Get home

Бодт смотрел на календарь из-под полуопущенных ресниц. Сегодня было воскресенье. На кухне шумели дети, требуя добавки. Парень улыбнулся сам себе, надел джинсы и отправился помогать отцу справляться с малышами. Он щёлкнул сидящего за столом братика по носу, когда тот обернулся. Все замолчали. Отец поднял взгляд на старшего сына. – Куда она пропала, Марко? – Не знаю, пап… – парень поставил перед каждым ребёнком тарелку с кашей. – Я сам вчера приехал поздно… Мама не возвращалась. – Ясно, – вздохнул мужчина, опираясь рукой о подоконник. – Мама катается на карусели, – вдруг подала голос девочка, отвлекаясь от еды. – Нет, она покоряет горы, – не согласился мальчишка с тёмными взъерошенными волосами. – Вот почему её так долго… – А где вчера был Марко? – спросил один из младших братьев. – У Жана в магазине, – парень наклонился к малышу и погладил по голове. – Вы так много времени проводите вместе, – задумчиво произнёс отец. – Ты не надоел ему? – Он мне не говорил об этом, – внезапно щёки Бодта покраснели. – Наверное, следовало спросить. – Почему ты красный, как помидор? – сестра хитро прищурилась. – Влюбился, – хором протянули братья. – В кого это я влюбился? – Бодт поджал губы. – Ешьте быстрее, иначе на обед будет цветная капуста. Или спаржа. Хотите спаржу? – дети принялись пихать кашу в рот с двойным усердием. – Марко, пожалуйста, побудь сегодня дома или своди их куда-нибудь. Мне нужно съездить на работу, – попросил отец. – Конечно, – кивнул Бодт, избегая внимательных взглядов братьев и сестры. Он отвернулся, решив помыть посуду. "Не хватало ещё, чтобы они подумали, будто бы я втрескался в Кирштайна", – парень принялся тереть губкой совершенно чистую тарелку. Мужчина, поблагодарив сына, ушёл собираться. Марко давно привык к тому, что его отец не особо интересовался личной жизнью юного Бодта. Вопросы он задавал для галочки, да и во время разговоров редко можно было заметить на его лице проявление интереса. Марко относился к этому с пониманием, поскольку знал, что отец расстроен поведением жены. Когда дети поели, парень отправил их в зал и проводил отца. Марко распахнул окно настежь, чтобы проветрить кухню. Погода была пасмурной, желания вести малышей куда-либо не возникало, даже просто поиграть во дворе. Немного поколебавшись, Бодт набрал знакомый номер и приложил телефонную трубку к уху. – Чего тебе, Жопа? – ответили ему. – Привет, Жан, – Марко невольно улыбнулся, почесав переносицу. – Как твои дела? – Пока не родила, – бодро отозвался Кирштайн, хмыкнув. – Зовёшь в гости. Я угадал? – Приходи. – Скучно с этими монстрами? – Нет. Просто… я тебя хотел увидеть, – расхаживая по коридору, Марко ерошил свои волосы. – Конечно, тёлочка. Скоро буду, – расхохотался Жан. – Ты соскучился что ли? Мы вчера целый день в книжном провисели… Ладно уж. Жди. Бодт засунул телефон в карман, проверил, не натворили ли чего дети. Когда он зашёл в зал, его повалили на пол, лишая возможности стоять на ногах. Марко просто не мог злиться в такие моменты, зная, что малыши подобным образом выражали свою любовь. Они тягали его за веснушчатые щёки, крепко обнимали, не желая отпускать. И Бодт никогда не сопротивлялся. Дети вовлекли парня в очередную игру. Марко и не заметил, как быстро пролетело время, пока возился с ними. Внезапно в дверь позвонили и Бодт подскочил как ошпаренный. С повисшими на нём малышами он побежал в коридор. Стараясь снять с себя всех, парень впустил Жана. – Ещё раз привет. Кирштайн замер в изумлении. Он посмотрел сначала на детей, затем на Марко, после – на его торс. Жан открыл рот, но не произнёс ни слова. Парень нервно рассмеялся, отводя взгляд от широких плеч Бодта, усыпанных веснушками. – Хера себе, – только и смог произнести он. – Да, их всегда трудно снять, не удивляйся, – Марко поставил четверых детей на пол, облегчённо вздыхая. – Проходи, – он сделал рукой приглашающий жест. – Я это… думал, что ты дохляк, – Жан опять уставился на приятеля. – Теперь ты удостоверился в обратном, – рассмеялся Бодт, чувствующий себя неуютно под пристальным взглядом. – Вивьен, – он обратился к сестрёнке, подмигнув ей. – временно оставляю тебя за старшую. – Хорошо! Дети сломя головы побежали в соседнюю комнату придумывать новую игру. Кирштайн, наблюдая за ними, хмыкнул. Парни расположились на кухне. – Да они просто дикие, – расхохотался Жан, с любопытством рассматривая голую спину друга, пока тот заваривал чай. – Сегодня им можно. В будние дни нет времени. Вивьен постоянно убирает… мальчики тоже помогают по хозяйству не так уж и редко. Я очень благодарен им за это. Пусть веселятся, ведь они заслужили. Бодт, вновь ощущая на себе пристальный взгляд, не хотел поворачиваться лицом к Жану. "Так странно… Когда мы вместе, у меня создаётся впечатление, будто бы всё остальное является лишним. Люди – посторонние. Предметы – не к месту…" – Надо же, как