До беспамятства

Планолёт начинает плавно садиться. У меня закладывает уши. Сердце колотится как заведённое. Почти весь наш отряд выстраивается у выхода. Пункт назначения – Первый дистрикт, из которого по заброшенным подземным ходам мы должны попасть в самый центр Капитолия. Гейл молча передаёт Питу автомат. Мелларк какое-то время смотрит на парня недоверчивым взглядом, но всё равно забирает оружие. Потом друг подходит ко мне, протягивая лук. Несмело улыбаюсь ему и, в отличие от Пита, не колеблясь, принимаю оружие. Гейл дарит мне свою знакомую кривоватую улыбку, из-за чего его серьёзное выражение лица немного смягчается. Парень по-братски ерошит мне волосы, которые сегодня идеально собраны на затылке. - Мы справимся, да, Кискисс? — Не волнуйся, утёнок. Все будет в порядке. Прим провожает меня до главного коридора. — Теперь я знаю, что Сноу ничего тебе не сделает. — Когда мы увидимся опять, он уже никому ничего не сможет сделать, — уверенно заявляет Прим и обвивает руками мою шею. — Будь осторожна. - Конечно, - почти беззвучно шепчу, чуть кивая. Гейл ещё какое-то время задумчиво смотрит на меня, а потом, будто внезапно вспомнив о чём-то, встряхивает головой и направляется к Боггсу. В нашей группе семь человек, включая главнокомандующих. Рейвен – коротко стриженная светловолосая девушка, с которой я изредка пересекалась на тренировках, Коул – солдат из отряда Гейла. Друг говорил, что он неплохой парень. И его сестра Лана, без которой он «не отправился бы ни на одну операцию». А также Пит, Гейл, Боггс и я. Вторая группа отряда победителей летит следом за нами до другой точки. Наша цель – разделиться, если вдруг какой-то из отрядов не сможет добраться до дворца президента. Глубоко вздыхаю, натягиваю рукав костюма, после введения датчика слежения. Плутарх с Хеймитчем и Бити будут начеку. Ещё до вылета Боггс ясно дал всем понять, чего ожидать от этой операции. Голограф, от которого он не отрывался на протяжении всего пути, будет для нас основным ориентиром. Сенсорный экран с имитацией предстоящей операции – вся территория как на ладони. То тут, то там мелькают красные, зеленые точки, обозначающие так называемые капсулы. Капсулы — разнообразные препятствия, которые могут быть чем угодно: от мины до стаи переродков. Но, что бы это ни было, цель — либо захватить нас, либо убить. Некоторые капсулы существуют с Темных Времен, другие устроены позже. Тем не менее, за последние несколько месяцев, вероятно, были введены в строй новые ловушки. Это надо иметь в виду и не полагаться лишь на голографические данные. Йорк не зря готовила нас. Даже смешно, отчасти. Слишком уж напоминает наши Голодные Игры. Но, боюсь, в этот раз всё будет по-другому. Нас высаживают в самом тихом районе. Основные боевые действия (их и не особо много в дистриктах, если не считать стражей Капитолийских миротворцев) проходят в центре Первого, но сути дела это не особо меняет – капсулы везде. Один неверный шаг и можешь считать себя трупом. Сначала всё идёт гладко. Мы петляем между улицами, с оружием наперевес. В первого же миротворца выстреливает Гейл. К горлу подкатывает тошнота. Я сжимаю губы и ненадолго прикрываю глаза, чтобы не видеть, как друг вытаскивает окровавленную стрелу из его груди. Боггс ничего не отвечает. Просто идёт впереди всего отряда, держа в одной руке голограф, а в другой – заряженный автомат. До туннелей идти не очень долго, с учётом того, что придётся миновать центр дистрикта. Обходить мины, выводить из строя миротворцев, действовать осторожно и быть внимательными – всё звучит не так плохо. Но чем ближе мы подбирались к цели, тем задача становилась труднее. Звенящую тишину заполняли приглушённые крики людей с площади, выстрелы и плач. Белый снег под ногами с каждым шагом становился темнее. - Здесь опаснее. Связь плохо ловит – Бити не может связаться с нами, - вещает Боггс, отрываясь от своего голографа, чтобы окинуть взглядом наш отряд. – Нужно остановиться в