До беспамятства

Тихонько выдыхаю на замёрзшее окно так, чтобы моё отражение исчезло. Аккуратно, бережно начинаю выводить на запотевшем стекле разные узоры. Я начинаю задыхаться и на этот раз не из-за пострадавших лёгких. Хватаю ртом затхлый воздух туннелей, пропитанный запахом крови, земли и гнили. В голове не укладывается. Гейл мёртв. Он мёртв. Мёртв. Мёртв. - Нет! – кричу, соскакивая с лестницы, чуть ли не падая. Пит пытается ухватить меня не пострадавшей рукой. Я вижу, как ему больно, но не могу остановиться. – Нет! Нет, отпусти меня! Отпусти! Я не оставлю его здесь! – Мною движет безумие. От одной мысли о том, что Гейл останется под землёй, среди этой гнили, меня охватывает ужас и паника. Он бы не поступил так со мной. - Вперёд! Его уже не вернуть, Китнисс! – Хрипло кричит Боггс, грубо хватая меня за плечи. – Гейл мёртв! Неторопливо вырисовываю на стекле пару деревьев, дугами обозначаю поляну, в середине – озеро, а в верхнем углу – солнце. Прислоняюсь лбом к ледяному стеклу, и по телу проходит неприятная дрожь. Это лес. - Ну, и как же тебя зовут? – спрашивает он, подходя на пару шагов ближе. Почему он так разговаривает со мной? Как будто мы знакомы уже несколько лет! Мне это не нравится. Что он тут забыл? Неужели не знает, что охотиться в лесу запрещено? - Китнисс, - зачем-то тихо отвечаю, неуверенно переминаясь с ноги на ногу и перекладывая самодельный лук в другую руку. - Что же, Кискисс, - усмехается парень, приседая на землю, чтобы поближе рассмотреть мои никудышные силки. - Нет, - нелепо усмехнувшись, отзываюсь я. – Не Кискисс, а Китнисс. Я Китнисс Эвердин. Сощурившись, пытаюсь разглядеть пустынную улицу через получившийся рисунок. На землю медленно опускаются крупные хлопья снега. - Зачем дарить такие дорогие подарки, Гейл? – Напускаю на себя хмурый вид, хотя на лицо так и просится улыбка. В руках у меня лежит новая охотничья сумка из настоящей кожи. - Я не заплатил ни цента, Китнисс Эвердин! – с улыбкой восклицает Гейл, поднимая руки в примирительном жесте. Я прикрываю глаза и снова вздыхаю. Судорожно, торопливою. - Ты – девчонка, а стреляешь не хуже меня! – восклицает Гейл, никаким образом не пытаясь скрыть своего восхищения. Я перевожу взгляд с самодельной мишени на удивлённого Гейла и скептически хмыкаю. - Завидуешь? Мой новоиспечённый товарищ только усмехается, качая головой. Улыбка у него была такая странная, кривоватая, но при этом очень доброжелательная. Мне она понравилась. Серые глаза, казалось, начинали светиться – вокруг них собирались мелкие «лучики» из-за чего Гейл будто бы начинал выглядеть старше своего возраста. - Восхищаюсь! Чтобы удержаться от слёз, я упорно цепляюсь взглядом за один из узоров на стекле. Мы выбрались из туннелей пару часов назад. Вышли в один из заброшенных домов в Капитолии. Здесь и остановились. Без слов, меня сразу же оставили одну. Рейвен только ловко отпорола кармашек с морником от моей бойцовской куртки и больше ни о чём не спросила, что правильно. Лучше пусть позаботится о Пите и Боггсе, у которых повреждения посильнее будут. А я её потом отблагодарю. Я в растерянности смотрю на Боггса, который всё так же требовательно продолжает сжимать мои плечи. - Он умер, Китнисс. Ты уже ничем ему не поможешь. – Главнокомандующий быстро оборачивается назад, а потом снова заглядывает мне в глаза, в ожидании ответа, которого так и не получает. Меня прижимают к лестнице, кладут мои ладони на ступеньки, приказывают подниматься. Мои конечности — деревянные, как у марионетки, — подчиняются. Рейвен уже наверху и протягивает ладонь мне навстречу. В последний раз набираюсь смелости и смотрю вниз, где на земле, среди немаленького количества миротворцев в белых мундирах, лежит Гейл, вокруг которого уже собралась целая лужа крови. Остекленевшие серые глаза смотрят куда-то вверх, одна