под надзором пары солдат, неторопливо идёт в сторону Квартала. «Джоанна Мейсон» - вещает голос программы. - Похоже на что? – Джоанна останавливается напротив двери, глубоко вздыхает, прикрыв глаза, и заходит внутрь. Я смотрю на Пита. - То же самое было в Капитолии. Перед Голодными Играми. - Показательные выступления, - говорю, задумавшись, теребя молнию на спортивном костюме. Пит кивает, переводя взгляд на Йорк, которая в это время в пол голоса обсуждает что-то с солдатами. Джоанну выведут через другую дверь, так что увидеться с ней мы сможем только после того, как пройдём через Квартал. Десять минут, пятнадцать, двадцать – Йорк снова подходит к нам только через полчаса, сославшись на заминку с уличным боем — какой-то технический сбой. Пита вызывают следующим. Парень взглянул на инструктора из-под полуопущенных век. Длинные ресницы отбрасывают тени на высокие скулы. У любого другого человека такой взгляд можно было бы принять за смущённый или извиняющийся, но в прищуренных глазах Пита читается вызов. Я коротко сжимаю его ладонь, а после – отпускаю. Мелларк бросает на меня последний взгляд, после чего двое солдат обступают его с обеих сторон, вынуждая идти дальше. Я нервно закусываю губу и сцепляю пальцы. - Не волнуйся. - Финник подмигивает и улыбается мне. Смотрю на него притворно непонимающим взглядом и тут же качаю головой. - Я и не волнуюсь. – Парень только плечами пожимает и отворачивается в другую сторону. Минуты, кажется, тянутся слишком долго. Размеренное жужжание аппаратуры, тихие переговоры Йорк с группой солдат – всё это жутко начинает раздражать. Волнение отступает всего на пару секунд, когда программный голос называет моё имя. - Солдат Эвердин, пройдёмте с нами. – Я поднимаюсь с места, стараясь не обращать внимания на пытливый взгляд Йорк. Кажется, ничто не может ускользнуть от этой женщины. - Удачи, Огненная Китнисс, - кричит мне вслед Финник, отчего я вздрагиваю. Давно никто не называл меня таким именем. Натянуто улыбаюсь ему и тороплюсь открыть дверь, прежде чем успею передумать. Испуганно выдыхаю, когда оказываюсь внутри. Не думала, что Квартал вдруг может стать дистриктом Двенадцать. Такого я точно не ожидала. Натягиваю рукава куртки до самых кончиков пальцев и делаю неуверенный шаг вперёд. Ничего не меняется. Интересно, для Пита они также постарались? В паре метров от себя вижу знакомое старое дерево из леса, в котором я когда-то прятала лук. Это определённый знак. Достаю оружие и провожу рукой по шершавой поверхности; пересчитываю стрелы. Оглядываюсь и понимаю, что вокруг ни души. Дистрикт абсолютно пустой, мёртвый. Шагаю в известном направлении туда, где приблизительно должен находиться мой дом. Медленно продвигаюсь по улице, убивая миротворцев. Двоих на крыше слева, еще одного в дверном проеме прямо по курсу. Главное — не зевать. Я ожидала чего-нибудь потруднее. Не нравится мне это. Слишком гладко всё идёт. Не упускаю ли я самого важного? Но ответ приходит сам собой, когда программный голос внезапно замолкает, а пейзажи Двенадцатого покрываются телевизионной рябью – такого не может быть на самом деле. Чувствую себя героем какой-то игры. Это всё – ненастоящее. Лук держу наготове – мало ли, что может случиться. Обстановка вокруг меняется всё чаще. Уже не знаю, где нахожусь – в Двенадцатом или в лесу, на заснеженной поляне, в Квартале, бункере или столице? Над головой якобы небо – чистое и безоблачное. Стаи птиц целенаправленно кружат всего в паре метров. Останавливаюсь, сощурившись, вглядываюсь в синеву. Где-то я это