каком-нибудь пустующем доме. Только командующий успевает договорить, как Гейл, не глядя уже разбивает окно ближайшего жилища. За звуками битого стекла ничего не следует. Боггс одобрительно кивает и первым следует к дому. Убирает планшет за пазуху, поднимает автомат и умело выбивает входную дверь ногой. Жилище совсем небольшое и на удивление чистое. Если здесь кто и жил, то совсем недавно. Боггс включает свет в гостиной, начав быстро раскладывать карту и планшетные устройства на обеденном столе. Гейл с Питом помогают ему в каких-то чертежах, Коул с Рейвен стоят на стрёме при входе, а тихая Лана предпочитает отсиживаться в стороне, задумчиво вырисовывая пальцем на замёрзшем стекле какие-то непонятные узоры. - Я пойду, поищу что-нибудь из припасов. – Оставляю лук в углу и оборачиваюсь к остальным. Они торопливо кивают. Все, кроме Пита. Ступаю по полу как можно тише – сама не знаю для чего. Половицы скрипят от каждого шага. Грязь с моих армейских ботинок остаётся на салатовом ковре под ногами. Ступаю дальше по коридору, стены которого увешаны чужими семейными фотографиями в рамочках. Кухня в таких же мягких зелёных тонах. Дом сделан со вкусом, а его хозяева, видно, были не бедными людьми. Хотя, не знаю, можно ли в Первом назвать кого-то «бедным». Выдвигаю сотни ящиков кухонных шкафов, оглядываю полки, вынимаю столовые приборы, сухую еду. Всё ненужное складирую на столе, пока он не оказывается полностью забитым. Разочарованно оглядываю теперь уже опустевшую кухню. Все шкафы опустели, стол отодвинут – здесь пусто. Уже собираюсь уходить, когда натыкаюсь взглядом на щель между очередными скрипучими половицами. Присаживаюсь на полу, прихватив со стола кухонный нож. - Китнисс! – кричит Боггс из комнаты. - Сейчас, подождите минуту, - бормочу себе под нос, осторожно подцепляя ножом деревяшку в полу. - Китнисс! – требовательно повторяет главнокомандующий. – Немедленно покинь дом! - Да что там такого слу… - Я не успеваю договорить. Половица отходит, и в ту же секунду из образовавшейся щели начинает клубами валить едкий дым. Капсула, замаскированная в доме. Умно. - Газ! Здесь газ! Капсулы! – успеваю прокричать, прежде чем прозрачные щупальца окутывают моё тело. Тут же задерживаю дыхание, отползаю дальше, собираясь подняться на ноги. В глазах начинает темнеть от нехватки воздуха, сердце колотится как сумасшедшее. Резко выдыхаю, но когда делаю попытку вдохнуть воздух, тут же успеваю об этом пожалеть. Кто-то рывком тянет меня назад, когда едкий дым всё-таки успевает пробраться в лёгкие. Крик застревает в горле. Дышать и без того невыносимо, так мне ещё и закрывают рот ладонью, буквально выталкивая из дома. Я лихорадочно хватаюсь за шею. Уже совсем скоро оказываюсь на улице. Лихорадочно пытаюсь вспомнить, чему нас учили на теоретических занятиях. Вырываюсь из цепких рук, отнимаю чужие ладони с лица и тут же падаю на колени, жадно хватая ртом чистый воздух. Захожусь в кашле, но не прекращаю делать равномерные выдохи и вдохи. Лёгкие саднит, но постепенно дышать становится легче. - Поднимайся, солдат Эвердин. - Кто-то кладёт ладонь мне на спину. По голосу могу определить, что это Боггс. – Нам нужно уходить отсюда, давай, Китнисс, - уже тише добавляет он. Киваю несколько раз для верности и поднимаюсь на ноги, опираясь дрожащими руками о землю. Боггс торопится помочь. После газа из меня как будто выкачали энергию, частичку живого. Нужно возвращать былое самообладание. Всё произошло так быстро. Никогда не думала, что умру от капсулы с ядовитым туманом, в чужом доме. Всё ещё опираюсь на протянутую руку Боггса и озираюсь по сторонам. Лана выглядывает из-за плеча брата, который шикает на девушку, чтобы вела себя тихо, иначе с ней случится то же самое. Рейвен, кажется, не особо распереживалась. А вот Гейл удерживает Пита, заламывая ему руки. Встречаюсь взглядом с испуганными, безумными голубыми глазами и тут же спешу отвернуться. Смотрю на злосчастный дом. Дым, который чуть не