2.
4 марта 2014 г., 20:03
***
За окнами полночь. Улицы тихи и безлюдны. Соленой прохладой веет с моря. Шелковой широкой простыней лег лунный свет на неподвижную водную гладь. Безгласная и мертвенно бледная, луна неспешно обходит дома, не упуская возможности заглянуть в каждое окно и затронуть тревогой сердце каждого жителя Синдории. Мрачные тени зловеще извивались, чуя покровительство Небесной Царицы. Не смыкали глаз в эту безмолвную ночь обитатели Королевского Дворца. Его величественные стены, ярко сиявшие в холодном свете луны, словно маяк в мертвом море, указывали заблудшим путникам дорогу. Не спал и король. Расположившись в кресле напротив широко распахнутой балконной двери, он сидел, сплетя свои длинные пальцы и устремив сосредоточенный немигающий взгляд в темный горизонт: вот-вот именно оттуда должен прибыть корабль с его дорогими подданными... С его дорогим советником. Время шло. Минуты плавно перетекали в часы. И вот уже во дворце стало стремительно нарастать беспокойство: с корабля не прибыло ни одной весточки, ни одного сообщения о причине задержки и о местонахождении. Корабль вместе с его командой, словно канул в бездну, провалился сквозь землю. Ничего. Тишина. Взволнованные генералы короля по несколько раз за час обращались к своему господину за советом, но ничего, кроме просьбы набраться терпения и ждать, от него, на удивление, не слышали — с первой же минуты после полуночи какое-то странное и неприятное чувство стало оседать на сердце обычно веселого Синдбада. Рассвет. Упрямая ночь нехотя отступила, оставив однако в воздухе свою тревожную песнь. На горизонте появились первые запоздалые лучи солнца. И с ними, как по волшебству, — силуэт корабля. Со стремительным приближением его к берегам Синдории стало ясно — это их долгожданное пропавшее судно. Каких-то несколько десятков минут томительного ожидания ничто, по сравнению с целой ночью — и вот уж команда ступила на родную землю. Как только на улице послышались явные признаки оживления, король поднялся с кресла и, подойдя к перилам, стал наблюдать за прибытием своих подчиненных, умело пряча в себе неоднозначные чувства. Его глаза неустанно искали в толпе человека, из-за которого сердце готово было разорваться от не покидавшего его ощущения тревоги. Внезапно к команде сбежалась толпа, и через некоторое время из нее выбежали двое верноподданных Синдории с носилками. Мороз пробежал по коже Покорителя семи морей: в носилках без чувств лежал Джафар. Его Джафар. В одно мгновение молодой король сорвался с места и бросился им навстречу...***
Джафар открыл глаза: в темную комнату сквозь плотные шторы упрямо пытался пробиться пучок тонких солнечных лучей. Генерал приподнялся и внимательно, на сколько позволяло ему свинцовое тело, давящая головная боль, а, главное, видимость, осмотрелся и убедился, что находится в своих родных покоях. В родном дворце. Дома. Послышался легкий стук, отозвавшийся однако неприятной пульсацией в виске молодого человека, и дверь открылась, впуская в душную комнату теплый свет от коридорных свечей. Порог переступил верный королевский солдат и слуга, Изар, который сопровождал государственного советника на приеме в Империи Ко. После учтивого поклона, он поставил перед генералом поднос с водой и пузырьком с жидкостью странного цвета и консистенции: — Джафар-сан, Ямурайха-сан велела выпить это, когда Вы придете в себя, — молодой человек еще раз поклонился и направился к двери, остановившись ровно на пороге, — Еще... Его Величество просил осведомиться о Вашем самочувствии и передать, чтобы Вы зашли к нему, как только будете в состоянии. — Спасибо, Изар. Слуга вышел, оставив королевского визиря одного в темной комнате. Джафар завалился обратно в постель, надавив холодными пальцами на виски — голова не давала покоя. Помимо адской боли, мучили и разного рода мысли, воспоминания прошлой ночи... Или не прошлой? Сколько дней он спал? Да и не важно это. Главное, что Джафар, как назло, отчетливо помнил абсолютно все, что происходило до потери сознания. Сдавленный мученический стон разрезал плотную тишину — ох, как хотелось ему, чтобы это ужасное происшествие оказалось всего лишь кошмарным сном... Собравшись с силами, генерал медленно поднялся и сел на край кровати. Превозмогая себя, Джафар выпил странное содержимое пузырька и почувствовал себя еще хуже. Тошнота, головокружение и слабость, как манок, тянули погрузиться обратно в объятие подушек. Нет, негоже более прохлаждаться, он и без того потерял ход