До беспамятства

- Мы на месте! Президентский дворец – отряд 413 у цели! – Боггс то и дело отрывисто выкрикивает в рацию базовые фразы, держа перед собой автомат. Рейвен двигается следом, примыкая к группе солдат. Она держит оружие над головой на вытянутой руке, ежесекундно выстреливая в небо. – Мы у цели! Есть не больше минуты! Главнокомандующий закашливается, ударяя рацию, и снова подносит её к лицу. - Не больше минуты! – повторяет он, попутно выстреливая в нескольких солдат-охранников у главных ворот перед огромным президентским дворцом. Наконец, из рации доносится неразборчивое шипение, но Боггса, кажется, даже это устраивает, потому что он тут же порывается выкрикнуть ответ. Оставшаяся группа солдат по команде рассредоточивается вдоль периметра, отчего площадь, помимо криков, тут же начинают оглушать звуки выстрелов. Кто-то тут же падает на землю, прикрыв голову руками и испуганно откинув автомат в сторону. Кто-то, напротив, оказывает сопротивление против наших. - Быстро, быстро, быстро! Выстреливаю в замок на железных воротах, из-за чего тот с лязгом падает на землю. Пит открывает высокие двери, пропуская весь отряд на территорию президента. Никаких бомб, никаких сирен, никаких мин. Хмурым взглядом я окидываю знакомый и всё такой же роскошный дворец президента. Среди всего окружающего хаоса взрывов, криков людей, слоя пыли и грязи в воздухе – идеальная территория и огромное белоснежное здание выглядят совершенно немыслимо. Задерживаю взгляд на входе, отчего дыхание у меня тут же перехватывает. Делаю необдуманный уверенный шаг вперёд, не опуская автомата. Ещё шаг, сразу после него – ещё. Меня тут же хватают за руки, силой оттаскивают назад. Из горла сами собой вырываются какие-то непонятные звуки, похожие не то на бесполезные протесты, не то на угрожающее шипение. Сноу с печальной улыбкой наблюдает за тем, как Сойка безуспешно пытается вырваться из рук своих собственных союзников. Ему смешно. Что же, повеселится. Змеиные глаза так пытливо наблюдают за мной, что, кажется, ничто не может от них ускользнуть. Я, скрипя зубами, также не отвожу от него взгляда. Президент здесь. В нескольких метрах от меня. Столько времени спустя, но он достаточно близко для того, чтобы я смогла совершить смертельный выстрел. Единственное, что может мне помешать – это несколько солдат-охранников, выстроившихся перед ним. Сноу одет в торжественный белоснежный костюм. Президент продолжает улыбаться. Видимо, есть что-то такое, отчего он не всё ещё не желает своей скорейшей смерти. Он не боится, нет. Сноу не настолько глуп, чтобы не признать своё поражение, а выкраивать никчёмное время не в его манере. Так в чём же тогда дело? Краем глаза вижу, как Боггс опускает рацию и, сощурившись, поднимает глаза на серое небо. Если прислушаться, можно уловить отдалённый шум приближающихся планолётов. - Это всё, - тихо говорит он. Я закусываю губу, окинув быстрым взглядом главнокомандующего. Боггс улыбается. Вымученно, печально, но улыбается, качая головой. Подмога уже совсем близко, Сноу перед нами, большая часть отряда жива. Я снова смотрю на президента, чьё выражение лица всё такое же бесстрастное и спокойное. Словно он превосходит нас, словно он выше нас. Здесь есть просчёт. Меня не покидает чувство подвоха. Мы ошиблись? Он не мог сдаться так легко. Первый планолёт с шумом опускается прямо за нашими спинами. Я зажмуриваюсь, волосы раздувает сильный ветер. Голос из громкоговорителей, рёв моторов, предупреждающие выстрелы, свет фонарей – всё смешивается. На груди Сноу мелькают нацеленные красные лазерные точки. Президент всё с той же отстранённостью поднимает руки в примирительном жесте, чуть сощурившись от яркого света. Он не отводит от меня глаз. И я готова поклясться, что заметила на его лице тень усмешки. *** Я бесшумно иду по пустым коридорам президентского дворца. Уже почти ночь. Завтра