убил меня, теперь начинает вырываться через разбитые окна. - Уходим отсюда, - хрипло шепчу, отстраняясь от Боггса. Пробую сделать несколько шагов – пока нетрудно. Все следуют моему примеру. Боггс, вооружившись голографом, почти бегом идёт прочь от жилища. Все остальные идут за ним. Гейл нерешительно отпускает Пита и без слов спешит догнать Боггса. Пит ничего мне не говорит. Не церемонясь, берёт меня под руку, перевесив автомат на свободное плечо, и мы с ним замыкаем образовавшуюся вереницу нашей группы. Я опускаю глаза, крепче цепляясь за Пита. Без слов понятно – «договора» больше нет. *** Приглушённый взрыв всего в паре кварталов от нас не похож на обычный выстрел. Именно поэтому весь отряд замирает, бегло оглядываясь по сторонам. Коул подходит ближе к сестре и опускает руку на автомат, висящий у него на шее. Только Боггс не поднимает глаз от голографа. Я внимательно смотрю на главнокомандующего, лицо которого вдруг принимает хмурое выражение. Случилось что-то нехорошее. Я крепче сжимаю ладонь Пита, а он, видимо, посчитав, что мне опять становится трудно дышать, протягивает бутыль с водой. На протяжении всего пути (а идём мы уже ни много ни мало около часа) такое случалось не раз. - Что там? – Гейл торопится забрать голограф из рук Боггса, в то время как главнокомандующий, чертыхаясь себе под нос, начинает судорожно рыться в военной сумке на плече. - Что происходит? – интересуется Рейвен, ероша свои короткие волосы. - Как они сработали? – Гейл игнорирует её вопрос и поворачивается к Боггсу, указывая на вереницу из белых точек на экране голографа. Прищурившись, делаю шаг вперёд, чтобы разглядеть обстановку получше. Белые огоньки – сработавшие капсулы. Всего в паре кварталов от нас сработали сразу все. За его вопросом следует взрыв. На этот раз, он раздаётся гораздо ближе, как будто раскалывает на части сам воздух. В ушах звенит, но я не могу понять, где рвануло. Боггс выхватывает голограф, устремляется вперёд, попутно отсылая голосовое сообщение Бити. - Кто-то решил якобы сдать нас, - выкрикивает он, перевешивая автомат. – Нарочно взорвали все капсулы в соседнем квартале, чтобы привлечь внимание миротворцев и планолётов с неба. Как же иначе. Голограф издаёт короткий звук, извещающий о новом пришедшем сообщении. Боггс читает его на ходу, после чего удовлетворительно кивает, сжимая губы. Мы бегом минуем пару домов (за это время успевают взорваться ещё несколько капсул). Останавливаемся у кирпичной стены старого амбара. А дальше следует то, чего, мне кажется, не ожидал никто. - Уничтожь его, - сухо командует Боггс, протягивая Гейлу голограф. Парень растерянно смотрит на протянутое устройство, благодаря которому мы всё ещё живы. - Что? – Коул нервно усмехается, за что Боггс окидывает его суровым взглядом. - Уничтожить голограф, солдат Хоторн, - рявкает главнокомандующий, буквально всовывая планшет в руки Гейла. Когда друг скрывается за поворотом дома, Боггс начинает говорить, быстро выкидывая ненужные вещи из сумки на землю. - Нас засекли. Какой-то взлом системы – Капитолий с минуты на минуту выпустит отряд миротворцев. – Я вижу, как лица слушающих моментально бледнеют. Нас заметили. Сердце болезненно замирает, а потом начинает сильно биться. Цветной витраж реальности разбивается вдребезги, открывая ужасный мир, находившийся за ним. Снова взрыв раздаётся совсем близко. Боггс старается держать себя в руках, как настоящий командир, но его руки предательски трясутся, а паника нарастает в каждом из нас. - Отправимся под землёй с выходом из заброшенного дома, чтобы не возникло проблем - всё как и было запланировано сначала. Неизвестно каким именно образом нас засекли, поэтому я и приказал уничтожить голограф. Под землёй капсул будет меньше. Под землю. Ненавижу подземелья — шахты, тоннели и Тринадцатый дистрикт. Я с ужасом думаю о том, что могу умереть там, хотя это глупо — ведь если я умру на поверхности, меня непременно закопают в землю. Боггс поднимает