времени. Пора навестить правителя. С усилием воли королевский визирь встал, оделся, как подобает, и подошел к двери. Едва коснувшись ручки двери, молодой человек в ужасе замер: что он скажет своему господину?.. Как объяснит произошедшее?.. Как, после всего, что было, вообще сможет посмотреть в глаза любимому человеку?.. «Пусть это останется нашей маленькой тайной». Сильно зажмурившись, словно отгоняя от себя скверные мысли, Джафар открыл дверь и ступил за порог своей укоризненно мрачной комнаты. Мягкий домашний свет тут же окутал его, заставив страх отступить. Он дома, в родном дворце. С родными людьми. И с родным человеком, которого он сейчас же навестит. А там уж будь, что будет. Глубоко вдохнув, полный решимости, Джафар двинулся к своему покровителю. Чем ближе подходил генерал к кабинету Его Величества, тем мысли сильнее поднимали бунт. Волнение вновь брало верх над мнимым спокойствием. Остановившись перед большой резной дверью королевской комнаты, визирь вновь застыл. Он чувствовал себя провинившимся ребенком. Хотелось убежать. Но почему? Он же ничего не сделал?.. Или сделал?.. Знать бы, что было после того, как сознание покинуло разум бывалого ассасина!.. Или лучше не знать?.. Помотав головой и побеспокоив утихшую боль, Джафар поднял руку, чтобы постучать, но услышал приближающиеся шаги и знакомый голос. Дверь открылась и из кабинета вышел Изар. Быстро откланявшись генералу, он отступил, давая возможность пройти. Советник колебался... — Что ж ты стоишь, Джафар? Входи, — послышался из кабинета всегда задорный голос короля. Нервно сглотнув, Джафар переступил порог и почувствовал, как дверь за ним затворилась. Назад пути нет. Чего он так боится? Сина? Человека, которого любит? С которым прошел огонь и воду? Объяснений? Или последствий?.. Но ведь король ему поверит. Поверит в его невиновность. Поймет... А может?.. Замешательство Джафара не скрылось от зоркого глаза Покорителя семи морей: — Прошу, присаживайся, — король жестом указал на софу и, получив отказ, продолжил: — Что ж... Как ты себя чувствуешь? — Спасибо, Син-сама, все хорошо... — Джафар робко бегал глазами по узорам ковра, стараясь, однако, сохранять вид непринужденный. Воцарилась тишина. Советник поднял взгляд на короля, тут же вновь уткнувшись в пол: Синдбад, прячась за своим добродушием, пристально изучал лицо бывалого ассасина. Он видел своего генерала насквозь. И Джафар понимал это. И от этого становилось только страшнее. Особенно, когда в голову навязчиво лезли мысли, что одной потерей сознания на вражеской территории не обошлось. О, эти проницательные янтарные глаза, они словно в душу смотрят, словно пытаются до сути докопаться, до глубины ее. — Свет мой, я до смерти перепугался за тебя. Можешь рассказать, что произошло в Империи? — его слащавая улыбка пугала сейчас больше, чем пристальный взгляд. Синдбад, чего ты ждешь?.. — Мой король, не могу пока вспомнить подробностей. Но, как бы это ни было горько, не исключаю возможности, что я немного... перебрал с алкоголем... — голос советника предательски дрогнул: не каждый день ему приходится так нагло, в лицо врать своему господину. Тем более, что все во дворце знают, Джафар даже под угрозой смерти ни за что не напьется. И уж тем более на политическим приеме. И уж тем более на вражеской территории: — Или я просто очень устал... — Главное, что ты жив! Прошу, не принимайся за работу, пока полностью не восстановишь свои силы. Я даю тебе отпуск. Все та же улыбка, все тот же смех где-то между фразами... Но что-то переменилось в атмосфере. Нет того пристального и изучающего взгляда. Нет ожидания какой-то новости. Есть странное, даже подозрительное спокойствие. И легкий холод. — Ты можешь идти. Поведение господина насторожило визиря: он не бросался обниматься, не домогался, не выпытывал интересные подробности путешествия, как ребенок, лишь смирно сидел за столом, тошно улыбался и изучал. Было ясно: король либо чем-то очень сильно обеспокоен, либо злится. В любом случае Джафар не спешил проявлять интерес в этом вопросе — слишком уж сильное потрясение пришлось пережить ему, и это понимали оба. А потому Син и не лез... Поклонившись, советник направился к выходу. — Кстати, Джафар, — голос Его Величества заставил настороженно замереть, — ты ничего не хочешь мне сказать?.. Генерал чувствовал сверлящий взгляд правителя на своей спине, не тот, которым он был изучен с головы до пят минутами ранее: неужели он что-то знает?.. Но что?.. «Пусть это останется нашей маленькой