прядь тёмных волос непослушно спала ему на лоб. Из меня вырывается то ли вздох, то ли всхлип и я тороплюсь отвернуться; позволяю Рейвен помочь мне выбраться на поверхность. Гейла с тех пор я больше не видела. С шумом выдыхаю сквозь стиснутые зубы и обхватываю голову руками. Это невыносимо. В мыслях пустота. Стоит мне задуматься о чём-то, как этого хватает не больше чем на пару минут. Картина смерти друга снова и снова даёт о себе напомнить. - Китнисс. – Я не пугаюсь, даже не оборачиваюсь. Рейвен бы всё равно рано или поздно пришла навестить меня. – Можно? – «Нельзя!» Отрывисто киваю, отнимая руки от головы, но так и не решаюсь поднять глаза. Девушка неуверенно присаживается на другой край подоконника, напротив меня. Её взгляд падает на оконный рисунок, и я тут же стираю его, натянув рукав куртки на ладонь. - Как там дела? – спрашиваю, чтобы хоть как-то избежать темы смерти Гейла. - Пит недавно уснул после обезболивающего, а Боггс всё ещё пытается связаться с нашими. – Мне становится неуютно под пристальным взглядом Рейвен. Отворачиваюсь к окну и внимательно начинаю разглядывать пустой зимний бульвар. - Зачем ты пришла? – сухо спрашиваю, не отводя глаз от стекла. - Боггс попросил проверить тебя. – От её безразличного тона мне становится как-то неприятно. - Боггс попросил… - задумчиво протягиваю, закусывая нижнюю губу. Прижимаю ноги к груди, обхватив их руками, и заглядываю прямо в светло-карие глаза своей собеседницы. – Проверила? Теперь наступает очередь Рейвен чувствовать себя неуютно. Она трёт ладони и коротко кивает. - Теперь иди отсюда. Девушка растерянно открывает рот, как будто собирается что-то сказать, но затем плотно сжимает губы и соскакивает с подоконника, оставив аптечку. Она тихо выходит из комнаты, ни разу не обернувшись. *** Я сижу на небольшой жёсткой кровати, прислонившись спиной к стене. День прошёл как в тумане. Кажется, что он готов продлиться вечность. Несмотря на грубость, Рейвен в знак заботы сделала мне какой-то успокаивающий чай из всего возможного, что смогла отыскать в этом доме. Теперь в ладонях я крепко сжимаю горячую кружку, вдыхая знакомый аромат трав. Мелкими глотками отпиваю содержимое кружки, прикрыв глаза. Раздаётся короткий стук в дверь, который заставляет меня вздрогнуть. Ёжусь, закидывая ноги на кровать и крепче обхватывая кружку. Боггс предупреждал, что собирается зайти, но я, по-моему, чётко дала ему понять, что никого сегодня видеть не хочу. - Уходи, Боггс. Я же попросила, - хрипло отзываюсь в ответ. Надеюсь, он услышал. - Китнисс, это я. – В ту же секунду распахиваю глаза и спускаю ноги на пол. В доме довольно тепло, но я целый день чувствую, как меня изнутри пробивает озноб, даже в уютном домашнем свитере. - Пит? – Ответа не следует. Вместо этого дверь тихонько открывается, и на пороге я вижу Пита. Светлые волосы беспорядочно лежат на голове, голубые глаза беспокойно и устало смотрят на меня. Видимо, он проснулся совсем недавно, или же я разбудила своими криками. - Можно? – осторожно спрашивает парень, всё также продолжая одной рукой держаться за дверную ручку. Торопливо киваю и снова отодвигаюсь к стене, чтобы Пит смог присесть рядом. Он одет в брюки и простую светлую футболку, через которую я отчетливо замечаю перебинтованное от выстрела плечо. Глубоко вздыхаю, делая, кажется, слишком большой глоток травяного отвара, из-за чего кипяток начинает обжигать горло. - Как ты себя чувствуешь? – Заботливо спрашиваю, придвигаясь чуть ближе к Питу. Мне ведь и вправду небезразлично его состояние. Особенно теперь, когда я чуть не потеряла его, хотя и обещала, что смогу со всем справиться, что Пит выберется живым. В голову вдруг закрадывается ужасная мысль. Гейл прекрасно знал, на что идёт, когда решил закрыть его собой. Если бы не он, Пит был бы мёртв сейчас. Я бы не пошла дальше