голову, протягивая нам пару ножей, которые я успела прихватить из того дома. – От датчиков слежения тоже нужно избавиться. Я морщусь и сжимаю губы. Чипы ввели под кожу совсем неглубоко, как раз на такой случай, но неприятные ощущения всё равно одолевают меня. На Играх было хуже. Вскоре возвращается Гейл. Мы выкидываем всё ненужное, оставив при себе только оружие, а сумку с небольшим количеством припасов и аптечкой доверяем Лане. Вещи сжигаем, чтобы привлечь внимание миротворцев, а сами скрываемся в нужном доме. Коул вскрывает маленькую металлическую дверь в деревянном полу, в гостиной. Последним спускается Гейл, который с грохотом закрывает люк. Я вздрагиваю – теперь мы под домом, замурованы под землёй. Здесь слишком темно и тихо. Наши шаги эхом разносятся по всему туннелю. Коридоры такие узкие, что сначала приходится пробираться, согнувшись в три погибели. Если будем двигаться быстро, то, возможно, доберемся до дворца Сноу раньше, чем нас догонят миротворцы. Однако спешка ведет к небрежности: неудачно поставленный сапог хлюпает по луже, автомат случайно лязгает о трубу, и даже сам Боггс, кажется, отдаёт приказы слишком громко. Туннели постепенно расширяются. - Вы слышите это? – вдруг спрашивает Гейл, замыкающий нашу вереницу. Все тут же останавливаются. Боггс поднимает оружие, приказывая всем замолкнуть. Кажется, моё тяжёлое дыхание раздаётся по всему туннелю. Мне тяжело, сердце болезненно колотится. Неудивительно, что Гейл услышал погоню первым. По проходам глухим эхо разносятся шаги немаленькой толпы людей, лай гончих собак. - Быстро, быстро, быстро! – Боггс толкает Рейвен вперёд, а сам отходит в хвост, ближе к Гейлу. Девушка не теряется. Взвесив оружие на плечо, она почти бегом устремляется дальше. Движется так уверенно, словно знает карту подземельных коридоров наизусть. Хотя, почему нет? Я не знаю, чему в Тринадцатом учили опытных солдат. Миротворцы не боятся быть услышанными. Кажется наоборот, шум всё нарастает и нарастает. Как только раздаётся первый выстрел, я крепко сжимаю ладонь Пита и тут же отпускаю её. Лай собак, крики миротворцев, топот быстрых шагов, оглушительные выстрелы. Тихие туннели бункера заполонил настоящий хаос. Рейвен хватает вторую винтовку, а я отдаю Лане свободное оружие, которое девушка тут же принимает. Сейчас не то время и место, чтобы отказываться, или ныть. Мне и лука хватит. На белых формах миротворцев расцветают красные пятна, похожие на бутоны. Из-за выстрелов на нас обрушивается дождь из штукатурки. Благодаря отряду, всё новые и новые тела в белых мундирах падают на землю. Кажется, мы перебили уже четверть отряда, но с каждым новым поворотом к группе врагов за нашей спиной примыкают новые лица. Боггс ранен в лопатку, я задыхаюсь, Лана плачет, но всё равно продолжает не глядя стрелять по врагам. Все действия медленно проплывают перед глазами. Так долго мы не пробежим. - Все сюда! Скорее, скорее! – командует Рейвен, когда мы пробегаем ещё один перекрёсток. Девушка указывает дулом автомата на правую стену. – Прижмитесь и ни в коем случает не отходите. Все тут же делают, как она сказала. Сначала я не до конца понимаю, в чём состоит её план. Светловолосая хмурится, взяв оружие покрепче и начинает выстреливать в угол у стены напротив. Но ответ приходит сам, когда я замечаю еле мигающий зелёный огонёк. Капсула. И включается что-то нечто похожее на «мясорубку». Огромные механические зубы прорубают улицу и превращают плитку в пыль. Это должно уничтожить часть отряда миротворцев, или хотя бы преградить им путь. Рейвен крепче прижимается к стене, заворачивая за угол, чтобы уклониться от капсулы. У нас есть всего пара минут, чтобы восстановить силы. Боггс, морщась от полученной раны, перезаряжает оружие. Коул успокаивает свою сестру, вынуждая её идти дальше, а я подхожу к Питу у которого кровь на лице. Осторожно провожу кончиками пальцев вдоль раны на щеке и скуле. Он чуть морщится и отводит мою руку. - В порядке. – Мне