тайной...» — Нет, Син-сама, ничего... — Джафар незамедлительно покинул кабинет. Синдбад еще долгое время сидел без движения, неотрывно смотря на дверь, за которой скрылся его любимый советник. Интуиция генерала не подвела — Его Величество не просто догадывался о произошедшем в Империи Ко. Он был прекрасно осведомлен. На протяжении всего вечера не только вражеский Император наблюдал за бесценным сокровищем короля Синдории: Синдбад попросил своего верного слугу, Изара, во все глаза следить за Джафаром, ни на шаг не отходить от него и сообщать, если вдруг что-то пойдет не так. Сообщить о происшествии в королевство по известным причинами не удалось, да и некогда это было, а потому подданному пришлось самому предпринимать спасательные меры: заранее тайно подготовив корабли к отплытию, с большим трудом, но, как только Джафар потерял сознание, ему удалось отвлечь императора Рена Коэна, устроив среди своих сослуживцев театрализованную драму, и экстренно покинуть территорию Империи Ко. Благодаря Изару же Син знает в деталях весь разговор, состоявшийся наедине между Коэном и его дорогим Джафаром: наркотик, угроза, «маленькая тайна»... Король успокоился, узнав, что ничего более не случилось... Но не от слуги он хотел услышать подобные откровения. Не на произошедшее злился Синдбад в большей степени, а на недоверие к нему его любимого человека. Почему Джафар не рассказал? Почему не поделился этой бедой со своим другом? Пусть не в подробностях... Пусть едва коснувшись темы... Ведь Син ему больше, чем друг... Он бы помог... Утешил...***
Около недели прошло с момента последнего разговора. Некогда дружеские, доверительные отношения между советником и его господином в момент натянулись, как тонкая струна. Никто из них не обнимал, не говорил по душам, не оставался наедине. Правитель, все чаше попадавшийся на глаза дворцовым хмурым, но старательно натягивающим на себя улыбку, ненавязчиво, но настойчиво, при редких пересечениях с Джафаром, пытался добиться от него откровений. Терпеливо выжидая. Но явно уже измучившись. Генерал же, как мог, избегал открытых встреч и тем более разговоров с Сином — только по делу, холодно и сдержанно, хотя нередко казалось наоборот — робко и боязливо, как маленькая антилопа перед грозным львом. Совесть неустанно грызла его изнутри. Этот человек не чужой же для него, самый близкий из всего окружения. А он прячется, как провинившийся сынок... Ведь ничего не случится, если Джафар скажет. Максимум, его отругают за долгое молчание, сделают выговор, потом приласкают... Ведь Син не пойдет на Империю войной, он слишком любит свой народ, чтобы тратить его силы на такую ерунду. Ведь это ерунда. Маленькая неприятность. Создавшая большие проблемы в их отношениях... Ох, поздно, Джафар, ты решился пойти на контакт... Еще ровно через неделю был хмурый вечер. Тучи плотной пеленой заволокли небо, не давая небесным светилам возможности пролить на землю свет. Сама погода в негодовании послала на Синдорию дождь. Закончив работу над последним отчетом, Джафар решил проведать своего короля, который, на удивление, ни разу за день еще не попался на глаза. Никому. Подойдя к покоям Его Величества, визирь робко постучался в дверь: — Синдбад-сама, разрешите войти?.. — Входи. Приглушенный тон, в котором отчетливо различались колкие ледяные нотки. Может показалось? Джафар открыл дверь и несмело переступил порог. Король сидел за своим столом, положив голову на сплетенные друг с другом пальцы, прикрыв глаза. Как и в тот первый день, он был чрезвычайно сдержан. Но сейчас даже не улыбался. Даже не смотрел. Обеспокоенный таким началом Джафар, взяв себя в руки, решился первым начать разговор на тему, далекую от рабочей: — Мой король, Вы неважно выглядите. У Вас что-то произошло? Синдбад неожиданно резко откинулся в кресле, не сдержав горькой усмешки: — С чего ты взял это, Джафар? Ничего. Абсолютно ничего. Разве есть повод для беспокойства? Думаю, ты и сам видишь, что нет. Генерал неуверенно кивнул: повод-то как раз был, и, вероятно, он мучил до сих пор правителя. К тому же визиря насторожило столь резкое поведение короля. — Син-сама, если я могу Вам чем-нибудь помочь... — Нет. Хотя... — что-то будто щелкнуло в голове Его Величества. Он принял свое первоначальное положение, но теперь его глаза были открыты, а внимательный немигающий взгляд изучал Джафара. В нем ощущалось нечто недоброе. Нечто, заставившее советника невольно поежиться. Нечто коварное: — Джафар, ты ничего не хочешь мне сказать?..