намечена прилюдная казнь президента. Ничего удивительного в том, что сейчас Сноу хочет меня видеть. Последнее желание – закон. Крепче кутаюсь в тонкую шёлковую материю накинутой кофты. Внезапно становится как-то холодно и одиноко. Все уже спят, или продолжают решать оставшиеся детали с предстоящим мероприятием в главном зале – я же иду на встречу с «заключённым». Хотя, чего было ожидать? Единственный охранник, проводит меня на самый последний этаж, в комнату с широкой дверью из красного дерева, рядом с которой стоят несколько солдат. Увидев меня, они без слов расступаются, позволяя войти внутрь. Глубоко вздыхаю, первые несколько секунд глядя на тёмную поверхность высокой двери, после чего осторожно тяну ручку на себя. Первое, что отмечаю – это холод. В просторной комнате температура гораздо ниже, чем в коридоре. Мягкий свет наполняет комнату. - Я надеялся, что ты найдёшь дорогу в мои покои. – С трудом подавляю в себе желание поморщиться, когда Сноу начинает обращаться ко мне на «ты». Его покои. Я оказалась в его доме так же, как сам президент год назад проскользнул в мой, шипя и источая аромат роз. Эта спальня, вероятно, его комната, теперь стала частью тюрьмы; вот почему у дверей стояло много охраны. Я полагала, что Сноу посадят в самое глубокое подземелье Капитолия, а не позволят наслаждаться роскошью. Мохового цвета бархатные балдахины, тёмные кожаные кресла, хрустальная люстра, мебель из красного дерева, камин и огромный балкон, на котором и расположился Сноу, оперевшись одной рукой о мраморные перила, а другой, сжимая в кулаке платок, испачканный в свежих пятнах крови. Койн приказала оставить заключенного здесь – видимо, для того, чтобы создать прецедент. Тогда, если влияние утратит она сама, все будут знать, что президенты – даже самые отвратительные – заслуживают особого обращения. В конце концов, кто знает, когда она лишится власти? - Нам столько нужно обсудить! Но что-то мне подсказывает, что твой визит будет недолгим. Именно поэтому я постараюсь быть краток. – Сноу улыбается, после чего начинает кашлять. Платок, который он прижимает к губам, становится ещё более красным. – Приношу соболезнования по поводу смерти твоего… - Старик строит наигранную задумчивость, поворачиваясь ко мне лицом. – Кузена? Я хмурюсь, стараясь скрыть тупую ноющую боль в груди от его слов. Из уст президента они звучат особенно неприятно. Это как ещё один очередной сигнал, чтобы напомнить мне, что жестокость Сноу беспредельна и что он до самой смерти не оставит попыток меня уничтожить. - Такая непредвиденная смерть. Наверное, не только тебе было тяжело пережить такое. – Президент смотрит на меня с неким сожалением и наивностью. Я знаю, это он о Пите. Снова находит точки на которые стоит надавить побольнее. Опускаю глаза, судорожно вдыхая воздух через стиснутые зубы. «Не открывайтесь. Держите эмоции под контролем. Они – ваш главный враг. Не нужно им поддаваться», - в голову сами собой приходят слова Йорк. - Благодарю вас, мистер президент, - тихо отвечаю я, сцепляя руки. – Но, по-моему, глупо горевать о человеке, смерти которого посодействовали вы сами. Сноу ещё какое-то время, сощурившись, смотрит на меня, а потом вдруг начинает смеяться. Хрипло, прерывисто, раздосадовано качая головой. Его веселье длится до тех пор, пока кашель снова не даёт о себе знать. - Разве я сказала что-то смешное? – нервно убрав руки за спину, спрашиваю я. Снова молчание. Сноу вытирает пухлые губы, всё так же неотрывно изучая меня глазами. - Ужасно, Китнисс. Всё это так ужасно, - он с нарочитой аккуратностью складывает платок, чтобы потом снова сжать его в ладони. – Ну, ты же не думала, что приказ отдал я? Будь в моём распоряжении такой отряд миротворцев, я бы сбежал под прикрытием. Это очевидно. И в любом случае, вопрос остаётся открытым: чего я добивался? Мы оба знаем, что я готов убить любого