этого достаточно. Киваю и веду его за собой. Тем более, миротворцы уже начали пробираться дальше. - Давай, сестрёнка, - то и дело повторяет Коул, буквально таща остолбеневшую Лану за собой. - Оставь её, Стюарт, - сухо отзывается Рейвен, вешая на плечо сумку с припасами. От её слов я вздрагиваю. Но парень не собирается сдаваться. Волочить, плестись, тащить на себе – кажется, он никогда не оставит младшую сестру. Мы бегом направляемся дальше, пока новый отряд миротворцев снова не начинает преследовать нас. Все повторяется. Опять и опять. Только сил больше нет. - Сколько их? – орёт Гейл и тянется за новой стрелой. - Бесчисленное количество. Нужно быстрее добираться до выхода. Которого, кажется, нет. Руки трясутся, лёгкие разрываются, раны саднит. Когда я уже падаю от бессилия, слух режет чей-то крик. За прочим шумом не сразу осознаю, что он принадлежит Коулу, который истошно звал свою сестру по имени. После чего раздаётся взрыв, от которого весь наш отряд отбрасывает на пару метров вперёд. Вокруг шум, пыль, крики. Сквозь всё эту суматоху я могу разглядеть Стюарта, который подползает к стене, рыдая во весь голос, даже не задумываясь о том, что его вот-вот могут схватить миротворцы. Как оно и происходит. Лана убита от взорвавшейся капсулы. Выстрел. Её брат тоже мёртв. Кто-то рывком поднимает меня с земли. Не знаю, как у меня до сих пор получается перебирать ногами, находить силы идти дальше и даже выстреливать в миротворцев. Нас осталось пятеро. - К черту задание. Где самый короткий путь наверх? – кричит Рейвен, оборачиваясь к Боггсу. Голографа больше нет. Главнокомандующий что-то вкратце пытается ей объяснить. Мы минуем ещё два поворота и доходим до шаткой пожарной лестницы. Как раз в этот момент появляется ещё один отряд миротворцев. Небольшой, но и его достаточно для того, чтобы ввести нас в ступор. Боггс не раздумывая начинает обстрел. Рейвен встаёт с другого бока и делает то же самое. С трясущимися руками, сбитым дыханием, но от меня прок тоже есть. Сосредоточенно выстреливаю в каждого миротворца по отдельности. Целюсь им точно в сердце, чтобы уж наверняка. А в мыслях продолжает стоять образ Коула, рыдающего над останками сестры. - Китнисс, сзади! – кричит Пит, выстреливая в пару миротворцев, за нашими спинами. Пит с секунду смотрит на меня, а затем оборачивается к остальным. – Уходим отсюда! Рейвен ловко забирается по лестнице первой.Я должна идти следующей. Пит – за моей спиной. - Давай, Китнисс! – Он ободряюще улыбается, как позволено улыбаться в такой ситуации. Ступени скользкие от пота и грязи. Ступаю на первую, перебираю руками. Оглядываюсь. И тут происходит страшное. Я истошно вскрикиваю, когда замечаю миротворца в нескольких метрах за нашими спинами, с винтовкой, направленной в Пита. Кажется, жизнь пролетает перед глазами за стремительную секунду до того, как раздаётся выстрел. Точнее, сразу несколько. Сердце болезненно замирает. Дыхание перехватывает. Миротворец на секунду замирает, после чего с грохотом валится на землю. Со стрелой в груди. В ту ночь, когда умер папа, я не спала. Мы все не спали. Да и не плакали вроде. Точнее почти не плакала я, а вот Прим с мамой – да. Горе я переживала в одиночестве. До сих пор помню, как работники из шахт пришли к нам в дом с ужасной вестью. В тот момент моя жизнь изменилась. Это чувство – как будто внутри всё перевернулось, затопив меня тупой горечью. От каждого их слова. Сейчас я тоже не плачу. Не могу понять почему. В животе тугой узел, от сдерживаемых слёз, а перед глазами всё расплывается, но я всё равно не плачу. Пит, прижав ладонь, по которой уже вовсю стекает кровь из раненного плеча, остекленевшими глазами смотрит на Гейла, чьё тело покоится на земле. Пит пытается что-то вымолвить, но бестолку. Даже у него не находится слов. У нас был договор. Пит его сдержал. С Гейлом такого договора не было. Вспоминаю наш разговор на тренировке. Он защитил меня, заслонив собой Пита. Теперь Гейл мёртв.