уже видела. Стоит только задуматься, как парализующий страх начинает сковывать всё тело. «Они только этого и добиваются», - мысленно прокручиваю в голове. – «Не поддавайся». Я ожидала чего угодно, но только не этого. Пит был прав. Одна из птиц стремительно опускается вниз, выкрикивая голосами моих близких. И я тут же срываюсь с места. Закусываю губы, чтобы не дай Бог закричать и бегу как можно быстрее. Дальше, дальше, дальше. Куда – неважно. Но, кажется, что чем глубже я якобы ухожу, тем крики нарастают. Прим, мама, Гейл… Пит. Я тут же останавливаюсь, развернувшись в противоположную сторону. Несколько соек, чёрной стаей кружат надо мной, так и просясь быть застреленными. По инерции тянусь к колчану за спиной. Руки предательски трясутся. Я не могу сдаться. Не так. Не сейчас. Голос программы, от которого до сих пор не было толку, ни с того ни с сего вдруг приказывает мне лечь на землю. Нащупываю стрелу за спиной. Слух режут крики, комок от сдерживаемых слёз застревает в горле. Хочу покончить с этим как можно скорее. Голос повторяет приказ. И тут я вдруг осознаю, какое у меня самое слабое место с точки зрения военных. Не физическая подготовка, не страх за близких. С той первой минуты на арене, когда я побежала за оранжевым рюкзаком, до огневого боя в Восьмом. Я не умею подчиняться приказам. Я падаю скорее от бессилия, чем от указания. В последнюю секунду думаю о том, что могла ошибиться. Но это уже неважно. Так или иначе, говоруны вдруг перестают кричать голосами моих близких, а я сдерживаю себя, свернувшись на земле до тех пор, пока командир не объявляет о завершении прохождения операции и удачно сданном экзамене. Птиц застрелил какой-то миротворец. И я начинаю плакать. Горячие слёзы катятся по щекам. Мне кажется, что я слышу, как они падают, приглушённо ударяясь о пол. Громкий звонок напоминает о том, что операция закончена и пройдена успешно. Сажусь на месте, отпихивая лук ногой в противоположный угол «комнаты». Хочу убраться отсюда как можно скорее. Сначала ползком, спиной к двери, я миную пару метров, а потом вдруг вскакиваю и почти бегом бросаюсь к стене. Наваливаюсь на дверь и чуть не падаю, оказавшись снаружи. - Эй, тише, ты! Чуть не снесла меня! – Джоанна отшатывается подальше, окидывая меня недовольным взглядом. – О, Чёрт! Пит, иди сюда! Я прикрываю рот ладонью, потому что обычные слёзы перерастают в какие-то хлюпающие звуки. Пытаюсь вернуть себе былое самообладание и, одновременно с тем, озираюсь по сторонам. Нельзя казаться слабой – они только этого и ждут. - Ну, что там у тебя? – спокойный голос Пита заставляет меня дёрнуться. Джоанна машет рукой в неизвестном направлении и только собирается что-то сказать, как парень уже перебивает её. - Китнисс, что с тобой? – Я поднимаю на него глаза, пару раз моргаю, чтобы сосредоточить расплывающийся от слёз взгляд на знакомом лице. - Нормаль… Нормально - я в порядке. Всё хорошо, - тихо говорю, убеждая в этом не то себя, не то Пита. - Ну, мы видим, - усмехается Джоанна, проводя ладонью по голове. – Ничего «нормального» там быть не могло. Знаешь, что они сделали? – Её задорный тон никак не вяжется с темой разговора. Я хмурюсь и подхожу ближе к Питу, который кладёт одну руку мне на спину. И снова одно его прикосновение заставляет меня трепетать. Тело незамедлительно реагирует, и я тут же расслабляюсь. Поднимаю глаза на парня. Во мне вдруг просыпается острое желание рассказать обо всём Питу, чтобы он как всегда понял меня, поддержал и успокоил. Всё портит Джоанна, которая вдруг срывается с