без зазрения совести, но не люблю тратить ресурсы зря. Если я отнимаю у кого-то жизнь, то не без причины, - а причин использовать сотни миротворцев ради смерти какого-то ненужного мальчишки у меня не было. Он снова заходится в кашле. Что это – трюк, чтобы дать его словам время проникнуть в моё сознание? Сноу лжёт – конечно, лжёт – но за ложью есть какая-то правда, и она силится выйти наружу. - О, Койн умница. Она была умнее вас всех. Действовала блестяще. Даже самые преданные люди отвернулись от меня, когда увидели, что я дал приказ такому количеству миротворцев атаковать не только вас, но и свой город. Миротворцев в столице было уйма, и все они якобы выискивали вас, невзначай уничтожая всех сопротивлявшихся горожан, - старик пожимает плечами. – Всякое сопротивление прекратилось. Ты знаешь, что всё показывали в прямом эфире? Плутарх постарался на славу, - Сноу промокает рот платком. – А вот смерть твоего кузена никто не видел, само собой. Гейл, верно? Повёл себя отважно – достойно хотя бы нескольких секунд экранного времени. Будь я в этом замешан - не упустил бы возможности. Но Альме такой исход ни к чему. Попутная цель всего этого – твоё подавление. Только миротворцам был нужен вовсе не кузен… Сноу уже далеко; я в подземелье, в Капитолии, вместе со своим отрядом у самого выхода. Крик Пита, который вынуждает меня двигаться дальше. Миротворец за его спиной. Мой мимолётный шокирующий испуг. Выстрел. Смерть Гейла. «Койн этого так не оставит. Я буду ей только мешать». - Убивать тебя сразу было бы неправильно. План удался почти на славу, догадаться было нетрудно, дорогая Китнисс… - Хватит, - выдыхаю я, чувствую, как страх доверия начинает затуманивать разум. – Это всё чушь. - Едва ли? Тогда будь так добра, объясни мне. - Сноу делает шаг навстречу. – Смысл отправлять два отряда опытных бойцов-победителей, символов восстания, несчастных влюблённых – веру всей страны, в самое пекло и развязку войны? – Президент не кричал, но явно говорил со мной на повышенных тонах. А я немигающим взглядом, недоверчиво ловила каждое его движение, каждое слово. - Не знаешь, - он отвечает сам, хотя прошло не больше нескольких секунд. – Я так и знал. Сноу вздыхает, снова возвращаясь на прежнее место на балконе. - Посмотри на это, Китнисс, - он протягивает мне руку, как будто зовёт подойти ближе, хотя нас разделяют немалые несколько метров. Я делаю шаг. Ещё один. И ещё. До тех пор, пока руки не касаются мраморных перил балкона. Вид отсюда открывается не то захватывающий, не то ужасающий. Некогда шикарные виды Капитолия разрушены войной. Где-то пожар, где-то взрывы. Небо тёмное. Вместо звёзд – прожектора, сигнальные мигания планолётов. Глаза слезятся то ли от холодного ночного ветра, то ли от непонятной смеси эмоций, которую мне странным образом до сих пор удаётся контролировать. Мы ещё стоим так какое-то время, пока Сноу не начинает говорить. - Моя ошибка, - говорит он, - заключалась в том, что я слишком поздно раскусил замысел Койн: Тринадцатый позволяет Капитолию и дистриктам ослабить друг друга, а затем с незначительными потерями подчинить их себе. Пойми, она с самого начала собиралась занять моё место. Ведь именно Тринадцатый поднял мятеж который привёл к Тёмным Временам, а затем бросил жителей остальных дистриктов в беде, когда удача от них отвернулась. Но я следил не за Койн, а за тобой, Сойка, - а ты следила за мной. Слепая месть… - Сноу недоговаривает. Я перевожу пристальный взгляд на собеседника. Старик, сощурившись, бездумно глядит на разрушенный город, вцепившись костлявыми пальцами в мраморные перила. – Боюсь, что нас обоих одурачили. - Не верю. Сноу поджимает губы, сдерживая печальную улыбку. Он поворачивается ко мне, с какой-то усталостью и обречённостью глядя прямо в глаза. По телу проходит неприятный холод. - О, мисс Эвердин, мы же договорились не лгать друг другу.