без него. Вообще бы дальше не смогла. И Гейл это понимал. - Ты серьёзно, Китнисс? Спрашиваешь как я себя чувствую? – Парень нервно усмехается, глядя куда-то в потолок. Хмурюсь, отставляя кружку с недопитым чаем в сторону. Натягиваю рукава тёмно-синего свитера и присаживаюсь почти вплотную к бывшему напарнику. Голубые глаза теперь внимательно глядят на меня. За всё время никогда не видела Пита таким. Если не брать в расчёт тот случай у пекарни в Двенадцатом. Его словно подменили. После этой части операции у всех слегка пошатнулись надежды и сдали нервы, но я не думала, что с вечно спокойным Питом может случиться то же самое. Я привыкла видеть его расчётливость, объективный взгляд на ситуацию, поддержку и заботу. Синие глаза так пытливо смотрят на мир, что, кажется, ничто не сможет от них ускользнуть. В них столько сожаления и боли, что мне самой вдруг становится в разы тоскливее. - Он умер из-за меня, Китнисс, - горячо шепчет Пит, беря моё лицо в свои ладони. – Из-за меня, понимаешь? Зажмуриваюсь, будто хочу вырваться из кошмара. Открываю рот, собираясь дать ответ, но затем плотно сжимаю губы. Я накрываю его ладонь своей, провожу по ней кончиками пальцев. - Гейл умер, Пит. Мы уже ничем ему не поможем, - шепчу, неотрывно глядя в синие глаза. Когда-то именно эти слова Боггса заставили меня принять весь ужас реальности, какая она есть. Быть может, Питу тоже поможет? Он какое-то время растерянно смотрит на меня, а после – обнимает трепетно, осторожно. А я порывисто прижимаюсь к нему, как будто ждала этого прикосновения целую вечность. Мне вдруг становится так хорошо, так невероятно хорошо, что хочется забыть обо всём плохом. Сидеть обнявшись с Питом весь день, всю ночь… Даю волю фантазии, которой, увы, хватает ненадолго. Я не умею мечтать. Особенно сейчас, ведь война не закончится без нас. Меня не оставят в живых. Гейл уже мёртв. Двенадцатый разрушен: возвращаться нам некуда. А уже завтра к нашему отряду присоединится ещё одна группа солдат, большая часть из которых непременно погибнет… - Мы вернёмся домой, - шепчу, утыкаясь лицом Питу в шею. – Вернёмся все вместе: я, ты, Прим, мама. Повстанцы победят, а Капитолий падёт… - Двенадцатый восстановят, как и Тринадцатый, - подхватывает Пит. По голосу слышно, что он улыбается. – Люди больше не будут жить в бедности и страхе. - Я убью Сноу. Отомщу за Гейла, за Джоанну и за Энни… - У Панема будет новый президент, гораздо лучше предыдущего… - Он выделит нам большой дом в Двенадцатом, ты сможешь восстановить пекарню родителей… Пит вдруг замирает. Улыбка тут же исчезает с лица. Я хмурюсь, пытаюсь отстраниться от парня, чтобы взглянуть на него, но Мелларк всего лишь крепче прижимает меня к себе. - Мы заживём вместе как настоящая семья. Я бы спросил: «Китнисс Эвердин, ты выйдешь за меня?» На миг вдруг показалось, будто мир стал кружиться вокруг меня, вертеться во все стороны, легонько встряхивать, хотя на самом деле всё оставалось по-прежнему. - Пит, - произношу я, не зная, что ещё добавить. Во мне всё поднимается, затопив меня странной болезненной радостью, но я физически не могу сказать об этом. Я смотрю на Пита, глаза которого такой синевы, что, кажется, будто бы через неё можно что-то увидеть. - Я бы ответила «да». Но это на словах. Только в наших отдалённых мечтах, где всё было бы именно так. Кто знает, может быть, мы бы и вправду поженились, были бы счастливы вместе? Со временем я бы согласилась завести детей, ведь Пит так их любит, и все стены, которые так упорно возводились целых семнадцать лет, разрушились бы, при виде маленького чуда – моего и Пита. Но всё это только мысли, смутные удивительные надежды. В реальности же, завтра к нам присоединяется ещё один отряд солдат, а уже послезавтра – наступление, от успеха которого и будет зависеть судьба нашей дальнейшей жизни.