места, размахивая руками. Момент упущен. - Знаешь, что они сделали? – повторяет вопрос Мейсон. - Экзаменаторы стараются обратить против солдат их собственные слабости? Сукины дети – вот кто они, после этого! Вижу, как Пит, стоящий рядом со мной равнодушно вздёргивает брови, словно такое поведение для Джоанны не ново. Наткнувшись на мой непонимающий взгляд, парень наклоняется чуть ближе и тихо говорит: - В Капитолии Джоанну пытали - обливали водой и пускали ток. Фобия на всю жизнь. В общем, они затопили Квартал. Я поджимаю губы и коротко киваю. Догадываюсь, но не хочу знать наверняка, что они приготовили для Пита. Так или иначе, но мы в любом случае отправляемся в Капитолий. Не понимаю выгоду этих «экзаменов» - Койн только на руку наша операция в столице. Дистрикты сплочены и готовы идти против Капитолия, война почти окончена, а значит, Панем больше не нуждается в символе. От мёртвой Сойки будет больше выгоды. Так зачем тогда устраивать всё это? Чтобы лишний раз надавить на наши слабости? Расслабиться перед ответственным боем? Не понимаю. Мысли не дают мне покоя. Похоже на какую-то паранойю. Наверное, этого они и добивались? Нет смысла бояться – я ведь знала, что так будет. И готовилась к этому. Когда в комнате собираются абсолютно все победители, Йорк сухо поздравляет каждого из нас с успешно пройденными заданиями. Солдаты ставят на руки печати с номерами отделений, в которых нам предстоит отправиться в столицу. Увидев трёхзначное число со своеобразным гербом Тринадцатого, я вдруг осознаю, что начинаю улыбаться. 413. Мы попадём в столицу, доберёмся до президентского дворца и возьмём его в осаду. Я покончу с этим, убив Сноу. И Капитолий падёт. Совершенно пьяная от радости и воодушевления, бросаюсь в объятия к Питу, который этого совсем не ожидал. Крепко цепляюсь за его шею, прижимая ближе к себе. Он обхватывает мою талию свободной рукой, так, что мои ноги почти перестают касаться земли. Другой же, откидывает с моего лба нависшие тёмные пряди. Я замираю. Терпеливо выжидаю, а затем перехватываю его ладонь, чтобы рассмотреть свежий штамп из трёх знакомых чисел. Я не ошиблась. Мы с Питом будем в одном отряде. *** - Я не хочу, чтобы всё заканчивалось так, - тихо шепчу, в надежде на то, что Пит уже мог заснуть. Но нет. Я чувствую, как его руки крепче обвивают мою оголённую талию, прижимая ближе. - Ничего не заканчивается, - отвечает парень, на что я тут же отрицательно качаю головой. - Койн этого так не оставит. Я буду ей только мешать. – В животе образуется тугой узел от сдерживаемых слёз. В последнее время я совсем расклеилась. Вечером прощалась с семьёй. Не верится, что смогу увидеть их только после приезда из Капитолия. Если вернусь, конечно. Я не стала им говорить про всю серьёзность операции. Достаточно того, что я ухожу на войну. Мама долго держала меня в объятиях. Ее щека была мокрая от слез, как в тот раз, когда я отправлялась на Игры. Прим тоже заплакала, взяв с меня слово о скором возвращении. - Конечно, утёнок. О чём ты говоришь? – Натягиваю на лицо самую обворожительную улыбку и бережно стираю слёзки с её щёк. Сестрёнка порывисто обнимает меня, крепко обхватив за шею, словно не желая отпускать. Я также заключила её в объятия, проводя ладонью по длинным пшеничным волосам – она всегда распускала их на ночь. Уткнувшись лицом в её плечо, вдыхая знакомый с детства запах лимонного мыла и свежести, я не смогла сдержаться. Они не заметили, как единственная слеза предательски покатилась по щеке. Я не позволила. Пусть будут уверены в том, что я