благородно, – протянул Кирштайн, когда перед ним оказалась кружка. – Я, кстати, написал Кристе. Сказал, что ты хотел бы погулять с ней. – Но… – Во вторник встретитесь, – довольный Кирштайн забросил ноги на стол. – В семь вечера у её дома. – Жан… – Бодт, я знаю, какой я потрясающий друг. Не надо слов. – Я не… – Жопа, перестань! – отмахнулся парень. Марко вздохнул и сел напротив, помешивая ложкой чай. На кухню пришёл один из младших братьев по имени Ренард. Он, смущаясь в присутствии Жана, тихо произнёс: – Марко, можно мне посидеть… у тебя на коленках? – Пацанчик, в очередь, – не удержался Кирштайн. – Я тоже хочу, между прочим. – Жан, – Бодт посмотрел на приятеля с упрёком. – Он ведь стесняется тебя! Игнорируя слова Марко и еле сдерживая смех при виде лица Ренарда, Жан устроился у парня на коленях. Мальчик удивлённо посмотрел на старшего брата, не сдвинувшись с места. Бодт замер. – Что, съел? – промурлыкал Кирштайн, обвивая руками шею Марко. – Это нечестно! – внезапно разозлился Ренард и набросился на Жана с кулаками, однако тот не собирался так просто сдаваться, буквально вцепившись в Бодта, который порядком обалдел. "Надо же, какой он тёплый, – подумал парень с тёмными волосами, чувствуя, как Кирштайн прижимается к нему всем телом. – Удивительное чувство некой завершённости, когда я…" – Это мои звёзды! – заорал Ренард, готовый вот-вот разрыдаться от обиды. – Мои! – Какие ещё звёзды? – поинтересовался Жан, схватив мальчишку за руку. – Когда Марко был маленьким, кто-то рассыпал ему по спине звёзды, – нехотя пояснил Ренард. – Я сказал, что они будут моими… а ты хочешь их забрать! – Жан, лучше слезь. Он жутко ревнивый. Жан, пожалуйста… – принялся умолять Кирштайна Марко. – Чепуха какая-то, – пробормотал парень, уступая место на коленях Бодта его младшему брату. – Садись, раз они твои, звездочёт хренов. Ренард с подозрением глянул на Жана, затем уткнулся носом в грудь Бодта, крепко обняв его. Кирштайн отпил из кружки, закатив глаза. Марко водил пальцем по столу, не желая нарушать воцарившуюся тишину первым. – Это он о веснушках? – Да. – Забавно. Дети никогда меня так не любили, – вдруг улыбнулся парень. – Будешь хорошим папашей. Для детей Кристы. – Опять ты за своё! – застонал Марко. – Пожалуйста, давай переведём тему. Мне не хочется обсуждать подобное, потому что я… – Хорошо, не будем, – Жан перегнулся через стол, почти соприкоснувшись кончиком своего носа со щекой Бодта. – О чём тебе охота поговорить? Ренард нахмурился, оценивая, что расстояние между парнями слишком маленькое. Кирштайн, заметив недовольство мальчика, победоносно улыбнулся. – Жан, – Бодт посмотрел на приятеля с укором. – Ты ведь нарочно, да? – Кирштайн хотел было ответить, но внезапно Ренард, который до этого момента молчал, решил напомнить о своём присутствии. – Марко… а Жану нравятся мальчики? Он так на тебя смотрит. – Короче, – прорычал парень, хватая Ренарда за плечо. – Будешь меня троллить, получишь в бубен. С ноги, сука. Понял? – КИРШТАЙН! Это уже ни в какие рамки не лезет! – воскликнул Марко, резко вскакивая со стула. Ренарда парень, естественно, взял на руки. "… Какой он всё-таки противный. И жадный. Хочет отобрать у меня Марко, хочет, чтобы он принадлежал только ему. Почему все, кто оказывается рядом с братом, вытирают о него ноги? Пользуются его добротой и теплом…" Бодт отправил Ренарда в соседнюю комнату и пообещал, что скоро вернётся. Мальчик одёрнул старую футболку с рисунком, задумавшись. Он очень любил Марко и, видя, что люди делают ему больно, не желал подпускать никого из них близко к старшему брату. Однако Кирштайн оказался достаточно упрямым. Цель его общения с Бодтом была малышу непонятна, хотя обычно проницательный Ренард видел любого человека насквозь. "Влюбился? Влюбился. Иначе и быть не может. Но ему нельзя быть рядом с моим Марко". – Чего ты бушуешь? – усмехнулся Кирштайн, когда Бодт вернулся на кухню. – Это же ребёнок. Веди себя перед ним прилично, он ведь ещё маленький совсем. – Малец умён не по годам. – Хватит, – расстроенный Бодт скрестил руки на груди. – Тебе со вчерашнего дня будто бы что-то в голову ударило. – Я в порядке. В полном, – довольно потягиваясь, ответил Кирштайн. – Пойду проверю, как справляется Вивьен, – почти шёпотом произнёс Бодт, оставляя Жана одного. Ближе к обеду Кирштайн ушёл. Он хотел извиниться перед Марко, но так и не сделал этого. Хлопнув дверью подъезда, парень засунул руки в карманы и направился к остановке. "Почему я ощущаю вину? – подумал Жан, внезапно споткнувшись на ровном месте. – Неужели совесть проснулась?" Всю дорогу до дома Кирштайн не находил себе места. Он рисовал на окнах в пустом троллейбусе, ходил туда-сюда, не держась за поручни. "Кажется, моя грубость рушит его стены. Они и без того тонкие, не рассчитаны на оборону, как я думал раньше. Бодт – хренов ангел", – хмыкнул парень, произнося последнюю фразу вслух.