вернусь. Сейчас же мне чертовски обидно. Эгоизм не даёт держать всё это при себе. Ещё один человек, который стал дороже не меньше семьи, также отправляется на войну, да ещё и в одном отряде со мной. - Несправедливо, - тихо шепчу, пряча лицо у Пита на груди. Он нежно гладит меня по волосам, словно маленького ребёнка. Только с ним я могу быть настоящей. Сильных людей не бывает. - Всё будет в порядке, Китнисс. Ты вернёшься домой. К Прим и к маме… - А ты? Что будет с тобой? – не дождавшись продолжения, спрашиваю я. Пит на какое-то время замолкает. - Я сделаю всё, чтобы ты выбралась оттуда живой. - Нет, - тут же отвечаю я. Опираюсь руками о его грудь, нависнув, приподнимаюсь так, что оказываюсь с Питом лицом к лицу. – Всегда так. Ты заботишься обо мне, переживаешь, но не спрашиваешь, хочу ли этого я. Мелларк хмурится. Собирается что-то сказать в ответ, но я снова перебиваю, приложив ладонь к его губам. - Приоритеты поменялись, Пит. Ты знаешь, как сильно я полюбила тебя. Размеренное дыхание под моей ладонью становится прерывистей. Пит внимательно смотрит на меня своими чистыми голубыми глазами. В одном его взгляде, кажется, столько любви и доверия, что моё сердце едва не выскакивает из груди. Судорожно вздыхаю, бегая глазами по его лицу. - И… Ты. Ты только представь, что будет со мной. Всё отведенное время жить с мыслью о том, что ты умер на войне, защищая меня? Пит продолжает молчать, неотрывно глядя на меня. - Представил? – спрашиваю, неловко улыбаясь. Парень кивает. – А теперь пообещай, что не будешь рисковать жизнью ради меня. Просто. На словах. Я убираю ладонь с его лица только для того, чтобы в очередной раз за ночь поцеловать Пита. А он, в который раз за ночь, отвечает. Сильные руки нежно обхватывают меня за талию, а я переворачиваюсь на бок, устраиваясь на парне. Его губы сводят меня с ума. Речь идёт о серьёзных вещах, а мы снова обнимаем друг друга, улыбаясь, сквозь поцелуй. - Это невыносимо, - быстро шепчу, почти касаясь губами его шеи. – Ты сделаешь только хуже, понимаешь? Обречёшь меня на… - Жизнь, которая у тебя была до встречи со мной, - добавляет Пит, покрывая мою ключицу лёгкими поцелуями. - Это не жизнь, - тихо шепчу, наблюдая за тем, как Пит замирает после моих слов. - Хорошо, - медленно соглашается парень. Тут уже наступает его очередь закрывать мне рот рукой, потому что я начинаю победно улыбаться. - Это не всё, - сощурившись, добавляет он. – Или ты решила, что я так быстро уступлю? Замираю, в ожидании продолжения. - Предлагаю компромисс. Я не буду рисковать жизнью ради тебя, но ты, в свою очередь, будешь рядом. Не отходить ни на шаг! – Парень хмурится и убирает ладонь с моего лица. Задумчиво прикусываю губу. - А что если я… - Считай, что договора и не было вовсе, - отвечает Пит, догадавшись о ходе моих мыслей. Что же, наверное, это лучше, чем ничего. В любом случае, таким образом, Питу в любой момент смогу помочь и я. Гейл с Боггсом (а они будут главенствовать в нашем отряде) меня не оставят. В этом можно быть уверенным. - Хорошо, - нерешительно киваю, протягивая Питу руку. Но он только смеётся, снова касаясь своими губами моих губ. Нет смысла отрицать. Я уже решила. Именно потому всю сегодняшнюю ночь провожу с Питом. Она будет последней в нашей с ним более-менее безоблачной жизни. Разве короткое счастье лучше, чем никакое? Я прижимаюсь к Питу, пряча лицо у него на груди. Закусываю губу и прикрываю глаза. Мне обидно. Я полюбила и наслаждалась этим так чертовски мало. Ведь завтра рано утром наш отряд отправляется в Капитолий.